— Толик, а чего ты до сих пор не позвонил? — от неожиданности, расслышав знакомый голосок, я чуть не присел.
Лариса, дочка прокурора! И с ней парочка девах мажористого вида. Выходят из кинозала видеосалона. В компании есть ещё и тонкошеий дрыщ в штанах в клетку! Это любер, что ли?
— Представляешь, уборщица стерла твой номер с карты! Я чуть не рыдал! — изображая вселенскую скорбь, приложил руку к сердцу.
— Врё-ё-ёшь! — смеётся Лариска.
Смеётся открыто, громко, не обращая никакого внимания на окружающих. И смотрит на меня так… дыру протрёт вот-вот! Я из машины без полушубка в кинотеатр заскочил. Джинсы, полуботинки импортные, импортная майка с короткими рукавами и куртка-ветровка с надписью: «СССР». Лариска мои бицухи, очевидно, заценила, как и её подруги!
— Что за мальчик? Познакомь? — жуя жвачку так, что челюсти работали, словно стахановец в забое шахты, обратилась к дочке прокурора её подружка.
А девочка — бомба! Очень короткая стрижка, которая сразу привлекает внимание, длинные ноги, и вообще, девушка высокая, с меня ростом, и в джинсах в обтяжку. Губы… — будто я в двадцать первом веке на слёте блогерш оказался. Но ведь натуральные же! Никакого силикона! Я чуть не облизнулся.
— Анатолий Валерьевич, — протягиваю ей свою пятюню.
Та меня не разочаровывает, лихо бьёт по ладони и представляется:
— Таня.
— Бобёр! — протягивает руку любер, и я понимаю, почему у парня такое погоняло — зубы у того как у бобра нависают над нижней губой.
— А я маленькая ещё с таким взрослым дядей знакомиться, — улыбается мне ещё одна девушка — невысокая и худенькая рыжуля.
Ух, ты! Меня все три клеют? Да я не против.
— Какие планы? Есть предложение сгонять на плотину дивногорскую! Я на машине как раз, — доброжелательно предлагаю я.
— Ого, машина! Папина? — первой успевает рыжик.
— Ну, если по домам потом нас развезешь, почему бы и нет? — серьёзно говорит рассудительная Лариса.
Её что, отвезли куда и бросили когда-то? Хе. Спрашивать не стану.
— Туда-обратно, плюс анекдоты! — также серьёзно отвечаю я, глядя на Ларкино декольте.
«Штыба, остановись! Это дочь зам генпрокурора!» — ору сам себе… мысленно.
На улице плюс два, что теплее, чем обычно. А ведь я уже старожил — четвертая весна в Красноярске.
— Что, Бобёр, слабо такую плотину построить? — острит рыжая.
Она вообще сделала невероятное — почти влюбила меня в себя. Умная, ироничная, в карман за словом не лезет, а как танцует под магнитолу в машине… И ей уже есть шестнадцать. Но — ну, нахер. Держусь тёплого бока Лариски, ей восемнадцать стукнуло пару месяцев назад. Хорошо! Молодым быть здорово — ничего не болит, от всего прёт. Общение с молодёжью (я думал, с мажорами неинтересно) неожиданно увлекло. Мысли у них проскальзывают грамотные. Про вывод войск из Афгана, например. Бобёр сказал, что долго без нас Наджибула не продержится. Причём не чужие мысли пересказывал, а пытался рассуждать. Он учится с Аркадием в Ленинградском филиале торгового института, но Аркашу не знает, я интересовался. Развожу ребят по домам, последней Лариску — хочу её обломить, а то она уже наглаживает меня как свою собственность. Но около её дома машина глохнет! Первый раз моё «точило» сломалось. Вот что я не так сделал? И ведь не шарю в ремонте машин совсем. Вспоминая уроки Кондрата, открыл капот, подергал проводки, постучал ботинком по колесу, машинально протёр зеркало. Не заводится!
— Так и я чинить умею! Идём ко мне, потом отремонтируешь, — предлагает Лариска. — Или, хочешь, у меня мастер знакомый есть.
Бросить машину можно, но уже вечер, значит, она тут ночевать будет до утра. Угнать, может, и не угонят, но вдруг «разуют»? Или ещё этим не промышляют? Страшно оставлять свою «ласточку».
— Что за мастер? — внутренне соглашаюсь я посетить хату прокурора.
— Отличный! Идём, замерзла я уже.
В лифте девушка полезла ко мне с поцелуями, пришлось терпеть. Ради «ласточки», конечно.
— Уп-с! Облом у нас с тобой, Толька, — папа дома! Я и не знала, что он сегодня прилетит, — открыв дверь своим ключом и оглядевшись, вынесла вердикт Лариса.
Глава 11
— Может, я тогда не буду заходить? — предлагаю я.
Но было уже поздно.
— Доча, ты? — выглянул в просторный коридор шкафообразный дядя. — О, у нас гости!
— Анатолий, — представился я, и не думая раздеваться.
— Не дури, Толя, пока приедет мастер мой, час может пройти. В машине замерзнешь! Да и телефон в зале.
Мне пришлось пройти мимо «шкафа», пожав тому руку.
— Спортсмен? — с интересом спросил он, оценив крепость рукопожатия.
— Боксёр, — коротко поясняю я.
Папу звать Вадимом Григорьевичем. Он так представился, без чинов.
Лариска уже звонит своему знакомому умельцу.
— Иван, да, нужно срочно! Такси возьми, я заплачу! — вешает трубку девушка.
— Я отдам за такси, — торопливо сообщаю, в основном для папы-прокурора.
