акомого при большой должности в крайкоме (т. е. меня). К его счастью, кроме капитана, в отделении дежурил не сильно умный любитель чужого сала летёха Славский, который радостно сообщил, что знает, где живет Штыба. Капитан же, узнав о крайкомовской «крыше» задержанного, привез его ко мне уже как «потерпевшего».
— Да чего там — погости у меня, — радушно приглашаю я.
— Стоп, а как ты попал в Енисейск? Это закрытый город, — вдруг задал вопрос, внимательно слушавший всю историю бдительный Лукарь. — Сейчас водитель за мной вернётся, проедем-ка ко мне!
«Как же вы, такие умные, Родину-то просрали?» — пронеслось у меня в голове.
— Закрытый — пятнадцатый, а сам Енисейск — нет, — заспорил я.
Да, в Енисейске-15, который находится совсем не рядом с Енисейском, а в 80 км от него, сейчас строят РЛС. Такие станции создают своеобразный «зонтик» над страной, защищая от возможной атаки ядерными ракетами. Дальность действия РЛС типа «Дарьял-У» составляет более шести тысяч километров и позволяет контролировать радиолокационное поле на восточном и северо-восточном направлении, в частности, в районе Охотского моря. По мнению военных спецов мощность луча станции такова, что может полностью вывести из строя всю электронику навигационной системы любой ракеты. Строительство начали аж в 1983 году, а к прошлому году монтаж оборудования на станции был практически завершен, но вмешалась политика. Разведка США обнаружила строительство РЛС в красноярской тайге еще в том же 1983 году, однако, претензии к СССР были выдвинуты лишь в прошлом. По мнению американцев этим строительством СССР нарушает условия договора «Об ограничении систем противоракетной обороны от 1972 года», в соответствии с которым станции такого рода можно располагать лишь вдоль границ своей национальной территории. Но вдоль границ региона, который «прикрывал» Енисейск-15, вечная мерзлота, что сильно затруднило бы строительство комплекса. Поэтому и было принято решение возводить «Дарьял-У» в 3000 километрах от морской границы. Формально наши оппоненты были правы, однако в то же самое время США сами вовсю разворачивали свои РЛС в Гренландии и в Великобритании, то есть, на чужих территориях, что еще больше противоречило вышеупомянутому договору. Сначала СССР завил, что станция в Енисейске-15 имеет не военное, а научное назначение, и предназначена для наблюдения за космосом, а потом… вы будете смеяться, (а Шенин матерился минут десять, когда узнал) группе американских специалистов было разрешено посетить станцию с инспекцией, после осмотра которой, длившегося почти 4 часа, для палаты представителей Конгресса США был подготовлен отчет следующего содержания: «На основании того, что мы видели своими глазами, мы считаем, что вероятность использования Красноярской станции в качестве РЛС ПРО крайне низка. Отсутствие защиты, независимых источников энергоснабжения и неподходящая частота говорят о невозможности использования ее в таких целях. Мы считаем, что в данный момент станция не нарушает договор по ПРО». В докладе был также отмечен «впечатляющий уровень открытости» с нашей стороны.
Все эти мои познания уже из будущего, но факт визита американцев, как и пресловутую «открытость» утаить не удалось — люди в курсе. И вот сейчас эти же люди, теми же руками хотят увезти моего гостя в застенки КГБ?
— Валерий Ильич, — вкрадчивым голосом произнес я, глядя вслед уезжающей ментовской машине. — А вот если я Няма сейчас выкину на улицу… интересно, бросит его Лена или нет? Так, просто подумалось.
Ясное дело, потащит домой, предварительно поскандалив со мной и отцом. А дома ещё и мама будет рада прибавлению в семействе. Ведь это чудо, а не подарок! Лукарь соображал быстро и дураком не был, что оставляет вопрос, как он и ему подобные Родину просрали, открытым.
— Хотя, чего тебя мучить? — обратился полковник к отцу Михаилу, переобувшись на ходу, — я к самолёту человека пришлю, поговори с ним пять минут.
И мы пошли продолжать пить чай. Не с драниками, их уже приговорила Ленка, пока мы общались на улице, а с вареньем, запасы которого у меня имелись. Илья и Михаил, как бывшие афганцы, быстро нашли общие темы для разговора, и это было нетрудно, ведь они служили в одной части, хоть и в разное время. Атмосфера в доме опять стала теплой, дружеской.
Вскоре Лукари уехали. Илья остался, чтобы с Михаилом пообщаться, ну, и выполнить Ленкино задание — перекопать огород. А у меня опять новые гости!
Глава 33
Меня навестили сестры-аспирантки — Рита и Катя. Ну, и торт ещё с ними был. Причём привезла девушек черная «Волга», уехав лишь после того, как я запустил близняшек во двор.
— Спасибо за поздравление, жаль, вас вчера не было, — говорю я, якобы не замечая уехавшей машины.
По поводу черной «Волги», думаю, Ритка ждала от меня вопросов, в надежде похвастаться своим крутым ухажёром.
— Вчера заняты были, а сегодня вот для тебя тортик! — прощебетала она, дозволяя поцеловать себя в щёчку.
Торт держит Рита, а у Кати в руках две бутылки вина.
