Меры правительства в отношении однократной эмиссии чрезвычайных средств были расстроены представителем правительства от Любека. Гамбург разработал план выпуска чрезвычайных средств через земельный банк, и в Шлезвиг-Гольштейне было предложение сделать подобное через отдельные округа (Gemeinde).
Правительство было намерено предотвратить дальнейшее нагнетание инфляции, которому бы способствовал выпуск местных денег. Было предложено, чтобы земельные банки выпускали максимально схожие по внешнему виду деньги. Платежи должны были проводиться через отделения Рейхсбанка, где они были бы обеспечены активами в рейхсмарках, иными словами, эмиссии не должны превышать активов, имевшихся в распоряжении Рейхсбанка. В результате ведомство финансов и экономики правительства разработало правила, позволяющие земельным банкам, сберегательным банкам и расчетным палатам выпускать чрезвычайные средства в деноминациях в одну, две, пять, десять, двадцать и пятьдесят марок.
Все эти меры тем не менее требовали одобрения со стороны оккупационных властей. Для ограничения циркуляции наличных было решено, что банкноты в 100 марок и выше впредь не должны использоваться при платежах.
Финансовая ситуация вынудила правительство рассмотреть вопрос отмены текущих или единовременных задолженностей рейха. Также обсуждался вопрос снижения заработной платы, особенно для чиновников верхнего эшелона, вместе с заработками служащих и рабочих и пенсиями. Все были согласны в том, что уменьшение социальных гарантий и государственных пособий, включая выплаты инвалидам, неизбежно, хотя особые компенсации нуждающимся, особенно женщинам с несколькими детьми, должны быть выделены. Тем не менее до июня 1945 г. включительно правительство ухитрилось полностью выплатить зарплату своим собственным чиновникам и служащим.
Ведомству финансов и экономики пришлось также заниматься задолженностями вермахта. 7 мая ОКВ поставило этот вопрос перед правительством и коснулось оплаты по безналичному расчету, отмены долгов и моратория. Военные определенно считали как нецелесообразным, так и нетерпимым пытаться оплатить их долги полностью. Однако ведомство экономики придерживалось мнения, что в интересах экономики страны и экономической перестройки необходимо соблюдать принцип полного погашения долгов, хотя при этом избегать, насколько это возможно, расчета в наличных деньгах. В первую очередь, по их мнению, надо составить балансовый отчет, показывающий актив и пассив, но даже это необходимо было обсудить с союзниками, поскольку в соответствии с их законом № 52 все активы рейха были заморожены.
Короче говоря, снова вся правительственная деятельность зависела от оккупационных держав. Олендорф соответственно подготовил меморандум, озаглавленный «Общие валютные и финансовые проблемы рейха», обращая внимание на самые важные вопросы. Как и в правительственной «вербальной ноте», отправной точкой стала потребность в центральном руководстве и принятии решений. Олендорф также указал на неизбежные последствия в случае, если оккупирующие державы установят региональные административные органы, и предсказывал развал экономики страны.
За день до ареста правительства ведомство экономики подготовило перечень «Экстренных мер в области финансов и экономики»; фактически предлагалось пересмотреть и заморозить заработную плату, оклады и доходы, переоценить стоимость кредитов, находящихся на руках предприятий, и подчеркивалась необходимость поддержки сбережения денег, если необходимо, путем облегчения налогового бремени.
Временное правительство в принципе могло лишь выдвигать предложения. Большая часть его дискуссий с Контрольной комиссией касалась организационных вопросов; по крайней мере, оно дало союзникам возможность проникновения в суть различных проблем перед тем, как они окончательно взяли на себя ответственность за управление Германией.
Новое министерство иностранных дел рейха не имело в своем распоряжении никаких функционирующих учреждений для ведения иностранных дел. Еще в середине марта большинство работников министерства иностранных дел были отправлены в бессрочный отпуск, а последние чиновники и сотрудники уехали из Берлина в Баварию в середине апреля. На север вернулся только фон Штенграхт вместе со своим небольшим штатом.
Первый официальный акт нового министра иностранных дел имел место 4 мая, когда он поручил германским миссиям за рубежом проинформировать правительства принимающих стран о том, что «1 мая 1945 г. Адольф Гитлер, фюрер (вождь) Великого Германского рейха, пал смертью героя. В соответствии с германским конституционным законом его преемником стал господин Карл Дёниц». И «смерть героя», и неточная дата в конце концов были повсеместно приняты. Чиновник министерства иностранных дел Дорнберг передал аналогичное послание главе иностранных миссий в «Южной зоне». С этого момента начался дипломатический исход: убыли все высшие итальянские чиновники (посол Анфузо покинул Германию 26 апреля); за ними последовал японский посол Осима, а датский посланник уехал из-за «отсутствия связи с правительством рейха». В то время Германия была в состоянии войны с сорока пятью государствами, и немногие нейтралы, с которыми она все еще поддерживала дипломатические отношения, сейчас эти отношения разорвали: 6 мая — Португалия, 7 мая — Швеция, 8 мая — Швейцария и, после капитуляции, даже Испания и Ирландия.
Однако перед тем, как разорвать отношения со Швецией и Данией, временное правительство предприняло некоторые действия.
