Брана — типичный режиссер телевизионной эры, смешивающий театральные и кинематографические художественные принципы в некое добротное, но маловыразительное среднее. И как актер, и как режиссер, он тщательно прорабатывает каждый отдельный эпизод, мало заботясь о целом. Чего ему не занимать, так это энергии. Он играет, режиссирует, занимается продюсерством, пишет пьесы и сценарии, продвигает многочисленные проекты. После "Генриха V" он снимает в Голливуде стилизацию под "черный фильм" 40-х годов "Снова мертв" (1991), запутанную шараду о переселении душ участников былого преступления в современных героев. (Главную роль детектива и одновременно дирижера-убийцы играет сам Брана, героиню — в то время его жена Эмма Томпсон). Вернувшись в Англию, создает (опять же с собственным участием) английскую вариацию на тему каздановского "Большого озноба" под названием "Друзья Питера" (встреча десятилетие спустя бывших однокашников). Если "Друзья Питера" более всего напоминают по стилю телевизионную драму (кстати, и исполнители ее, помимо самого Браны и Эммы Томпсон, известны более всего по телевизионным сериалам), то снова оказавшись в Голливуде, Брана смело берется за сюжет, уже давно обрабатываемый кинематографом, — за "Франкенштейна".
И снова просветительская задача — прежде всего. Фильм называется "Франкенштейн Мэри Шелли" (1994), он гораздо ближе к повести, чем все предыдущие вариации на ее тему: Существо (Роберт Де Ниро) если и не читает Мильтона (как у Шелли), тем самым указывая на параллель своего бунта против собственного создателя бунту мильтоновского Сатаны против Бога, то по крайней мере довольно связно, хотя и с трудом, изъясняется, обосновывая свою вражду к сотворившему его ученому, в своей фанатической страсти к научному исследованию самонадеянно взявшему на себя роль Творца. Франкенштейн Браны — это исступленный пленник идеи, которая, воплотившись, глубоко ужасает его и доводит до гибели. Повествование не развертывается в каком-то историческом пространстве: несмотря на указание времени и места, камера, ни минуты не стоящая на месте, выхватывает выразительные позы, выражения лица, движения как некие самостоятельные художественные величины, не связанные каким-то общим, цельным видением, в результате чего достигается эффект видеоклипа.
С "Гамлетом" Брана-актер встретился впервые еще в 1984 г., когда сыграл роль Лаэрта в спектакле Королевской шекспировской труппы. Через несколько лет он уже был заглавным героем в спектакле своего театра "Ренессанс", а еще через четыре — уже на главной шекспировской сцене страны в составе Королевской труппы. К своему экран ному " Гамлету" он также подходил постепенно. Сначала это была снятая по собственному сценарию комедия о постановке "Гамлета" ("Мрачной зимнею порою", 1995), которую предпринимает, приурочивая ее к рождественским каникулам, безработный провинциальный актер, набрав себе маленькую труппу (шесть человек должны сыграть 24 роли) из разного рода неудачников, маргиналов и героев вчерашнего дня. Но уже к концу следующего года была готова четырехчасовая киноверсия "Гамлета", куда Брана-режиссер (обеспечив себе главную роль) привлек целое созвездие знаменитостей и притом необязательно только на главные роли. (Так, например, Жерар Депардье и Джек Леммон играют часовых Рейнальдо и Марцелла, а девяносточетырехлетний патриарх Джон Гилгуд — Приама из эпизода с актерами).
Фильм был показан на Каннском фестивале 1997 года, однако особых лавров не снискал. И дело совсем не в том, что снят он был в костюмах ранней викторианской эпохи, то есть 2-й трети XIX века ("Гамлет" на сцене шел в самых разнообразных редакциях, к тому же за год до того достаточно успешно прошел "Ричард III" в современных костюмах). Точнее было бы назвать стиль постановки "бидермайером" (ведь действие происходит все-таки в континентальной и расположенной рядом с Германией Дании). А этот аккуратный мещанский стиль, тщательно выписывающий мелкие бытовые детали, не предрасполагает художника к поэтическому полету. К тому же Гамлет Браны никак явно не выбивается из общего стиля (как можно было бы предположить), поскольку актер, верный себе, весьма эмоционально произносит все свои тексты, нимало не заботясь о цельном рисунке роли. В результате картину не спасли ни пышность постановки, ни несколько шокирующие эротические сцены Гамлета с Офелией (Кейт Уинслет).
А. Дорошевич
Фильмография: "Генрих V" (Henry V), 1 989; "Снова мертв" (Dead Again), 1991; "Друзья Питера" (Peter's Friends), "Лебединая песня" (Swan Song), 1992; "Много шума из ничего" (Much Ado about Nothing), 1993; "Франкенштейн Мери Шелли" (Mary Shelly's Frankenstein), 1994; "Мрачной зимнею порою" (In the Bleak Midwinter), 1995; "Гамлет" (Hamlet), 1996.
Сочинения: Branagh К. Beginning. N.Y., 1989; Branagh К. Public Enemy. L.1994; Branagh K. In the Bleak Midwinter. L. 1992; Брана К. Начало //Искусство кино. 1995. №8.
