торый никогда не вернется в этот город. А вы сегодня уезжаете, правда?
– Через пять минут, – сообщил я.
Она снова пригнулась ко мне.
– Вы убьете его этим вечером. Никто даже не заподозрит вас. Прежде всего, нас ничто не связывает. И завтра в вашем кармане будет двадцать пять тысяч долларов.
– А они у вас есть? – спросил я.
Она осмотрела ресторан, открыла свою сумку и наклонила ее ко мне. Это была большая сумка. Я увидел внутри плотные зеленые пачки с пухлыми боками. Стоило мне увидеть деньги, как холодная волна желания опустилась вниз – в ту часть, которую я не успел заполнить едой. И я подумал – а чем черт не шутит. Можно и послушать, что она там придумала. Дерзкий поступок приезжего парня, у которого была причина появиться в городе и была причина уехать из него, поставит в тупик лучшие местные головы.
– А если нас кто-то увидит здесь вместе? – спросил я.
– Да, есть такая возможность, – спокойно ответила она. – Но риск минимальный.
Она внимательно осмотрелась.
– Я не вижу ни одного знакомого лица, и в этом заведении мне никогда прежде бывать не доводилось.
– Тем не менее, было бы разумнее убраться отсюда, – посоветовал я.
– Хорошо, – согласилась она. – И тогда мы перейдем к деталям. Сейчас я пройду несколько кварталов пешком, вы поедете за мной и подберете меня по пути. Я знаю место, где мы останемся совершенно одни.
Ее глаза блеснули, когда она произнесла слово "одни", и я подумал, что тут может обломиться кое-что еще, кроме двадцати пяти тысяч. Мне понравилась эта мысль и в то же время не понравилась.
– Договорились, детка. Я вас подираю по пути. Но учтите, я пока ничего не обещаю. Мы только поговорим о деталях.
Даже сейчас не знаю, как это получилось. Мне понравилась женщина, и она казалась абсолютно недоступной; но если вы в этом деле что-нибудь смыслите, вас бы не удивило, что она обошла такой важный вопрос. Иногда возникает впечатление, что всех женщин интересует только один вопрос – идти в ее квартиру или в вашу. А убийство – этот секс; стоит только решиться, и вы уже не возвращаетесь к пустякам.
Она встала и вышла. Я смотрел ей вслед, наблюдая за походкой, гордой и величественной. Так могут ходить только очень красивые женщины в возрасте тридцати пяти лет.
Она ушла, и я еще раз взглянул на тарелку. Пища меня не интересовала. Во мне ожило нечто более мощное, чем аппетит, и я подумал – ну, Хиляк, это та самая штука, на которую ты всегда готов, правда?
Мы встретились на тихой улочке в трех кварталах от ресторана. Она села в машину и суровым тоном указывала направления. Мы выехали из города, свернули на грунтовую дорогу, которая взбиралась на холмы. Я смотрел прямо перед собой и думал – неужели правда, что я могу убить человека за двадцать пять тысяч долларов.
В конце концов, она указала на стоянку у дороги. Машина остановилась на вершине холма, откуда открывался вид на городок. Какое-то время мы сидели и смотрели вниз на разбросанные огоньки. Маленькие города всегда выглядят очень одиноко, если вы видите пространство вокруг них.
Она повернулась и посмотрела на меня.
– Ну вот. Теперь вы, наконец, решились?
– У вас есть какой-то план? – спросил я осторожно.
Она пожала плечами.
– Все очень просто. Его не будет дома до одиннадцати вечера. Вы будете ждать мужа в гостиной. Когда он войдет туда, вы его застрелите. Убедившись, что он мертв, вы откроете окно и уйдете. Я буду в спальной и дам вам десять минут на бегство, потом позвоню в полицию и сообщу, что какой-то бродяга застрелил моего супруга.
– А мне хватит десяти минут? – спросил я.
– Хватит, если вы тут же уедете из города, – ответила она. – Прежде всего, вас никто не заподозрит в убийстве – нет видимых причин. Вы бы так и так уехали.
– А как денежки? Когда я их получу?
Она открыла сумку и достала деньги.
– Здесь пять тысяч. Остальные двадцать получите после его смерти.
Она протянула мне зеленую пачку достоинством в пять тысяч долларов. Рука сама пришла в движение и схватила деньги. Я ощущал их гладкую поверхность. Холод и мощь, исходившие от банкнот, пьянили мозг. У меня никогда в жизни не было двадцати пяти тысяч долларов. Конечно, я делал свои деньги, но всегда щипал понемножку то тут, то там. Как и любой трепач-рекламщик я всегда ждал большую удачу, чувствуя, что орано или поздно она придет. И вот момент настал. Оставалось набраться духу и взять весь банк. Сказать по правде, я не ожидал, что все так повернется. Мне казалось, это будет лотерея, удачная партия в карты или просто счастливая находка – все в соответствии с моими способностями. А тут так сурово.
– Почему вы хотите убить его?
Она даже не повернула головы.
– Видите ту гряду холмов на другой стороне города?
– Да, – ответил я.
– Там мой дом, – сказала она. – Я родилась на ферме. В четырнадцать лет у меня было единственное желание, жить в городе с тротуарами, уличными фонарями и кинотеатрами. Я хотела квартиру с водопроводом, электричеством и телевизором.
