гда было уже слишком поздно. Они продавали души за знания, забывая, что именно душа пробуждает в них тягу к знаниям и наполняет жизнь смыслом.
Должно быть, смерть улыбалась и теперь, ведь она наверняка стояла среди нас, невидимая в пестрой компании ксенобитов, демониаков, ведьм и солдат. И меня, растерянного одинокого дьявола, впервые в жизни ни в чем не повинного.
После третьей вспышки сьельсины с воем попадали на землю, ведь они были созданиями ночи и не любили свет.
– Что, во имя Святой Земли, происходит?! – раздался голос Кроссфлейна, но в суматохе я не увидел офицера, когда оглянулся.
– Кто-то напал на корабль сьельсинов. – Воздух содрогнулся от всепроникающего голоса Кхарна Сагары.
Рабыня слишком перепугалась и где-то спряталась, и сьельсины остались без перевода. Араната со свитой продолжали прижиматься к земле от страха перед светом.
Я заслонил глаза от вспышек, другой рукой прикрывая Валку и чувствуя ее тепло.
– Что вы наделали? – прошептала она.
– Это не я! – беззвучно прошипел я. – Я здесь ни при чем.
Но это не мог быть никто иной, кроме нас. Кроме Империи.
Империя пришла сюда.
– Смайт! – набросился я на рыцаря-трибуна, стоявшую у выхода из павильона в трех шагах позади меня. – В чем дело? Что происходит?
Какой бы реакции я не ожидал, результат оказался разочаровывающим. Обернувшись и взглянув трибуну в глаза, я увидел не старого солдата, не имперского рыцаря, не рыцаря-трибуна Третьей когорты Четыреста тридцать седьмого легиона Центавра. Нет. Нет. За броней и помпезной формой была просто Райне. Ее как будто разом лишили всех постов; она стояла разинув рот – голая, смятенная старая женщина перед потопом. Словно соляной столб.
– Не знаю, – только и смогла произнести она.
– Вы не знаете?! – рявкнул Кхарн Сагара одновременно из собственной глотки и динамиков.
Он двинулся на нее с обнаженной грудью, сбросив с плеч золотую накидку. Слоистая, похожая на бумагу плоть на его груди натянулась, пластины заскользили, имплантаты застонали.
– Вы не знаете?!
Словно из ниоткуда появился Кроссфлейн, бросившись между своей подругой и начальницей и Вечным.
– Сэр, остановитесь! – воскликнул он, поднимая фазовый дисраптор. – Повторяю, остановитесь!
Кхарн зарычал, один из его незаметных глаз-дронов выпустил синий луч, отразившийся от щита Кроссфлейна. Повелитель Воргоссоса с ревом схватил сэра Вильгельма за шейную пластину кирасы и швырнул вниз с холма.
Остановившись в считаных дюймах от Смайт, он прогремел:
– Вы не знаете, что сделали? Не лги мне, человек. Чей же это флот, что только что появился из варпа, если не ваш?
– Что? – невольно вырвалось у Валки.
– Это невозможно, – проговорил я, от удивления и паники отказываясь мыслить логически.
Я услышал крики людей и ксенобитов, увидел, как из-за деревьев выдвигаются СОПы. Имперские легионеры и сьельсинские скахари вместе повернулись к ним.
– Отец, остановись! – Рен бросился вперед, оставив остолбеневшую сестру у дерева, и замер в нескольких шагах от Кхарна и Смайт. – Хватит! Мне страшно!
Вечный обернулся к сыну и, кажется, пришел в себя. Сьельсины, не имея способа защитить глаза от рассеянного света, по-прежнему ползали по земле. Языковой барьер мешал им понять, что происходит. Поза Кхарна переменилась, он собрался и успокоился.
– Что вы наделали? – спросил он натянутым, как струна, голосом.
– Не знаю! – повторила Смайт.
– Имперская армада появляется из варпа и уничтожает сьельсинский корабль-мир, а вы утверждаете, что ничего об этом не знаете?!
Его металлическая, прикрытая бумажной плотью рука схватила Райне за подбородок. Он поднял ее, как и Кроссфлейна, словно она была куклой.
– Не лгите мне, рыцарь-трибун.
– Она говорит правду! – ответил другой голос, холодный и чистый, как нетронутый огнем лед.
Раздался выстрел станнера, и Рен упал, как тряпичная кукла, как марионетка, которой обрезали нити. Из павильона вышел Бассандер Лин, переводя дисраптор из оглушающего режима в боевой.
– Ей ничего не сказали. Таков был план.
Не выпуская Смайт, Кхарн Сагара развернулся к молодому капитану и начал приближаться к нему:
– Что вы…
Он не закончил. Бассандер не дал ему времени. Даже не замедлился. На ходу поднял дисраптор и выстрелил.
Я закричал.
Сузуха завопила.
Райне Смайт свалилась на землю, ее ноги подкосились.
Кхарн Сагара упал на колени. Его волосы дымились от выстрела, механические элементы остановились, омертвев, как камень. Он попытался встать, дотянуться до Бассандера. Его лицо посинело, в глазах полопались сосуды. Не знаю, как он выжил после прямого попадания из дисраптора. Ему почти, почти удалось подняться.
Бассандер еще раз выстрелил ему в лицо, превратив его в головешку.
Сузуха снова закричала, но ее голос быстро оборвался, растаял в воздухе.
Вечный… умер.
Глава 67Предатель и патриот
Воцарилась тишина.
