Задача 4. Нет ни одного судна, которое взлетев однажды в небо, в один из дней не вернулось бы на землю
Изредка я задавалась вопросом, о чем думал дядя Витольд в свой последний полет, что почувствовал, когда дирижабль протаранил носом соседний, успел ли что-нибудь понять до того, как наполненный газом шар распустился огненным цветком?
Частично я получила ответ на этот вопрос, когда рухнул Академикум, именно под таким названием этот день вошел в историю Эры.
Вряд ли граф Астер думал о семье, о брате или племянниках, возможно, лишь мысль о сыне, который так и останется без имени рода, мелькнула и исчезла навсегда. Я, во всяком случае, о родных даже не вспомнила. Наверное, я плохая дочь. Я думала лишь о том, как это обидно, умереть. И еще о том, что этого просто не должно было случиться. Только не со мной. И не с Крисом.
Удара я не почувствовала или просто не запомнила и лишь по тому, как ломило все тело, могла судить, что он был страшен. Но мне повезло, я выжила, хотя в первый момент, когда открыла глаза, так не показалось.
Знаете, как бывает, тебя выдергивает из страшного сна, но ты не понимаешь, что проснулся, страх продолжает сжимать сердце. А бывает наоборот, из одного сна тебя выкидывает в другой. Ты думаешь, что все уже позади, что страшное видение отступило, но, на самом деле, ты еще во власти кошмара, а пробуждение всего лишь мираж.
В тот день я не знала, проснулась или нет. Первое, что я ощутила, это боль. Рывок и снова боль. Перед глазами все расплывалось, а еще… Что-то шипело, пахло гарью и машинным маслом. Снова рывок и боль. На миг я открыла глаза и увидела перед собой ощерившуюся железными иглами зубов кошку. И тут же закрыла их снова. Смотреть в горящие глаза механического зверя не было никакого желания. Около самого уха снова что-то загудело. И я поняла, что это голос, кто-то что-то говорил. Девы, неужели можно разговаривать с железным зверем? Я ощутила кольцо рук вокруг талии и поняла, что меня куда-то тащат, как куклу, которая чем-то не угодила капризному ребенку. Я тряхнула головой и снова открыла глаза. Силуэт кошки немного расплывался, словно я смотрела на нее через толщу воды. Но она уже стояла чуть дальше.
Очередной рывок, гул произнесенной низким голосом фразы, давление в животе, от которого тебя того и гляди вывернет наизнанку. Расплывающийся цветной кляксой мир на миг стал четким, словно на него положили линзу. Миг, за который я смогла разглядеть его до малейших деталей. Серую, кружащуюся в воздухе пыль, тусклый диск солнца, механического зверя, стоявшего на куче расколотого камня, а за ним… За ним лежал Крис. И путь его лицо было грязным, пусть волосы слиплись от крови, я смогла узнать его. Я узнала бы его где угодно. Над рыцарем склонилась Цецилия, ее губы шевелились, но я не слышала ни слова. Зато наверняка слышал зверь. Железная кошка развернулась. Целительница подняла руку, защищаясь. Но что такое слабая человеческая рука против стальной лапы с когтями…
Я закричала. Хотела закричать, но очередной рывок выбил весь воздух, а мир, секунду назад такой яркий и четкий, снова поблек, расплылся, закрутился, его залила темнота, и в ней не было места ни кошкам, ни рыцарям и другим видениям.
А потом я проснулась снова, еще не понимая, было ли первое пробуждение реальным, или это всего лишь часть приснившегося кошмара. Что-то продолжало шипеть, руки и голова были столь тяжелыми, что мне никак не удавалось их поднять. Пахло гарью. Очень хотелось пить, губы были сухими и потрескавшимися, а еще затылок дергало болью, словно там поселились человечки из городских часов, которые размеренно били молоточками по наковальне. В общем, полная картинка уготованного Девами искупления для закоренелых грешниц вроде меня.
С губ сорвался стон, перед глазами тут же оказалось темное пятно, а у горла я ощутила что-то ледяное, подобно сосульке. И такое же острое.
– Назови мне хоть одну причину, по которой я не должен перерезать тебе горло прямо сейчас? – спросило пятно знакомым голосом.
Я заморгала, пятно обрело очертания мужской фигуры. Я облизала пересохшие губы и попыталась что-то сказать, но вместо слов вышел лишь сип.
– Это не имеет смысла, – раздался дрожащий голос. И я тут же его узнала. Мэри! Дочь травника находилась рядом. – Ее смерть ничего не изменит, Разлом будет зак…
Ощущение льда у горла исчезло, раздался звук удара. Знаете, есть звуки, которые ни с чем не спутать, например, когда бьют человека. Кто-то ударил Мэри, и та замолчала. А через секунду нож снова оказался у моего горла.
– Не изменит так не изменит, зато хоть развлекусь. – Фигура стала более четкой, я смогла разглядеть темный плащ, светлый воротник, короткие волосы.
– Напоследок? – прохрипела я.
– Что? – Мужчина склонился, и я, наконец, смогла его разглядеть. Смогла узнать по черным глазам.
– Это будет ваше последнее развлечение, магистр Олентьен, – тихо проговорила я, но он услышал. Демоны вообще куда способнее людей. – Ибо за мою смерть вы заплатите своей жизнью. – Я закашлялась, но все же нашла в себе силы продолжать: – Готовы оплатить счет за развлечение?
