– Надо понимать, Джеральд приехал с тобой?
Фэй покраснела, как школьница, под любопытствующим взглядом сына, но в этот момент к ним присоединилась Дорин.
– Пора меняться, – сказала женщина так виновато, что возникло подозрение, не собирается ли она заплакать.
Фэй наклонилась, чтобы поцеловать сына.
– До завтра. И не беспокойся о детях. Они будут в полном порядке.
В палате, где находилась невестка, Фэй ожидало еще более страшное потрясение. Элен почти невозможно было узнать. Опухшее лицо покрыто ссадинами и порезами. Воспаленные язвочки остались в местах поражения кожи стеклом. Черты лица настолько исказились, что Фэй с трудом признала под этой маской прежнюю Элен. Грудная клетка пострадавшей была, как и у Джона, в гипсовых повязках, а над ранеными ногами одеяло вздымалось на высоком каркасе.
Бессильные слезы медленно катились по изувеченным щекам молодой женщины. Она увидела Фэй и распухшими губами с трудом выговорила едва различимое приветствие.
Фэй присела на кровать, взяла руку Элен, пытаясь улыбнуться.
– Здравствуй, Элен. Джон велел сказать, что любит тебя. Сестра в его палате сообщила, что он сможет позвонить тебе завтра, и вы перекинетесь парой слов. Минутку пообщаетесь. Он очень беспокоится за тебя и хочет удостовериться, что лечение идет как надо. Рой и Фэй тоже передают тебе приветы. Вскоре ты с ними сможешь увидеться.
Отвечать Элен была не в силах. Женщина лишь плакала молча, и Фэй едва не разрыдалась сама. Только теперь, повидав невестку, она осознала, как долго придется лечиться бедной Элен, пока та сможет вернуться к нормальной жизни.
– Детей заберу к себе. У меня им будет хорошо, – пообещала Фэй и заметила огонек благодарности в глазах невестки. – Я хочу, чтобы ты не беспокоилась о малышах, – добавила она, сочувствуя пострадавшей от всего сердца.
Не нужно было объяснять, как мучает молодую мать забота о детях вдобавок к физическим страданиям.
Никому не улыбается долгое расставание с малышами. Элен понимала, что пройдет много времени, прежде чем она сможет вернуться к своей семье и снова окружить детей материнской любовью.
Фэй и Джеральд задержались в Олтенрое еще на пару дней, ожидая, пока врач не сочтет Элен достаточно окрепшей для того, чтобы увидеть детей и выдержать эмоциональную встряску. С малышами пришлось предварительно поговорить, объясняя, как серьезно больна их мама и как хорошо нужно себя вести – не плакать, когда они ее увидят, иначе мамочка ужасно расстроится.
– Она уже может вернуться домой? – спросил Рой, и бабушки обменялись печальными взглядами: дети были еще слишком малы, чтобы понять происходящее. Но Элен страстно хотела увидеть дочь и сына, и обе женщины решили пойти на риск.
Фэй зашла в палату вместе с внучатами, чтобы быть рядом, если Элен почувствует себя плохо, устанет.
На следующий день вместе с детьми Фэй и Джеральд двинулись домой. Ехали с частыми остановками, чтобы малыши могли размяться. Заглядывали в мелкие магазины у заправочных станций. Поили детей апельсиновым соком, лакомились любимыми пирожными с вишнями. Тем не менее путешествие оказалось для детей скучным и изматывающим. До Мэйфорда было еще далеко, а их уже укачало на заднем сиденье джипа.
– Бедняжечки мои, – бормотала Фэй, оглядываясь на спящих, когда они подъезжали к своему городку. – Меня особенно беспокоит крошка Фэй: как на ней скажется долгое отсутствие матери? Ведь она еще совсем дитя и все время плачет из-за разлуки с Элен.
– Я понимаю, тебя замучили эти мысли, – сказал Джеральд. – Но мы же ничего не в состоянии сделать. Можем лишь стараться доставить девочке радость, занять чем-то. Когда дети пойдут в детский сад, будет легче; потому что там больше игр и развлечений. Это поможет. И, к счастью, у детей есть ты: они не попали в руки чужих людей.
– Да уж, – поддакнула Фэй, глядя в окошко. Внезапно она всполошилась. – Ты сделал неправильный поворот! Вместо того, чтобы ехать в город, мы едем…
– Ко мне домой, – преспокойно закончил ее мысль Джеральд. – Наш путь ведет туда.
Фэй разволновалась и сжалась на сиденье.
– Джеральд, я хочу накормить и уложить детей спать как можно скорее. Сейчас нет времени заезжать к тебе с визитом. Это подождет.
– Но кто говорит о визите? Ты с детьми переезжаешь жить ко мне.
– Жить к тебе?
Сердце Фэй бешено забилось. Она боялась верить его словам, смысл которых истолковала по-своему.
Джеральд с улыбкой повернулся к ней, всем своим видом показывая, что ее мысли для него не секрет.
– В твоей небольшой квартире для двух детей места не больше, чем в домике Дорин. А в моем доме места сколько угодно, и что еще важнее, у меня большой сад. Дети могут часами играть на воздухе. Им представится прекрасная возможность побегать и растратить избыточную энергию.
Ошеломительно! Внезапно севшим голосом Фэй сказала:
– Ты очень добр, Джеральд, и, конечно, спорить нечего – моя квартира не очень вместительна, а детям будет прекрасно играть в саду. Но пойми, двое резвых малышей внесут в твою жизнь много беспокойства. Ты подумал об этом?