— Вчера такой в магазине видел, — пошутил я, опять проигнорировав возможность спросить о происхождении лакомства.
Впрочем, мой наезд на торт остался без внимания — девочки увидели отца Михаила и Илью, которые сажали картошку в огороде. Вид у парней был…ну, как у немецких сантехников с порнокассеты — по пояс голые двухметровые суровые мужики. У Михаила виднеются ещё и шрамы на боку и спине. Влажные от пота кубики мышц блестят на животе и на руках трудяг. Отец Михаил, стоя к нам спиной, вдобавок периодически наклоняется, бросая в лунки картошку. Короче, шансов у меня на внимание моих гостий не осталось.
«Чёрт, мои трико Мишке малы», — понял я, увидев отвисшую Катькину челюсть.
А нехило обломают мужики девушек! Ведь у Ильи Ленка есть, и её папа (кого больше опасается мой друг, я судить не берусь). Насчет отца Михаила — не знаю, но, по-моему, тому вообще жениться нельзя. Хотя тут могу ошибаться.
— Толя, ты нас представишь своим друзьям? — проворковала Катя, кивая на работающих в огороде гостей.
— Да какие это друзья? Нанял двух алкашей за бутылку огород перекопать, — шучу я. — Идём в дом торт есть!
Экий я свинота! Удалось на миг смутить девушек. У Катьки вид как у ребёнка, который уронил пирожное на землю и сейчас стоит и раздумывает — поднимать ли его?
— Шутит отрок! — басом молвил Михаил, испортив моё цирковое представление. — Гости мы его, помогаем по доброй воле, а не за бутылку зелья дурманистого.
— Ой, я так и поняла, — сказала Катька, на всякий случай пряча бутылки за спину. — А почему вы сказали «отрок»?
Вот она уже и кокетничает! Её сестра, которая как бы за мной бегает, смотрит на Катю без симпатии. Завидует?
— Потому что он поп! Ему жениться нельзя! — решаю обломить Риткину сестрицу я.
— Не может быть! — ахнули девочки в унисон…
— Не совсем так, я пока не принял ни диаконского, ни священнического сана, и жениться мне можно. Другое дело, тогда мне будет закрыт путь в монашество. А если я решу быть батюшкой в церкви, то мне жениться, наоборот, обязательно, — степенно поясняет Михаил.
На огород упала густая как кисель тишина. Девочки задумались, а Илья с Михаилом продолжили свои сельхозработы.
Минут через сорок мы уже сидим на веранде и пьём чай. А Катька не унимается:
— Вот у одной моей подруги знакомый имеется — иеромонах. Она интересуется, есть ли у него возможность перейти в белое духовенство?
Врет насчёт подруги.
— Такой возможности у него нет. Если человек оставит монашество, то непременно последует запрет и на священнослужение — скорее всего, он будет лишен сана. Тогда этот человек не сможет больше быть священником, ни «белым», ни «черным». По церковным канонам монах, оставивший свои обеты, лишается даже христианского погребения и отпевания, это вменяется в самоубийство! Вот, например, среди священников по обоюдному согласию и если дети уже взрослые, возможен развод и принятие монашества, а из монашества обратного пути уже нет!
Сидим припухшие, а отец Михаил продолжает:
— Я надеюсь, что ваша подруга не влюбилась в этого человека?.. Лучше пусть оставит эти глупости, потому что счастья с таким человеком быть не может, да и страшные последствия отречения от Господа, а отречение от монашества именно так и трактуется, непременно скажутся в первую очередь на детях, и на вас. Да и о Царстве Небесном при этом можно уже и не мечтать — прямая дорога в ад, без исключений. Если подобное искушение пришло, то постарайтесь прервать все отношения с таким человеком, молитесь, просите у Бога помощи в преодолении этого дьявольского соблазна, так как это именно соблазн, а не Божий дар любви.
Тут меня задело то, какими глазами мои подружки смотрят на смазливых гостей. И я решаю дать бой.
— А на кой вообще монахом быть? Это такой геморрой!
— Не стоит бояться трудностей, которые посылает нам Господь на нашем пути…
— При чём тут Господь? — прерываю я. — Ты сам идёшь в монахи. Ладно, там, на войне, ты был ранен, и хозяйство твоё тебе отрезали, то да — эти трудности тебе посланы. А если ты сам идёшь за ними, то в чём доблесть их преодоления?
— Ничего мне не… Ничего я не ранен! — взревел, покраснев, отец Михаил, а Илюха заржал.
— Ну, выколи себе глаза и ходи слепой, преодолевая трудности. Хотя я слышал, так и делали верующие фанатики.
— То секты да старообрядцы! Что ты путаешь…
— Ой, мальчики, не будем спорить! — решительно прекратила балаган Ритка.
А я бы ещё покуражился. Но, мне кажется, вместо отпора религиозной пропаганде я поспособствовал сближению Михаила и Кати. После обеда они уехали вместе в какой-то местный храм, а я отправился на тренировку. Ритка от моих рук увертывалась, а выглядела как всегда обольстительно. Может, я зря Илью и свою уже бывшую, как мне кажется, любовницу одних оставил? Но Илья божился, что не все дела по Ленкиному списку переделал, а Ритка, увидев Няма, загорелась создать тому приличные условия жизни, а не «вот этот вонючий сарай».