Шверин фон Крозиг, ныне министр иностранных дел, в течение ряда месяцев призывал к более активной внешней политике и не делал секрета из своего несогласия с методами работы своего предшественника. Он предложил поощрять известные германские личности в завоевании контактов с Западом через нейтральные страны. И ему самому пришлось проявить в этом смысле инициативу. Первые назначения Шверина фон Крозига на посту министра иностранных дел: доктор Вальтер Бест, последний полномочный посланник рейха в Дании, и Вальтер Шелленберг, глава VI управления РСХА (внешняя СД, разведка за границей) — оба они были назначены «посланниками» — едва ли самый лучший выбор кандидатур.
Назначение Беста не имело практических последствий. Он был министерским руководителем и советником I и III управлений РСХА (I управление, начальником которого Бест был с момента создания до июля 1940 г., занималось личным составом для всей РСХА; III управление — внутренняя СД, занималась проблемами от экономики до этнических меньшинств, здравоохранения, культуры, печати и др.); он был причастен к «окончательному решению еврейского вопроса» во Франции и Дании, но потом явно стал противником политики террора, проводившейся СД. Теперь он был уполномочен Шверином фон Крозигом на ведение переговоров с новым датским правительством, назначенным королем Дании, и стал де-факто главой германской дипломатической миссии. Ввиду сложившейся ситуации Бест полагал, что будет лучше, если он отдаст себя в распоряжение датского правительства. Он был официально интернирован, но вначале, по крайней мере, был свободен в передвижении по Копенгагену и в телефонных звонках другим германским представительствам в Дании. Его чуть не застрелил командующий силами вермахта в Дании, когда прослышал, что здание дипломатической миссии взято под охрану членами датского Сопротивления, — он ошибочно предположил, что Бест отдал себя под их защиту.
Гиммлер после беседы с графом Бернадотом разрешил бригадефюреру СС Вальтеру Шелленбергу вести переговоры с последним по выводу германских оккупационных войск из Норвегии и их интернирования в Швеции до окончания войны. Шелленбергу предстояло действовать в качестве специального представителя Германии в Скандинавии для переговоров о мирном урегулировании в этом регионе. В конце апреля Шелленберг вылетел в Швецию и вступил в контакты со шведским правительством через германского посланника Томсена. Шведы заявили, что требуют от германского правительства четких предложений в отношении окончания оккупации. Норвежское правительство в изгнании из Лондона подталкивало шведов на некую демонстрацию, включая, если потребуется, использование силы, чтобы осуществить капитуляцию германских войск в Норвегии, но шведы опасались оказаться втянутыми в военные действия в так называемый «одиннадцатый час». Они считали, что если будут так действовать, то столкнутся с ожесточенным сопротивлением немцев, а результатом станут повсеместные разрушения в Норвегии. Поэтому Швеция пыталась достичь решения путем переговоров.
1 мая Шелленберг выехал из Копенгагена, где проинструктировал Беста, и прибыл в новую ставку Гиммлера близ Любека. Здесь он узнал о смерти Гитлера и удивительную новость о преемнике. Гиммлер хотел, чтобы Шелленберг немедленно сообщил Дёницу и Шверину фон Крозигу о своих переговорах, и они вдвоем поехали в Плён. Здесь Шелленберг представился Дёницу, как главе государства и командующему вермахтом, а также Кейтелю и Йодлю и, наконец, Шверину фон Крозигу. Когда последний сказал ему, что Норвегия все еще остается «пешкой в игре», Шелленберг решил проинформировать об этом своих шведских партнеров по переговорам. Однако по указанию Гиммлера он вначале подготовил проект соглашения о сотрудничестве с новым министром иностранных дел, в котором явно предлагал роспуск НСДАП, гестапо и СД.
После короткого отчета перед шведским представителем в Копенгагене обо всех этих событиях Шелленберг направился в новое место нахождения правительства — Мюрвик (в составе Фленсбурга), где у него состоялись новые беседы с Шверином фон Крозигом и Дёницем. Последний высказался против интернирования германских войск в Швеции, поскольку опасался, что потом их могут передать русским, как это на самом деле случилось с войсками, бежавшими из Курляндии. Однако, подталкиваемый Шверином фон Крозигом, который считал, что ранняя эвакуация могла бы послужить неким символом «доброй воли» в глазах союзников, Дёниц в конце концов согласился, что Шелленбергу следует продолжать зондирование, но без полномочий на заключение какого-либо соглашения. На имя «посланника Вальтера Шелленберга» была выдана гарантия, подписанная Дёницем и датированная 4 мая, которая позволяла ему вести переговоры со шведским правительством в отношении окончания немецкой оккупации Норвегии и «заключать соглашения, требующие необходимой ратификации в соответствии с существующими нормами». Такая формулировка была выбрана для того, чтобы придать миссии Шелленберга больший вес в глазах шведов; однако на самом деле ему было приказано не заключать никаких соглашений без последующего одобрения правительством. Шверин фон Крозиг отправил письмо Томсену в Стокгольм с просьбой оказать Шелленбергу «максимальную поддержку в любом отношении во время его пребывания в Стокгольме и обеспечить его такими техническими и финансовыми ресурсами, которые могут ему потребоваться для выполнения его обязанностей». В письме также делались ссылки на некие особые обязанности, которые были возложены на Шелленберга и о которых он доложит посланнику лично. Вероятно, это были подробности, касающиеся капитуляции и отношений Германии со Швецией.