– Я люблю маленьких. И всегда любил, – ответил Джеральд, продолжая улыбаться.
– Но…
– Не спорь, – строго сказал не терпящий возражений мужчина, притормозив у запертых чугунных ворот с искусным орнаментом. Он открыл ворота, высадил пассажиров и загнал машину в гараж.
Детей на руках внесли в дом. Сонные, раскрасневшиеся, они испуганно озирались.
– Это не бабушкин дом, – с недовольным видом заявил Рой.
Крошка Фэй, раскрыв рот, уставилась на бабушку, потом бросилась к ней.
– Это мой дом, – объяснил Джеральд. – Вы немножко поживете у меня. Бабушка тоже будет жить здесь, – успокоил он малышей.
В это время во дворе послышался лай, детские глазенки округлились от неожиданности.
– Собаки! – взволнованно воскликнула маленькая Фэй, оглядываясь по сторонам. – Собаки, бабуся. Они лают.
– У вас есть собаки? – с надеждой спросил Рой, и хозяин кивнул.
– Есть, две большие и две маленькие…
– Собаки-детки? – загорелись глаза малышки.
– Щенки, – снисходительно поправил сестру Рой.
– Да, щенята лабрадора, – сказал Джеральд. – Они живут в своем домике, но я им разрешу приходить и играть с вами после ужина, пока не придет время спать. – Он взглянул на бабушку Фэй. – А ты не хочешь сходить с ребятами наверх и показать, где будет их спальня? Я отнесу наверх складную кроватку и установлю ее. Пока ты постелишь малышке, я принесу детские вещи. Искупай детей, переодень в пижамы. Тем временем я позабочусь об ужине для них…
Прошло два часа. Фэй отправилась укладывать детей, а Джеральд вывел из дома лабрадоров. Следы их присутствия в помещении были заметны: на полу валялись обрывки газет, на кресле осталась собачья галета, а на мягком светлом ковре, где дети играли со щенками, лежал мячик. Четвероногих и обнимали, и хватали так, что те катались, как шарики, не устояв на слабых ножках, и лаяли. Детский безудержный смех был наградой бабушке и хозяину дома.
Там и сям Фэй находила антрацитовую шерсть взрослых собак. Они вели себя чинно, были добродушны и лишь с беспокойством следили, как дети бурно ласкали щенят. А те неистово крутили хвостами и взвизгивали, стараясь лизнуть маленьких человечков в лицо.
Собачье семейство безусловно покорило детей. Они легли спать в радостном настроении, получив обещание Джеральда, что завтра снова смогут играть с новыми друзьями.
Наспех прибрав в комнатах, хозяин и гостья совершенно без сил уселись в гостиной напротив горящего камина.
Фэй строго взглянула на Джеральда.
– Ты уверен, что выдержишь наше присутствие в течение многих недель? Ты берешь на себя большую ответственность.
Свет в комнате они выключили. За окном давно стемнело, и лишь отблески огня из камина плясали на потолке. Джеральд повернулся к Фэй. Багровый свет и тени вылепили странную маску на его лице.
Поднявшись с кресла, он подошел к обитому парчовой тканью дивану, где прикорнула Фэй. Она выжидающе следила за ним. Рот вдруг пересох, сердце забилось, заставляя ее задыхаться.
Он сел на диван рядом с ней.
– Я не собираюсь уклоняться от ответственности, Фэй.
– Неужели, дорогой? – спросила она взволнованно.
Джеральд ответил улыбкой, погладив ладонью щеку женщины.
– Да, с тех пор, как умерла Джулия, я увиливал от всего, что могло побудить меня чувствовать ответственность за другое человеческое существо. Мне необходимо было пожить с ощущением свободы. Казалось, эта свобода нужна мне навсегда, но пришлось все-таки осознать, каким пустым, одиноким оказался мой мир. Слишком долго я позволял себе плыть по течению. Я боялся признать, что, любя женщину, почти потерял ее.
Зеленые глаза Фэй притягивали его, как магнит. Лицо Джеральда оставалось сумрачным.
– Однако же не потерял, нет?
– Может быть, – ответила та.
Фэй не могла даже представить себе, что было бы, если бы он не вернулся к ней.
– По-настоящему я понял, как много ты значишь для меня, когда начались твои встречи с Сильвером. – Джеральд смотрел на Фэй со смущенной, стыдливой улыбкой. – А ты хотела дать мне это почувствовать, не так ли? Ты ведь просто использовала Сильвера, чтобы преподать мне урок. Он сам никогда ничего для тебя не значил.
Фэй нахмурилась.
– Я не использовала Дениса Сильвера! Он приглашал меня проводить время вместе, и я принимала его приглашения, но мы оставались просто друзьями. Ни с его, ни с моей стороны никогда не было стремления к чему-то большему. В общем, не может быть и речи о том, что я заигрывала с Денисом.
– А по-моему, он по-настоящему влюблен в тебя, – резко бросил Джеральд.
Фэй покачала головой.
– Я ему нравлюсь, может быть. Но мы ни разу не переступили границу дружеских отношений. Не исключаю, что могли бы зайти и дальше, если бы наши с тобой отношения были иными. Мне он очень приятен, но между симпатией и любовью, мой дорогой, дистанция огромного размера.