– Пожалуй, нет, – с явным сожалением ответил демон, занявший тело молодого магистра. Убрал нож и рявкнул: – А ну тихо!
И шипение прервалось всхлипом. Нет, не шипение, а чей-то тихий и усталый плач, на который почти не было сил, да и голос давно сел.
Одержимый выпрямился и словно потерял ко мне всякий интерес. К вящему облегчению.
Я увидела над головой посеревшее вечернее небо. Несколько раз вдохнула, собралась с силами и приподнялась. Небо тут же принялось кружиться, словно зонтик в руках жеманной девицы. Я закрыла глаза, чтобы не видеть этого мельтешения, и все-таки села, досчитала до десяти, а потом снова открыла глаза. И первой, кого увидела, оказалась Мэри Коэн. Девушка сидела на мозаичном полу и комкала в руках платок. Правая щека сокурсницы горела алым. Мне не нужно было спрашивать, куда ее ударил демон.
– Тебя принесли последней, – прошептала Мэри, встретившись со мной взглядом.
Последней? Принесли?
Я огляделась, мы точно были не в оружейной. Пол, на котором мы сидели, был знаком, знаком камень, которым он выложен, и даже трещина, что пересекала его наискосок. Зал отрезания от силы, тот самый, где еще недавно… На лоб упала ледяная капля, и я подняла голову, в потолке зияла дыра размером с дирижабль. Вряд ли меня закинуло сюда через нее, что-то подсказывало, что будь это так, я бы сейчас отчитывалась о своем поведении перед богинями. Ах, да, Мэри же сказала, что меня «принесли»… Мысли в голове были такими же неповоротливыми, как и тело.
Кто принес? И почему последней? Привиделись ли мне железная кошка и Крис?
Я снова посмотрела на Мэри. Сразу за дочерью столичного травника сидела Алисия Эсток. Она обхватила колени руками и продолжала тихо плакать. Что-то с грохотом упало, мы повернулись. На противоположной стороне зала демон выругался и со злостью пнул камень.
– Интересно, что они ищут? Или кого? – услышала я голос за спиной и, едва не вскрикнув, повернулась. Зал Посвящения тоже решил немного покружиться, но я смогла разглядеть сидящего у стены мистера Тилона. На правой ноге по-прежнему кровь, но на этот раз рядом не было целительницы, чтобы помочь. Никого не было, только мы втроем и ругающийся демон.
– Не… не знаю, – прошептала я.
– Вот и я не знаю. – Он пожал плечами.
– А где…
Я хотела спросить: «Где все?»
Хотела узнать, где Крис, Гэли, Мэрдок, Дженнет, в конце концов? Где все те, что были с нами в оружейной до того, как… Перед глазами появилось четкое до невозможности видение механического зверя и Цецилии, которая подняла руку, пытаясь защититься.
– Академикум упал, – всхлипнула Алисия.
– Девы, – эхом откликнулась Мэри, – до сих пор не верится.
Я снова ощутила на коже холод и влагу, подняла голову, и по лицу потекли капли начинающегося дождя. Каменный пол был немного наклонен, но на этот раз совершенно неподвижен. Я пододвинулась ближе к стене и мельком взглянула на демона. Тот по-прежнему находился на другой стороне зала и, кажется, совсем не интересовался, что происходит на этой. Я подняла руку и коснулась пояса с ингредиентами, пузырьки с компонентами по-прежнему занимали места в кожаных петельках, а вот черной рапиры не было. Кроме того, я четко ощущала танцующий где-то за стенами здания огонь и была уверена, что могу дотянуться…
– Не стоит, – прошептала Мэри, без сомнения ощутившая, как я коснулась зерен изменений. – Он тоже маг. – Она мельком посмотрела на одержимого и с горечью добавила: – Я уже пыталась.
Дочь травника подняла ладонь, на которой я увидела длинный порез, наполненный запекшейся кровью.
– Сказал, что в следующий раз отрежет руку.
– Мы пленники? – уточнила я, перебирая баночки: «сухая вода», «семя тьмы», средство для чистки серебра.
– Мы смертники! – выкрикнула Алисия. – Нас никто не спасет! Некому спасать, потому что… потому что… – Она снова заплакала.
– Возможно, она права, – устало проговорил мастер оружейник. А я вдруг подумала о том, что когда упал Академикум наверняка многие пострадали, возможно, погибли… Я даже зажмурилась от этой мысли и старательно прогнала ее прочь. Но она возвращалась. Пострадали люди, а вот демоны, скорее всего, уцелели, они умело заботились о костюмах, придавая им нечеловеческую прочность. Четыре с половиной, как сказал Этьен. Как сказал тот, что сидел в Этьене и который наверняка уже надел новый костюм. – Во всяком случае, что касается меня, – мистер Тилон покачал головой, – вряд ли в ближайшее время я смогу оказать кому-либо сопротивление, так что если кто и выживет, это вы, мисс Астер.
– А почему? – тихо спросила Мэри. – Почему твоя смерть будет стоить ему жизни?
– Таков договор Первого змея с демонами, – едва слышно ответила я, отпуская так и ластившийся к пальцам огонь и разминая шею.
– Твой кузен упоминал о нем, – кивнула она. – Но я думала, что твой предок договорился с демонами о том, что они выходят из разлома только через Врата Демонов и нигде больше. Это, кажется, было сразу после битвы на Траварийской равнине, когда Первый змей выжег ее от горизонта до горизо