лся ему самим дьяволом.
– Сэр, вам дурно?
Я склонился к нему.
Он покачал головой, боясь сказать хотя бы слово. Анстратер медленно отодвинул кресло от стола. Наша клиентка одарила Понса взглядом смешенного ужаса и замешательства. Девушка бросилась на помощь отцу. Но хозяин встал, сохраняя благородство. Он кивнул нам и произнес:
– Прошу извинить меня, джентльмены.
Судья с трудом вышел из комнаты, и вслед за ним выбежала дочь. Мисс Сьюзен тоже встала. В ее поведении чувствовался укор и раздражение. Она хотела покинуть нас, но Понс не позволил ей уйти.
– Мисс Анстратер, – сказал он, – надеюсь, я не сделал большой ошибки, поверив, что ваши взгляды не совсем совпадают с мнением брата.
Секунду леди смотрела на него и только потом ответила:
– Я не во всем согласна с Фильдингом, мистер Понс. Иногда меня тревожит, что многим негодяям удается выходить сухими из воды – так сказать, оставаться на свободе – причем, из-за каких-то незначительных технических деталей. Но я не изучала право. Об этом мне всегда напоминает брат, когда я пытаюсь поговорить с ним о его делах.
– Его обижают ваши разногласия или то, как вы их аргументируете?
Она покачала головой.
– Нет, я бы так не сказала. Фильдинг только мягко напоминает мне, что судьей является он, а не я. Брат знает, что женщину можно легко вывести из равновесия… как это было и в случае с Генри. моим прекрасным другом.
Ее глаза вдруг затуманили слезы. Она несколько раз содрогнулась.
– Фильдинг просто дает им уйти.
Она взяла себя в руки и тихо добавила:
– Если позволите. Мне пора в церковь.
Понс и я встали, и она ушла. Мы остались одни, и я больше не мог себя сдержать.
– Все эти годы, которые я вас знаю, Понс, мне редко приходилось быть свидетелем более неприятного поведения, чем ваше в этот вечер.
Он кивнул и самодовольно усмехнулся.
– Как вы могли сидеть здесь и позволять себе такое?
– Да, тут вы правы, – ответил он.
Но вернулась мисс Ансттратер-младшая. Ее глаза блестели, она нервно сжимала кулачки. Понс оказался на высоте положения.
– Простите меня, мисс Анстратер, – сказал он. – Я должен извиниться за то, что вам показалось непростительными и дурными манерами. Но я верю, вы поймете их причину. Ваш бедный отец при всех его убеждениях имеет некоторые сомнения по поводу проведенных им дел, и так как рука Провидения оказывает более решительные меры к освобожденным лицам, у него появилась навязчивая идея, что инструментом Провидения оказывается он сам во время приступов сомнамбулизма. Едва войдя в дом, я заметил, что ваш отец читает книги о хождении во сне.
Наша клиентка опустилась в кресло с совершенно растерянным видом.
– Мистер Понс, я очень расстроена. Я думала, вы поможете решить папины проблемы. Но вы только… усилили их.
– Милая леди, я лишь взялся за расследование. И теперь, если вы простите нас, мне бы хотелось продолжить следствие вне вашего дома.
Мисс Анстратер поспешила в вестибюль, где висела наша верхняя одежда. В дверях Понс остановился.
– Вы случайно не знаете, ваш отец выходил из дома по ночам?
Лицо мисс Анстратер побледнело.
– Я помню, он выходил пару раз.
Понс удовлетворенно кивнул.
– Ваша тетя покинула нас и отправилась в церковь, – сказал он. – Я не предполагал, что здесь проводят вечерние службы.
– Не всегда, мистер Понс. Моя тетя очень застенчивая женщина. Большую часть своего времени она посвящает молитвам в церкви, благотворительности и работе в госпитале.
Понс встрепенулся.
– Я полагаю, что следствие по делу мистера Диксона еще не закончилось?
– Да, мистер Понс.
– Не могли бы вы подсказать мне фамилию следователя?
– Доктор Эллан Киртон. Он живет на Мейн-стрит. Если хотите, я могу подвезти вас туда.
– Мы пройдемся или возьмем такси. Спасибо вам, мисс Анстратер. Мне кажется, вы должны быть сейчас рядом с отцом. Если он спросит, то без колебаний расскажите ему о нашем обмане.
Когда мы отошли от дома подальше, я начал заводиться.
– Понс, это невероятно. Трудно поверить, что человек с убеждениями Анстартера может иметь столь глубокие сомнения в себе и думать о возможности убийств в такой фантастической манере.
– Вы же врач, Паркер. Как вы можете отрицать вероятность сомнамбулистического поступка?
– Да, такие вещи случаются, – с трудом согласился я. – Но всем известно, что ни один человек во сне не совершал действий, которые противоречили бы его природе и убеждениям.
– Я недостаточно знаком с истинной природой мистера Анстратера, – сухо отозвался Понс.
Он больше не сказал ни слова, пока мы не пришли к доктору Эллану Киртону.
Следователь оказался маленьким весельчаком, с румянцем розового цвета, белокурыми волосами и болтливым языком.
– Вот уж не ожидал увидеть в Россе самого мистера Солара Понса, – говорил он, торопливо вводя нас в дом.
– Сюда меня позвало небольшое дело, доктор, – объяснил Понс. – Я интересуюсь Перси Диксоном.
– О, это был настоящий негодяй.
– Он умер естественной смертью?
– Да. Мы определили сердечный приступ.
