А вид у неё тоже нездешний. Короткая шубка намекает — «я пешком не хожу». Сапожки серебристые на таких каблучищах, что Аюкасова смотрится вровень со мной, хотя, на самом деле намного ниже. Она тоже озирается в поисках того парня, про которого я спросил. Таким образом конфликта пока нет. «Думай, Толя, думай дальше! Лишнюю минуту тебе судьба не просто так дала!»
— Вика, знакомься, моя одноклассница Светлана! Свет, а это Вика, мы с её братом дружим, он тоже боксер в сборной. Вот, пришла за нас поболеть.
Сверкнули взгляды соперниц! Гром? Ан нет! Хитрая ростовская рожа знает больше, чем двадцатилетний пацан!
— Девчонки, посмотрите, что тут у меня? — я задираю футболку и показываю будущую гематому. — Чёрт, болит сильно. Может, сломали ребро мне? И дышать трудно!
— Поехали в травмпункт!
— Бодягу надо приложить!
Кто именно, что сказал, я не понял. Сердобольные девушки наклонились и осторожно разглядывают раненого парня.
— Подержите сумку, я пока получу дублёнку, — прошу я и трусливо тороплюсь в сторону раздевалки Дворца спорта.
Главное — успеть получить одежду, без зимней одежды на улице холодно ещё! Так, хорошо, что выход там недалеко. Сумку? Ею можно пожертвовать!
— Толь, стой! Светик на машине! Повезло. Поехали в травмпункт! — кричит Вика.
Делать мне там нечего! Было бы сломано ребро, я бы уже понял, но не в моих интересах манкировать заботой о самом себе сейчас.
— Даже наклоняться больно, — доверительно говорю я, пытаясь скосплеить кота из мультика про Шрэка.
— Вика, а про какого парня Толя говорил? — уже заводя машину, спрашивает Света.
— Ой, да бегают за мной, то один, то другой. Кобели все мужики!
— Это да! Одни бабники кругом! — Аюкасова оглядывается на меня.
— Я не такой! — торопливо разуверяю я её подозрения.
Час убитого времени, и на руках снимок. Долбанный Ерещенко! У меня трещина в ребре! Месяц заживать может, а у меня и завтра, и послезавтра спарринги.
— Тренерам говорить нельзя — вылечу из сборной, и прощай олимпиада, — объясняю девушкам ситуацию.
— Ты дурак? А если ребро сломается и проткнёт легкое? — злится Света.
Вика, как сестра боксёра, меня понимает. Девушки уже успели поругаться и помириться на фоне переживаний за моё здоровье.
— Свет, я обещаю быть осторожным!
— Так! Я могу поговорить с тётей, она тебя помнит, и ты ей понравился. Пусть она поможет тебе остаться в сборной! — качает головой Светка.
— Ты думаешь, какая-то тётя может повлиять на состав сборной СССР? — скептически спрашивает Вика, которая в теме отбора в сборную — ну, не мог брат её совсем не просветить.
— Какая-то — нет, а моя тетя — жена генсека, может!
«Гонит? Нет?» — взгляд Вики на меня красноречив.
— Значит так — Раису Максимовну дёргать по таким пустякам не надо! Если опять поругаться не хочешь, — строго осаждаю я девушку. — И вообще, я тебя ещё не простил! Зачем ты приехала?
— Просто хотела увидеть тебя! Знаешь, я только потом испугалась, — оправдывается Аюкасова и добавляет, обращаясь к Вике: — Он, спасая котёнка, висел на одной руке у меня на окне, на четвёртом этаже.
Светка тут же рассказала о моём героическом поступке и о дурацких шутках её знакомого, который не закрепил страховку.
— Ты молодец! Повезёт же кому-то! — гладит меня по руке Вика, другую руку наглаживает Светка.
— Девчонки, спасибо за неравнодушие, завтра в бою с Шишовым буду драться ради вас. Меня ведь никто особо не любит. Бабуля старенькая, мама умерла. У отца новая жена и двое детей. Зачем мне этот бокс? Да ради вас, ради моих болельщиц. Вы переживаете за моё ребро больше, чем я сам.
— Но если ещё кого из этого ребра соорудишь, — грозно сказала Вика, — пеняй на себя!
Девицы рассмеялись и хлопнули друг дружку ладошками.
— Так, время до семи есть, я вас приглашаю в «Молоко»! — перевожу тему с библейских мотивов на прозу жизни.
— Ой, в там сегодня Цой поёт! — возбудилась Вика.
Даже вспыхнула как солнышко — ярко, искренне, с улыбкой. Цой сейчас как никогда был близок к побоям. Боксёры, да пусть даже олимпийские чемпионы, так же как учёные, писатели и прочие знаменитости всегда уступали артистам кино и сцены в борьбе за женское внимание. Впрочем, земля круглая, бабы бестолковые, Штыба наглый. Ничего нового. Цой так Цой, едем в кафе.
На входе меня встречает парочка охранников. Один, из старого состава, меня узнал, и пропустил, кивнув как другу. Оглядываюсь, зал, как всегда, битком набит, а на танцполе опять брейк. Сегодня без меня, мы раненые! Изображая страдания, заказываю всем коктейли, хотя и так по одному молочному в цену билета входит, а вот алкогольные тут только для своих. Да и вообще, кафе — это только название, из еды, кроме курицы-гриль, тут нет ничего, хотя кура ничё так — съедобная.