Она чуть заметно повела плечами.
– В нашей семье было восемь детей, и все мы ютились в четырех комнатах.
Поэтому я уехала в город, встретила Карла и взяла его в мужья.
– Значит, вы получили то, что хотели, – пошутил я.
– Да, – грустно ответила она. – Но теперь я намерена обрести свободу.
– А как вам удалось выскочить замуж?
– Мне было шестнадцать, когда я появилась в городе. В первый же день я увидела, как он проезжает на машине. И вид машины, его манеры – даже то, как он сидел за рулем – все сказало мне, что этот человек должен стать моим мужем.
Прекрасная незнакомка открыла сумку и достала пачку сигарет. Прикурив, она выбросила спичку в окно, и яркий огонек прочертил дугу во тьме.
– Я узнала, где он обычно ужинает, и устроилась работать в этот ресторан.
Она снова пожала плечами.
Пока женщина говорила, я следил за ее лицом, и мне было ясно, что она не врет. Мы помолчали минуту, потом я склонился к ней и поцеловал. Она не уклонялась и не отталкивала меня. Она просто холодно сидела и ждала, когда закончится мой долгий поцелуй. Я отодвинулся.
– Вы не из тех, кто мне нравится, – сказала она.
Пора было переходить к вопросу о наличных. Я гордо подтянулся и перевел взгляд на руль.
– Не знаю, будет ли достаточно тех денег.
– Вы хотите что-то еще? – спросила она.
И крошка знала, чего я хочу.
– Но вы же не согласитесь?
– Нет. Я вам уже сказала – вы не тот мужчина.
– А что вы будете делать после его смерти? – спросил я.
– Немного подожду, – спокойно ответила она. – Потребуется время, чтобы получить все его деньги. Но потом я уеду из города.
Она отвела взгляд от далеких огоньков и посмотрела на меня.
– Вы сделаете это?
Я глубоко вздохнул и ответил:
– Да.
Это удивило даже меня. Ее лицо изменилось. Кажется, она не ожидала, что я соглашусь. Но в моем уме засела мысль, что я, наконец, получил свой шанс на крупный кусок, и стоит упустить эту возможность, она никогда уже не представится снова. А знаете, что может сделать такой парень, как я, с двадцатью пятью тысячами? Можно напрягать горло всю жизнь, но если у вас нет капитала на поддержку идей и слов, вы ничего не получите. Лично я знал это всегда. Мне нужны были деньги для начала. Я мог их сейчас получить, и я знал, что риск окупается огромной суммой. Да, это не мой стиль. Я был вынужден подстраиваться под чужую игру.
– Как насчет оружия?
Она покопалась в недрах сумки, вытащила револьвер и, тщательно протерев рукоятку шарфом, протянула его мне.
– Уезжая из города, возьмете эту штуку с собой, – сказала она. – Где-нибудь через тысячу миль бросите его в канаву.
– Я смотрю, вы все продумали.
– Да. Вы готовы уехать сразу же?
– Надо забрать багаж в гостинице. Деньги за работу я уже получил, а дорожный атлас мне не нужен – поверьте на слово.
– Тогда отвезите меня в город, – сказала она. – Заодно узнаете, где мой дом. Устраивайте свои дела. К одиннадцати вернетесь ко мне.
Я завел мотор, развернулся и направился в город. Мы опять молчали, но уже как сообщники. Пусть между нами был только один поцелуй, и все же она стала мне роднее любой женщины. Мы остановились на темной улочке, и она вышла из машины.
– В десять тридцать войдете в переднюю дверь. Потом ждите в гостиной. Я везде выключу свет. Он придет около одиннадцати, и вы сделаете свою работу.
Она захлопнула дверцу. Я смотрел, как уходит моя мечта, и размышлял о том, что люди этого города даже не представляют, какую женщину из сельской глубинки они приютили у себя на груди. И мне захотелось увезти ее с собой. или пусть где-то и когда-то наши пути сойдутся снова. Я понимал, что мое дело дохлое – она считала меня просто своим инструментом, таким как деньги и оружие – но сейчас я был согласен даже на это.
Она села в большую машину, и я следовал за ней по улочкам города. Она свернула на тенистую аллею и подкатила к огромному дому. Длинное кирпичное здание занимало целый акр. Да, у ее мужика водились деньги.
Она вошла в дом, а я вернулся в гостиную и собрал вещи. В коридоре меня ждал Джим Уатсон.
– Джим, старина, я, наконец, принял решение. Одним словом, я завязываю.
– Дело твое. Люди приходят и уходят, – добродушно буркнул Джим. – Ладно, парень, когда-нибудь свидимся.
Он повернулся и ушел.
Вот такая жизнь. Никто не удивляется, когда агент по рекламе приходит и уходит. Нам платят за каждый день, и вы можете отчалить в любое время, когда пожелаете. Хотя я был любимчиком Джима. Вам бы, конечно, показалось, что ему на меня наплевать, но он никогда не прощался – боялся спугнуть удачу.
Когда пришло время отправляться на дело, я почти не волновался. Внутри меня все стало каким-то твердым и холодным. Мне думалось, будет нервозность и страх, но, садясь за руль и подъезжая через несколько минут к большому дому, я был тверд как скала, и даже руки не тряслись, когда мне захотелось закурить.