Отбросив негативные мысли в сторону, я принял приглашение к торговле и с интересом пробежался взглядом по его ассортименту.
Алмазы, сапфиры, брильянты, топазы… В общем, как я и предполагал. Больше всего мне понравился ярко-красный рубин, черный бриллиант и серебряная коробочка, в которой, по заверениям Гаврила находилась адамантовая заколка.
— Сколько будут стоить эти три позиции?
— Для тебя пять сотен золотом, — выдавил из себя Гаврила.
Я и сам понимал, что пятьсот золотых за такие камни и настоящие адомантий — нереально дешево, но логику Гостемила понимал. Пока что эти камни была его единственная возможность поблагодарить меня за полученный шанс.
— Хорошо, — я кивнул Гавриле, — отложи их в сторону, будь добр.
Как бы то ни было, а подарки девочкам не помешают. Рубин — Уле, Черный брильянт Патриции — ну тут чисто деловой расчет, и заколка Вике. Думаю, она оценит. Кстати, надеюсь её проникновение в ночную гильдию закончилось успехом.
В любом случае скоро узнаю! Волевым усилием прекратил в очередной раз прогонять детали плана в голове и сосредоточился на беседе с Гаврилой.
— А теперь, давай взглянем, что есть у меня. Ты же сможешь опознать артефакты?
— Обижаешь, — проворчал здоровяк. — Показывай уже свои, — он не удержался от скептического хмыканья, — богатства.
«Зря ты так, Гаврила», — подумал я, выкладывая в окно обмена накопившиеся артефакты.
Яйцо Рух
Реликтовый питомец или ценнейший ингредиент для столичных магов Королевской академии?
Сандали Серафима
Защита: 10
+10 к Физической Защите
+10 к Сопротивлению Воздуху
При падении с любой высоты владелец получает 20 %
Скорость +10 %
Скрыто
реликтовый
Кольцо громовержца
+100 к Воздушной стихии
Скрыто
божественный
Осколок алтаря
Можно посвятить его любому божеству
божественный
Потертый нимб
Скрыто
Скрыто
квестовый
Стальные перья (30 штук)
Ангельское перо
Что это — заготовка под ангельский меч или ингредиент для зелья бессмертия?
Сосредоточие
Сердце храма
Сердце замка
Можно посвятить любому божеству
Призвать своего покровителя? Да/Нет
(Разрушается после призыва)
Короткий меч «Лепесток огня»
+30 % урона Огнем
+1 к урону и атаке
Иммунитет к очарованию
С каждым артефактом глаза Гаврилы увеличивались в размерах, превращаясь в блюдца.
Да уж. А ведь он ещё не видел Крылья Серафима!
Но, стоит отдать должное купцу, он сумел обуздать свое любопытство и даже помог опознать тетиву и рубиновые серьги, которую я вынес ещё из тайника, найденного в данже.
Золотая тетива
+15 % к урону
Двойной выстрел
Скрыто
Рубиновые серьги
+3 к Харизме
+2 к Выносливости
+30 % устойчивость ментальному воздействию
+20 % к магии Огня
И очки Мудрости, полученные за победу над земляным элементалем:
Очки
Мудрости
+10 к Опознанию предметов
+5 к Мудрости
Взгляд Совы (активный): раз в сутки распознает любой предмет до реликтового ранга
элитный
А вот золотую иголку и наперсток Гаврила, по-моему даже не заметил. То есть не то что не обратил внимания, а вообще не увидел. Я же, не удержавшись, надел очки и, активировав «Взгляд Совы», взглянул на наперсток:
Перст судьбы.
Тип: не определен.
Материал: не определен.
Прочность: не определена.
Вес: не определен.
Эффекты: не определены.
Особенности: не учтен в Сети
Эммммм. А вот это уже сто процентов баг. Описание отличается, куча точек, вес, прочность, материал… Нет, эта штука однозначно или пасхалка, или попала сюда из другого виртуального мира.
Иголка, видимо, из той же оперы.
— Ладно, Гаврила, пора!
Я, не слушая возмущенные возгласы своего внутреннего хомяка, убрал артефакты в Инвентарь. Мне тоже хотелось покопаться в своих сокровищах, посравнивать характеристики и поприкидывать с калькулятором в руках возможные пути усиления своего чара, но время уже реально поджимало.
Не забыв привязать самые ценные арты к себе, я передал купцу золото и ненужную мне бижутерию, типа золотых колец и цепочек. Натянул на себя Сандали Серафима, покрутил в руках Кольцо громовержца, но надевать пока что не рискнул.
Дико хотелось посмотреть на питомца, изучить Сосредоточие и Ангельское перо, но солнце поднималось всё выше и дольше откладывать было нельзя.
— Алекс… откуда всё это? — всё же решился спросить Гаврила.
— Позже поговорим, — мой взгляд был прикован к площади, на которой, несмотря на раннее утро начал собираться народ. — Прости, но сейчас не до историй.
— Да я понимаю, — тут же смутился Гаврила. — Куда идем?
— А вон к той сцене, — я кивнул на сколоченный из досок помост. Несколько дней назад на нем сжигали Ульяну, а сейчас прибывшие с Ярмаркой торговцы, выстроили в этом месте самую настоящую сцену.