Никто не двигался. Ни шокированные и потерявшие дар речи люди, ни сьельсины, по-прежнему в страхе закрывшиеся от света. Ни СОПы, разом рухнувшие на землю. Даже я, хотя мой мозг работал быстрее, чем когда-либо прежде, не мог отвести глаз от дымящейся развалины, которая только что была человеком-машиной. Три секунды. Пять.
Лишь когда огонь небесный угас, мир и время вновь сдвинулись с места – точнее, снова оказались в центре внимания. Князь Араната медленно поднялся на ноги, скрежеща прозрачными зубами.
– Dein… – сказало существо. – Что произошло?
Никто не ответил, хотя семена осознания уже проросли и стали расцветать. Мне и самому хотелось знать ответ, поэтому я двинулся на Бассандера, желая вытрясти из него правду.
– С детьми что-то не так! – остановил меня голос Тора Варро, и я обернулся.
Он был прав. Тело Кхарна еще дымилось – тлели спутанные волосы. На краю ковровой дорожки содрогалось в конвульсиях маленькое тельце Рена, а у дерева тряслась Сузуха. Схоласт склонился над ней, пытаясь удержать ее брыкающиеся ноги.
Райне Смайт нашла силы подняться. Трость она потеряла, когда ее схватил Кхарн, и искать не собиралась.
– Капитан Лин, что вы наделали?
Он повернулся, перешагнул через тело Кхарна и приблизился к рыцарю-трибуну:
– Флотилия под командованием Первого стратига Хауптманна прибыла, чтобы положить конец этому фарсу.
– Что?! – в один голос воскликнули мы с Валкой. – Как вы посмели?!
Позади раздался леденящий душу вопль, высокий и пронзительный. Он ужалил меня, словно ледяной шип, и, обернувшись, я увидел князя Аранату, на шатких ногах выходящего из павильона. Ксенобит снова закричал; его губы закатились, обнажив ряды стеклянных, похожих на разбитые окна зубов и черные как смоль десны.
– Что вы натворили?!
Проследив за его взглядом, я увидел развалины «Бахали имнал Акура». Корабль напоминал развороченную луну, он вращался во тьме, пылая в нескольких местах. Позади я увидел свет других кораблей – сияние дюз и огненные полосы от орудий.
Я почувствовал безмерную жалость к этому существу, только что потерявшему свой мир.
– Yuramyu o-koarin, – сказал я.
«Я ни при чем».
Я обвел рукой Смайт, Валку, Джинан и Тора Варро, склонившегося над буйной Сузухой. Князь Араната заметил меня и подошел.
– Это не мы, – сказал я. – За нами следили.
– Следили? – повторил аэта. – Следили?!
– Лорд Марло, отойдите, – раздался сзади безжалостный голос.
Бассандер. Я повернулся к нему. Он держался надменнее обычного, гордо расправив плечи, в сияющей черной броне легионера, нацелив на меня красное дуло фазового дисраптора. В его глазах отражались ядерные вспышки с небес.
– Отойдите.
Поворачиваясь, я включил щит и распахнул шинель, чтобы иметь возможность выхватить меч, не зная, придется ли пускать его в ход.
– Капитан Лин, бросьте оружие! – скомандовала Смайт.
Он даже глазом не моргнул:
– Не могу, мэм. Приказ Хауптманна.
У меня не было плана, не было слов, даже мыслей о том, что делать. Я тупо стоял между капитаном и вождем, как будто мог этим предотвратить любые действия, остановить время и найти способ повернуть его вспять, возвратить всех нас назад, туда, где еще царил мир.
– Мы были так близки! – воскликнул я, на миллиметр разведя большой и указательный пальцы. – Так близки, Бассандер! А вы все испортили!
– Я попросил вас отойти, – ответил мандарийский капитан. – С дороги, или, клянусь Землей, в официальном рапорте будет отмечено, что вы погибли, пытаясь оказать сопротивление.
Он что-то переключил на оружии, и оно засветилось ярче. Я и глазом не повел. Меня защищал щит. Он знал это. Я знал это. Я мог спокойно принять выстрел из дисраптора, закрыть собой вождя.
Вождь.
За спиной раздался рев и вой, похожий на завывание злого ветра. Меня схватили холодные руки, подняли над землей.
– Адриан! – вскрикнула Валка.
В бок и загривок впились когти. Я почувствовал, как потекла кровь, и не сомневался, что когти вцепятся еще сильнее. Я забыл про меч, забыл многолетние тренировки и борьбу.
Бассандер не забыл.
Фазовый дисраптор выплюнул молнию, и князь застонал. Получив легкий удар током, я рухнул на вытоптанную траву.
Валка подбежала ко мне:
– Вы целы?
Сьельсины устроены иначе, и князь выстоял, лишь отпустил меня от шока. Ксенобит отскочил, схватив с пояса какой-то черный кнут. Князь с ревом махнул им в сторону Бассандера, и кнут полетел на молодого капитана, как крылатый змей, распространенный на Эмеше орнитон. Я сразу понял, что́ это, пусть и не знал точного названия. Это был сьельсинский нахуте, стальной змей, клыки которого, похожие на маленькие дрели, вгрызались во врагов, как паразиты, и убивали изнутри. На огромной скорости он ударился в щит Бассандера, помешав тому выхватить меч.
Сьельсинские солдаты поднимались на холм, разворачивая змей и завывая так, словно прибыла сама смерть на коне бледном.