На этом изображение путеводной звезды констелляций палатинской крови исчезло, оставив меня наедине с герцогом Титом.
Повисла тишина. Возможно, самая глубокая и непроницаемая тишина, что мне доводилось слышать.
– Марло, вы понимаете, какая это честь? – спросил герцог.
«Королевские викторианские рыцари». Я молча кивнул. Орден был основан в золотом веке, когда императоры людей правили лишь небольшой частью самой Земли. Рыцари были слугами императорской семьи, личными слугами, закрепленными не за Канцелярией, а за самим домом Авентов и королями Авалонскими. Во всей Империи насчитывалось меньше тысячи рыцарей, многие из которых были братьями, сестрами или детьми самого императора. Даже сидевший передо мной Первый стратиг не был удостоен такой чести, несмотря на многочисленные достижения.
– Королевские викторианцы… – прошептал я. – Я этого недостоин.
– Как видно, его величество считает иначе, – сказал Первый стратиг. – Мои поздравления.
– Благодарю… вас.
– Я понимаю, почему он принял такое решение. Вы – герой, первый, кто смог одолеть вождя ксенобитов в поединке. Вдобавок вы лично их выследили.
Я вдруг осознал, что так и не поднялся с колена, и встал, стараясь не потерять равновесия. Левая рука была мне не помощницей.
– Мне было бы не справиться без других. Вы уничтожили их флот, а я не выжил бы без доктора Ондерры или капитана Лина. Без рыцаря-трибуна Смайт и сэра Вильгельма.
Произнеся вслух их имена, я вспомнил, что с ними стало и почему, вспомнил, что приказ, приговоривший Смайт и Кроссфлейна, отдал этот любезный старый солдат.
– Какая разница? – утер рот рукой Хауптманн. – Мой милый мальчик, вы палатинских кровей, и ваши солдаты подтверждают, что вы нанесли смертельный удар. Мы, конечно, изучаем запись с внутренней камеры доспеха, но вы родственник императора, пусть и дальний, и его величество ясно дал понять, что хочет поставить вас в пример другим. Это, безусловно, прецедент, но другого толка… ваш возраст. Не считая принцев – а, между нами говоря, никто их не считает, – вы самый молодой королевский викторианец в истории.
Что-то в словах Хауптманна зацепило меня, и я спросил:
– А что насчет моих товарищей? Ваше превосходительство, могу я взять их с собой на Форум? Мой Красный отряд уже давно помогал мне верой и правдой, я не хочу их бросать.
– Это ваши солдаты?
– Формально – нет, ваше превосходительство, – помотал я головой. – У меня нет официального звания, мой отец отрекся от меня несколько лет назад. Они простые наемники, но они – мои люди.
Первый стратиг немного подумал, перебирая пальцами голограммы на столе. Наконец он нашел, что искал, сделал какую-то пометку и переслал копию на мой терминал.
– Не вижу причин отказывать, – качнул он головой в сторону документов, которые переслал. – Ваши предписания. «Скьявону» отремонтировали и заправили. Я распоряжусь, чтобы ваш отряд пустили на борт и поместили в фугу, если потребуется.
Я простоял столбом несколько секунд, не зная, как мне следует отблагодарить стратига, пока шестеренки в голове Тита Хауптманна не повернулись, переключив его на новую работу.
– Ступайте, – махнул он рукой. – Вам приказано предстать перед императором. Не заставляйте его величество ждать.
Глава 79Отбытие
– Поверить во все это не могу, – сказала Валка, когда мы с ней отошли в сторону от рукава, за которым в ремонтном доке «Зиглинды» нас дожидалась «Скьявона».
Сквозь иллюминаторы я видел, как черный адамант корабельного корпуса тускло светится в лучах прожекторов. Люди в скафандрах плавали туда-сюда, заканчивая последние приготовления.
– Император? Соларианский император? – переспрашивала Валка.
– Понимаю! – ответил я, беря ее за руку своей сильной рукой. – Понимаю.
Закусив губу, она покосилась в сторону выхода, где выстроилась очередь из механиков и солдат, переносивших с «Мистраля» на «Скьявону» оборудование и багаж. Мы оставляли «Мистраль». Его должны были погрузить на «Непреклонный» или другой корабль-носитель, и о его дальнейшей судьбе я не знал. Нам нужно было добраться как можно скорее, а перехватчики легиона развивали большую скорость, чем их угранские сородичи.
Валка опустила взгляд мне на грудь:
– Не уверена, что смогу полететь с тобой.
Мое сердце дернулось куда-то в сторону.
– Почему? – сжал я ее руку.
– На Форум-то? – Она потянулась свободной рукой к затылку. – Сам знаешь почему.
Ее нейронное кружево. Компьютерная матрица, встроенная в мозговую кору. Здесь, на задворках Империи, даже на Эмеше, на такие имплантаты не обращали внимания, но на Форуме? В пылающем сердце Империи и средоточии могущества Капеллы?
– Ты из Тавроса. Всем это известно, и никто не посмеет тебя осудить. – Я прижался лбом к ее лбу, пытаясь заставить посмотреть мне в глаза. – Постарайся только не слишком много… колдовать, – добавил я на ее родном пантайском, чтобы лишние уши не услышали.
Она пихнула меня под ребра. Я поморщился.
– Это твой злой двойник сказал? – прошептала она.