— Ты трезвая, смотрю, это хорошо. Где гуляли-то?
— Па-а-ап! Я уже взрослая! — обиженно ответила Лариса. — В кино была с подружками и Бобром, потом ездили все вместе на Толиной машине в Дивногорск. Около нашего дома она заглохла.
Сейчас мастер приедет её чинить.
— И как там у Боброва дела? — спросил отец.
Во как! Кличка, скорее всего, от фамилии, но блин, был бы Котовым парень, например, всё равно погремуха была бы «Бобёр». Вылитый! Особенно когда улыбается.
— Пойдём ко мне в комнату! — командует Лариска.
— Доча, давай хоть чаю попьём, что ли? Не виделись же два месяца! — сделал вид, что обижается, прокурор.
Скорее всего, меня будут пытать на предмет того, чем я занимаюсь и как к его дочке отношусь. И сваливать сейчас глупо — уже человек едет на ремонт машины.
— Пап, а знаешь, что Машка подралась и её муж отправил назад, в Красноярск?
— Слышал, она теперь в горкоме ВЛКСМ работать будет. До декрета.
— Вот, а Толя её начальником был в крайкоме.
— Да?! Такой молодой! Хм. И как тебе Мария?
— Взбалмошная, необязательная, разбалованная девица, — не вижу смысла врать.
— Толя! — Лариска возмутилась, а её отец рассмеялся:
— Люблю людей, которые говорят то, что думают!
— Так дураки только делают, не всегда окружающим твои мысли нужны, — не принимаю комплимента я.
— О как! Зубастый малый! Не зря в крайкоме работаешь, да ещё на руководящей должности, как я понял. Лунёва, значит, подсидел?
— Уважаемый, выражения выбирайте! Я Михаил Сергеевича уважаю и никогда бы не стал подсиживать. А вот здоровье у того стало намного лучше, как он с работы ушёл.
Мой отлуп на грани хамства произвёл впечатление. Лариска замолчала, не донеся до рта эклер, а отец после паузы… ну, поменьше той, чем, когда ревизор приехал, примирительно сказал:
— Извини. Глупая шутка. А мне нравится, дочь, твой парень. На этот раз нормальный. Что, может по стопочке?
Ага, потом скажет — бухой за руль сел!
— Спасибо, я не пью. За рулём. Да и вообще не любитель. Спортсмен.
— Прям серьёзный спортсмен? — не верит прокурор.
— В конце марта на сборы поеду, буду отбираться в сборную СССР на олимпиаду по боксу, — не хвастаюсь, а так между делом сообщаю я.
— Вижу, не врёшь, — уверенно говорит Вадим Григорьевич.
Мнит себя физиономистом?
— А как тебе дочь моя?
Ну, начинается!
— Па-а-ап, я обижусь! — в голосе Лариски прорезались стальные интонации.
— Да мы второй раз видимся всего, первый раз она на работу ко мне приходила устраиваться, второй раз вот в кинотеатре столкнулись!
— Ну-ну. Не буду вам мешать. Чаёвничайте.
— Мог бы и подыграть, — надула губки Ларка, когда отец удалился. — Сказал бы, что мой парень.
— Ты не просила, — пожимаю плечами.
Пьём чай, я наслаждаюсь тишиной, пока девушка молчит, но надолго её не хватило.
— А про Олимпиаду ты правду сказал? Ух, как бы я хотела поехать за границу!
— Да поедешь ещё, скоро послабления будут, — успокаиваю я.
— А ты, Анатолий, информированная личность, — слышу голос отца из зала (подслушивает, зараза). — Сильных послаблений не будет, но небольшие в мае готовятся.
Я вообще имел в виду полное открытие границ, но не поправлять же его.
— Я подробностей не слышал, — признаюсь я. — А что там готовят?
Вадим Григорьевич опять подсел к нам за стол и принялся рассказывать. По его словам, с апреля процедура оформления временных поездок советских граждан за границу будет значительно упрощена: планируют сокращение количества вопросов в анкетах, не будут запрашиваться и справки с места жительства — место жительства той же Оксаны, например, я мог бы и не узнать. При повторных обращениях и пересмотре отрицательных решений анкеты не заполняются, если указанные в них сведения остались без изменений. Однако лица, занимающиеся трудовой деятельностью, и учащиеся представляют справку с места работы или учебы. Ещё будет минфином СССР установлен новый порядок обеспечения выезжающих валютой.
— А что там по запрету, вы говорите?
— Официально будет опубликован список, кому не выдадут загранпаспорта. Ну и на закуску… если едешь по частному вызову — вроде как отменят согласование с партийными и комсомольскими органами.
— Всё, Толя! Скоро у тебя не будет работы! — чему-то радуется Лариса.
— Да прям! В прошлом году выехало за рубеж пятьсот пятьдесят тысяч человек, по сравнению с 86-м годом рост в два раза. А штаты у нас те же! Мы зашиваемся, а так полегче будет, — привожу аргумент я.
Да и знаю — не будет полного открытия границ до почти самого развала СССР.
Трям. Звякнул звонок. Приехал мастер и надо прощаться с гостеприимными хозяевами.
— Я с тобой! — Лариска надевает шубку.
— Под машину в ней не лезь, — шутит батя. — А ты, Толя, заходи, хоть буду чуть-чуть спокоен за дочку. Я, кстати, слышал о тебе недавно. Ты же Штыба?
— А от кого? — стало интересно мне.
— У Федирко. Чай пил у него в кабинете, а ты как раз к нему с просьбой звонил.