Светка балаболит про поездку, Вика слушает вполуха и не сводит глаз со столика, где сидит Цой. Там, собственно, два столика сдвинуты вместе и расположились за ними десятка два посетителей. Цой уже известен, но ещё не мегапопулярен. Его песня из кинофильма «Асса» «Мы ждём перемен», будет позже объявлена чуть ли не гимном перестройки, а на самом деле, как я читал в своё время, название с перестройкой абсолютно не связано.
Собственно, поэтому Цой сейчас и тут — с 25 марта проходят премьерные показы этого фильма в Москве, хотя сам фильм впервые демонстрировался на фестивале в Одессе ещё полгода назад. Рядом с ним сидит его страшненькая гражданская жена, таковой она мне казалась на старых фото, но сейчас мнение о ней меняю — живенькая такая дамочка.
— Я ходила в МЭЛЗ на «Ассу», — шепнула нам Вика.
Кто реально симпатичная, так это Друбич, сидящая рядом с певцом, но на неё я даже не смотрю, я со своими «самоварами» пришёл.
— Толь, возьми у Цоя автограф, — просит Вика.
— А сама что? — вскинулась Светка.
— Там народу много, к нему не подойти, да и девка какая-то его из рук не выпускает.
— Это жена его гражданская, официально он на другой женат. На чём автограф? У меня из бумаги только деньги в кармане, — встаю я, так как и сам хотел пообщаться с кумиром своей юности.
— У меня есть и блокнот, и ручка! — Вика достаёт из сумочки розовую записную книжку.
— Мне не надо, — правильно понимает мой вопросительный взгляд Света.
Иду к столику и получаю… отказ!
— Парень, ты не вовремя, мы общаемся своим кругом, — говорит Цой.
Бля, надо их познакомить с Цзю, хотя, кто такой Цзю по сравнению с артистом? Пришла в голову идея напеть строчки из культовой в будущем песни «Звезда по имени Солнце»:
— Две тысячи лет война, война без особых причин, война — дело молодых, лекарство против морщин!
— Стой! — кричит Цой и требует: — Ещё!
— Не сочинил пока, а это дарю в обмен на автограф!
Глава 15
Возвращаюсь победителем, с автографом.
Хотя мог бы и не возвращаться — мне нашли место рядом с Цоем. Но подруги бы обиделись. Надо на тренировку, и я прощаюсь со своими спутницами. Доеду на такси, зачем девочкам портить вечер?
После вечерней тренировки разнылся бок. А ведь завтра бой! Ничего, затянусь эластичным бинтом потуже. Это же надо — на ровном месте травму получить! Хорошо, что тренеры не стали осматривать меня после боя, иначе бы точно сняли.
Бой с Шишовым начался совсем по иному сценарию, чем первый, с Ерещенко. Я в правосторонней стойке, берегу левый бок. Вижу, что для соперника это стало полной неожиданностью. Что само по себе неплохо — тот слегка растерян. После равного первого раунда слышу тренера Шишова, который выговаривает своему подопечному:
— Стойку сменил, ты тоже план меняй. Опытный боец же.
Видимо всё же первый ранд за мной, хотя Леонидыч молчит. Но после пары плотных моих ударов по корпусу тренер Шишова занервничал, стал требовать активности. Василий послушно пошёл вперёд, осыпая меня двойками. Слава богу, по больному месту ни один из них не пришёлся, но скользом по физиономии пропустил. Отступаю, не желая идти в ближний бой или ввязываться в клинч. Это было воспринято тренерской командой Василия неадекватно:
— Конец забирай! Он сдох!
«Не дождётесь!» — психанул я и отработал концовку сам.
Убить не убил, но здоровья Шишову поубавил.
В перерыве между вторым и третьим раундом, слышал, как зрители, которых не так много в зале, недовольно шумят. А Леонидыч вообще сказанул:
— Чего ты его берегёшь? Работай в своём стиле!
В результате третий раунд получился настоящим рубиловом. Я перестал беречься, и у меня начало получаться продавливать более возрастного Шишова к канатам. Удар за ударом я загонял его в угол, и, наконец, когда он там очутился, стал работать в полную силу. Шишов — скоростной боксёр, но в углу это ему не сильно поможет. Он пытается повиснуть на мне, прижимаясь к больному боку. Резкая боль промывает мне голову и придаёт силы, нахожу дыру в защите соперника и мощно бью туда. Василий падает на коленку, рефери останавливает бой. Нокдаун. Опытный оппонент сумел за время законной передышки прийти в себя и достоять до конца раунда. На мой взгляд однозначно победа за мной, однако, я победил всего лишь со счётом три-два по решению судей. Что показало, что недоброжелателей у меня в Федерации, к сожалению, прибавилось. Я не сильно этим расстроен — бокс для меня не дело всей жизни, а так, хобби, на которое я трачу кучу времени и сил.
Вечер у меня свободен, тренировки нет, и Света с Викой ведут меня в ресторан. Что не радует — они приехали вместе, и значит, Штыбе сегодня будет облом от обеих. Плохо мы пока раскрепощаем нашу советскую молодежь!
Леонидыч опять напился, и его вид говорит: — «А катись оно всё к чертям!» Я помочь ему в разборках на тренерском уровне не могу, да и не считаю нужным. Квартира и машина ему от щедрот края уже перепали, а его смешные притязания на место в Федерации одним Штыбой не подтвердить. Нужна плеяда боксеров. Хотя у Леонидыча уже есть три КМС, кроме меня. Из них честно он только Бейбута воспитал, а два других пришли уже перворазрядниками за плюшки от «Динамо». Оба парня из самого нищего советского спортивного общества «Трудовые резервы». У тех денег только на велосипед хватит.