В ответ я потряс слабой рукой, сжав зубы.
Она прижалась ко мне:
– Извини.
Я поцеловал ее, не выпуская руки, и почувствовал, как боль вытекает из меня, прячется за расцветающим в груди теплом. Кто-то из Красного отряда вышел из очереди, чтобы поглазеть, но мы с Валкой не обратили на это внимания.
– Давай со мной в любом случае? – сказал я, когда мы отстранились друг от друга.
Это была смелая просьба. Безумная. Глупая и безответственная, но я все равно на нее отважился. Я рассказал ей все: о Тихих, о ревущей Тьме, о реках света. О видениях и предположениях о произошедшем со мной. Поначалу я не знал, что воодушевило ее – любовь ко мне или к своей работе. Возможно, и то и другое.
– Хорошо, – улыбнулась она, обняла меня за шею и снова поцеловала.
– Вы только поглядите на этих голубков! Давно пора!
Мы разошлись, но не расцепили рук. Я оглянулся стыдливо, Валка – раздраженно.
Из коридора к нам шел Паллино, за ним – остальные мирмидонцы. Весь его багаж помещался в простом солдатском наплечном рюкзаке. Его седые волосы были аккуратно подстрижены, единственный глаз весело смотрел на нас.
– Дорогой, они уже… давно, – сказала Элара. – Ты просто не замечал. – Она одобрительно улыбнулась нам, не по-матерински, а скорее как добрая тетушка или старшая сестра, хотя была младше Валки. – Хорошо, что вы больше не прячетесь.
Сияя от радости, она подошла к Паллино.
Сиран тоже улыбалась.
– Что там за история с императором? – Она переложила багаж из руки в руку. – Вот уж не думала, что наемников пускают во дворец.
– Тем более гомункулов, – появились сзади Айлекс с Бандитом, замыкавшие группу переселенцев с «Мистраля». Бандит пригладил непослушные черные волосы. – Корво с Дюраном скоро будут. Она выбивает у казначеев легиона компенсацию за корабль. Да поможет ей бог.
– Выбьет, – ухмыльнулась Сиран. Кажется, она улыбалась впервые после гибели Гхена, но я не был уверен. – Говорят, ты теперь какой-то рыцарь? Кланяться не буду, не надейся.
– Не просто рыцарь, Сиран, – поправил ее Паллино. – Парня произвели в викторианцы. Это значит, что тебе придется кланяться, если он попросит.
– Не попросит, – мрачновато ответил я и выдавил улыбку. – Я – это я. Только попробуйте меня «сэром» назвать – сразу полу́чите.
– Даже не подумаем, сэр, – улыбаясь во весь рот, сказала Айлекс.
Мои друзья.
Я совершенно искренне сказал Титу Хауптманну, что мои личные успехи весьма преувеличены. Я не заслуживал таких друзей, впрочем… вряд ли друзей «заслуживают». Взгляните на них! Я помню тот день, как сейчас. Паллино, ставший мне как отец, бравурный и ясноглазый. Элара, всегда остающаяся в тени, но без которой старый Паллино сломался бы. Сиран, все еще скорбящая о своем давнем друге, но крепкая духом. Бандит, как и все джаддианцы, в равной степени способный шутить и зарезать человека. Айлекс, дриада, гомункул, одиночка, каждая улыбка которой выходила немного грустной. И Валка. Прежде всего Валка. Слова Валки могли ранить меня больнее, чем меч князя Аранаты, но, несмотря на это, она была для меня важнее дыхания. Сколько мы с ней уже пережили – и через что нам еще предстояло пройти.
Наконец появилась капитан Отавия Корво, а с ней – очкастый и вечно обеспокоенный старший помощник Дюран, едва удерживавший в руках свои пожитки и багаж капитана. А за ними, никем не замеченный, еще один человек. Призрак на пиру, незваный и нежеланный.
– Вильгельм, – произнес я, обходя Валку и вставая перед выходом в рукав.
Я специально назвал его по имени, чтобы сохранить между нами дистанцию.
Мы были последними в очереди; все остальные уже отправились на борт. Я слышал за спиной шутки и смех. Федераты, солдаты, легионеры и наемники Красного отряда непринужденно болтали между собой.
Хлыст даже не посмотрел на меня. Позже мне стало известно, что на «Демиурге» он сражался под командованием Джинан и пришел на подмогу вместе с Красным отрядом. Я не встречался с ним с тех пор, как отослал с «Мистраля». Он избегал меня, и по делу. С него началась та черная черта гнева, протянувшаяся от Тита Хауптманна и Бассандера Лина через изуродованные и обглоданные тела Райне Смайт и Вильгельма Кроссфлейна, через трупы всех бравых солдат. С него она началась, к нему же в конце концов и привела. К моему другу.
– Адриан, – сказал он, зажмурившись. – Я слышал, что произошло. Я… должен был быть там.
Все смотрели на меня, гадая, как я отреагирую.
– Нет, – возразил я. – Никого из нас не должно было там быть.
– Прости! – воскликнул он, подходя ближе. – Ты это хотел услышать?
– Нет, – сказал я. – Я ничего не хочу от тебя слышать.
Я развернулся, чтобы первым войти в рукав. Что бы ни случилось, как бы ни изменился мой мир, его предательство по-прежнему ранило меня сильнее, чем клинок моего собственного меча.
Шаги за спиной.