— Идите за мной, — кивнул Гаврила и выставив вперед могучее плечо, принялся рассекать толпу, словно ледокол арктические льды.
Я двинулся вслед за купцом, беззастенчиво крутя головой.
Так, вон слева от сцены стоит Викуло со своими архаровцами. А окружившие его крестьяне о чем-то его расспрашивают. Викуло говорит громко, уверенно и, что самое главное, коротко. Заметив меня широко улыбается и кивает. Ну слава тебе, Господи, значит успели и Алин заказ выполнить и фальшивые мифриловые монеты отлить!
Дальше стоит стража, щеголяя новенькими доспехами и алебардами — молодец кузнец, не пожалел своих запасов! Причем стража стоит не просто так — Путята то и дело отдает команды зычным голосом, следя за порядком в толпе. Увидел меня, отставил в сторону алебарду и отсалютовал клинком. Жировита, кстати, среди них нет.
За стражниками толпятся рабочие и мастера, нахмурено поглядывая то на Викуло, то трехэтажный особняк мэра. А вот и купец Гостемил, которого с удивлением и радостью приветствуют простые жители Удольска. Видимо, действительно хороший человек, если столько народа так рады его видеть.
Рядом с ним стоит девушка с накинутым на голову платком. Народ то и дело косится на неё, морщат лбы и чешут затылки, но узнать в ней Ульяну не могут. Едва заметный кивок мне, и с моих плеч соскальзывает целая скала, а на сердце становится теплее. Уля — краеугольный камень моего плана, и если у неё получилось, получится и у меня.
За её спиной молча стоит Алевтина. Судя по её красным от недосыпа глазам и недоброй улыбке, она всю ночь провела в кузне, помогая Викуло выполнить заказ. Глядя на нее, я так и вижу, как суккуба с наслаждением вонзает серебряные кинжалы в спины бесам. Поймав её взгляд, я киваю, словно говоря — моё обещание в силе. Поможешь с братом, помогу с… очеловечиванием.
А вот и Горх со своими помощниками и Кирей. Пацан выглядит дико уставшим, но довольным. Что ж, если Киря всё сделал правильно, то половина успеха у нас в кармане. Горх, кстати, меня заметил и, поймав, взгляд, выразительно кивнул, рапортуя об успешном выполнении своего задания.
Смотрю дальше, взгляд упирается в широкую спину Богослава. Тот стоит рядом с… Богшей, и, судя по кипящему от возмущения верховного друида, они о чём-то спорят.
За Богшей стоят столичные торговцы, волхвы, какие-то горожане, которых я не знаю. Мелькает каска и пузо Жировита.
Пока что визуально условно «наших» больше, чем «не наших», но добрую половина народа я и знать-то не знаю.
Зато радуют снующие по площади мальчишки, которые бесплатно раздают кульки с семечками, карамельками и солёной соломкой. И это только на площади. Я поднял голову и посмотрел на окружающие площадь дома. Как и ожидалась на крышах мелькали вихрастые головы подростков.
С плеч упал ещё один камень, а я закрутил головой, ища ещё одно лицо. Но как я ни старался, найти Виконтию я так и не смог.
Зато, на какую-то доли секунды почувствовал едва уловимый аромат фиалок. Хм, знакомый запах…
Додумать мысль я не успел.
Спина Гаврилы внезапно замерла, а сам он развернулся и кивнул на сцену, к которой мы, незаметно подошли чуть ли не вплотную.
— Пришли…
— Вижу… — горло разом пересохло, а ледяной комок в низу живота принялся пожирать меня изнутри.
— С богом, — прошептал я одеревеневшими губами и, перебирая трясущимися от волнения руками, полез на сцену.
Глава 13
Залезть на сцену было легко, а вот подобрать подходящие слова — не так-то просто. И чем дольше я стоял, подбирая нужные слова, тем тише становилось на площади.
Раньше я не понимал значение фразы «звенящая тишина». Сейчас же, я на собственной шкуре ощутил, что это такое. И по моим субъективным ощущениям, внимание толпы приближалось к критической отметке.
Я откашлялся, а в голове сами собой всплыли строки Пастернака, которые я учил наизусть в восьмом классе:
Гул затих. Я вышел на подмостки.
Прислонясь к дверному косяку,
Я ловлю в далёком отголоске,
Что случится на моём веку.
На меня наставлен сумрак ночи
Тысячью биноклей на оси.
Если только можно, Авва, Отче,
Чашу эту мимо пронести*.
Там было что-то ещё, но в конце я совершенно точно помню были строки:
«Жизнь пройти — не поле перейти».
Вот её я и взял за основу своего выступления.
— Ещё год назад никто из здесь присутствующих не мог помыслить о том, что село превратиться в процветающий город! Удольск не спеша разрастался на север — к лесам, где много дичи и мехов, а в горах находятся заброшенные шахты. На Запад — ведь поставив несколько постоялых дворов вдоль королевской дороги, можно обогатиться за один сезон! На Юг — к реке, где много рыбы и можно создать морской караван в Саздаль. На Восток — где бескрайняя степь только и ждет табунов коней и стада тучных коров.