– И ни намека на насилие?
– Никаких следов, кроме тех, которые можно было ожидать.
– А что можно было ожидать, мистер Киртон?
– Вы же знаете, мистер Понс, он находился в госпитале день или два, и, естественно, ему делали подкожную инъекцию.
– Только одну?
– Да, одну.
– Я думаю, вы взяли для следствия лечебную карту?
Доктор улыбнулся.
– Она у меня здесь, мистер Понс. Хотите посмотреть?
– Если можно.
Мистер Киртон вскочил с кресла, вбежал в другую комнату и вернулся с документами. Прищурив один глаз, Понс долго изучал их.
– Гм-м! Давление крови 178 на 101. Немного высокое.
– Да, – согласился Киртон. – Но оно соответствовало ситуации. Его нашли без сознания на улице. Скорее всего, кто-то подумал, что ему внезапно стало плохо.
Следователь тихо рассмеялся.
– Пульс сорок восемь. Низкий. Дыхание затруднено. Применялись лед и кислородная подушка.
– Он был пьян, мистер Понс. Я вам говорил, этот был негодяй из негодяев. Нет ничего странного, что его сердце отказало.
Понс протянул карту мне. Это был стандартный документ для каждого, кто поступал в госпиталь без сознания, с затрудненным дыханием, нечетким пульсом и повышенным давлением.
– А это вы вели следствие по делу Хестер Спринг? – вдруг спросил Понс.
– Да. Четкий случай удушения. Прямо смех один. Она так убила своего ребенка. Ее освободили только из-за мягкости Антратера.
– Надеюсь, нет никаких подозрений на насилие?
Киртон энергично затряс головой.
– Абсолютно никаких. Полное отсутствие мотива.
– Я понимаю.
– Боюсь, вы гонитесь за недостижимым, – любезно подытожил Киртон. – Оба случая очевидны и элементарны. Следствие по ним было скорее бюрократической причудой. О, сэр, все сделано, как надо, я ручаюсь. Но рутина, обычная рутина.
Через полчаса, уже в "Лебеде", Понс устроился в кресле и спросил:
– Вы не заметили ничего необычного в лечебной карте Диксона?
– Нет. Обычный документ. Я тщательно искал доказательства падения – ушибы, синяки или что-нибудь такое, но ни о чем подобном там не упоминалось. Ему повезло, когда он падал.
– Итак, ничего?
– Да ладно, Понс… Я читал тысячи больничных карт.
– Тем больше причин изучать каждую из них более тщательно, – проворчал он, выводя меня из себя намеками на то, что мной упущена важная деталь.
– Карту Диксона я изучал очень внимательно и могу повторить ее наизусть от начала до конца.
Понс промолчал.
– Интересный случай, – сказал он в конце концов. – Мне жаль отказываться от него.
– Ага! – вскричал я. – Значит, все так, как мы и думали. Но, друг мой, прежде чем уехать, вы должны извиниться перед судьей.
– Я так и думаю сделать, – ответил Понс. – Не позднее, как после завтрака. А пока вы будете спать, я хочу прогуляться по городу и разведать кое-что.
На следующее утро мы отправились в дом нашей клиентки. Она вышла на звонок. При виде нас ее рука взлетела к губам, словно девушка пыталась удержать крик удивления.
– Доброе утро, мисс Анстратер, – сказал Понс. – Надеюсь, ваш отец все еще дома?
– Он дома, мистер Понс. Завтракает с тетей Сьюзен.
– Прекрасно, прекрасно! Я должен с ним немедленно поговорить. Вы раскрыли наш обман?
– Нет, сэр. У меня не хватило духа.
– Не беспокойтесь об этом.
Она неохотно отошла в сторону. Понс направился прямо в столовую. Увидев нас, хозяин удивился. Он гордо поднялся, но Понс опередил его.
– Прошу вас сесть, мистер Антратер. Я пришел лишь затем, чтобы просить у вас прощения за свое поведение вчера вечером.
– Мне кажется, профессор., – холодно начал судья.
– Сэр, меня зовут не Мориарти, – перебил его мой друг. – Мое имя Солар Понс. И я не профессор.
Имя моего приятеля оказалось знакомым судье, и хотя его лицо побледнело, весь вид нашего хозяина вдруг стал удивительно послушным.
– Значит, это случилось, мистер Понс, – тихо произнес он.
– Да, сэр. Но едва ли так, как вы ожидали.
– Расследование полиции?
– Нет, личный сыск.
– Они все же были убиты?
– У меня есть причины верить в это. Но их не убивал тот, кто мог ходить во сне! Можете успокоить свою совесть, сэр. Здесь могло быть еще несколько убийств, но из-за незначительных технических деталей – даже если считать таковыми заключение под стражу – другие потенциальные жертвы спаслись тем, что оказались в недосягаемости убийцы. И еще есть мнение, что убийца удовлетворился смертью того человека, которого хотел видеть наказанным. Убийца был знаком с протоколами дел, которые вы вели. Он знал факты, недоступные прессе, и был в курсе судебного разбирательства. Он был тем, кто проскользнул в дом Хестер Спринг, который находится рядом с церковью, или тем, кто сопровождал ее, когда она была пьяна и не могла защищаться. Он был тем, кто терпеливо ждал, а затем сбил машиной Элджи Фостера. Он тот, кто импульсивно или умышленно, пользуясь предоставленной возможностью, ввел пузырек воздуха в вену ничего не подозревавшего человека.