Библиография: Shutterworth I Ken and Em. L. 1994; Lei's Bardy and Idol Chotler //Premiere (USA). 1996. Dec; Kaye E. Alas, Poor Ken //Esquire. 1 997. Jan.; Лайт Э. Как важно быть посредственным //Искусство кино. 1995. №3; Байен М. Гамлет викторианской эпохи //Экран и сцена. 1996. №38-39.
ТОД БРАУНИНГ
(Browning, Tod). Режиссёр, актер, сценарист. Настоящее имя: Чарлз Альберт. Родился 12 июля 1882 г. в Луисвиле (штат Кентукки), умер 6 октября 1962 г. в Санта-Монике (штат Калифорния).
Чарлза с детства манил таинственный мир цирка с его уродами и карликами, гипнотизерами и чревовещателями, бородатыми женщинами и сильными мужчинами. Однако, когда он попал туда, в шестнадцать лет, бежав из дома, выяснилось, что, будучи вполне нормальным человеком и не обладая должной физической подготовкой, он может претендовать здесь лишь на роль клоуна. Каковым он и оставался почти полтора десятилетия. После тридцати Тод решил заняться чем-то более серьезным и в 1915 г. поступил актером в кинофирму "Байограф". В следующем году он появился на экране в эпизодической роли в "Матери и законе" — одной из четырех новелл "Нетерпимости", параллельно став одним из ассистентов Д.У. Гриффита, постановщика этой картины. Написал несколько сценариев, а и 1917-м сам попробовал силы в режиссуре.
Дебют Браунинга в этой области — "Джим Бладсо" — представлял собой стандартную мелодраму, где история верного мужа и неверной жены разнообразилась потопом, пожаром и кораблекрушением. Он поставил более 25 подобных картин, прежде чем началось его пятилетнее сотрудничество с Лоном Чэйни, принесшее известность им обоим. Последний обладал удивительным умением менять свой внешний облик с помощью грима и различных приспособлений, что не только позволяло ему часто играть по две разные роли в одном фильме, но и приближало к тому странному, изломанному миру человеческого уродства, ненормальности, извращенности, который всегда так привлекал Тода.
Уже первая их совместная лента — "Нечестивая троица" (1925) — живописала преступные подвиги чревовещателя, карлика и силача. Затем последовала "Черная птица" (1926) — криминальная мелодрама, где Чэйни создал два образа: катеки — содержателя приюта Армии спасения и его нормального брата-вора, чья кличка и дала название картине. В "Неизвестном" (1927) рассказывалось о человеке, лишившемся рук ради любимой девушки, а потом узнавшем, что она вышла замуж за другого. В "Лондоне после полуночи" (1927) детектив-гипнотизер уличает убийц, поставив их в обстоятельства совершения преступления. В экзотической ленте "Где Восток остается Востоком" (1929) — ловец диких зверей в Индокитае гибнет от обезьяны, растерзавшей и его жену. Необычность облика главного героя, притягательность неведомого, макабричность происходящего — всё это привлекало зрителей.
Удачное сотрудничество продолжалось бы и в звуковом кино, но в 1930-м Чэйни умер и Браунинг был вынужден искать не только новую звезду, но и новую проблематику для своих фильмов. Помог случай. Фирма "Юниверсл", в которой он работал, купила права на экранизацию бродвейского спектакля "Дракула" — по одноименному роману Брэма Стокера. Был приглашен и Бела Лугоши, игравший там заглавную роль. Режиссер добросовестно перенес на экран театральный оригинал, позволив себе лишь в первых двух частях, показывавших вампира на родине в трансильванских горах, создать туманную загадочную атмосферу, близкую к экспрессионизму. "Туманные две части — лучшие. Когда появляется свет, угасает интерес", — писал о фильме один из критиков того времени. Публика же думала иначе. Необычность материала, своеобразие актера с его мертвенно-бледным, неподвижным лицом и неуловимой элегантностью облика, медленный темп, рождающий ожидание страшных неожиданностей, — все это привело к тому, что "Дракула" (1931) встал у истоков жанра фильма ужасов в американском кино. Последовали многочисленные подражания: появились и сын, и дочь, и невеста вампира, но к ним Браунинг уже отношения не имел.
Став известным и богатым, ("Дракула" принес огромные кассовые сборы) он решил воплотить на экране мечту, которую лелеял еще со своих цирковых времен, поставив фильм "Уроды" (1932). Из цирков и ярмарочных балаганов Америки и Европы были собраны самые страшные калеки, включенные йотом в нехитрый сюжет. Красивая гимнастка вышла замуж за богатого карлика, после чего отравила его, чтобы за владеть деньгами. Друзья и товарищи по несчастью мстят за него. В страшной финальной сцене все эти человеческие обрубки, лилипуты, бородатые женщины под проливным дождем, в непролазной грязи преследуют преступницу и, в конце концов, превращают ее в такую же, как они. Гротескная страшная атмосфера фильма, предельно натуралистический показ всевозможного уродства, зрелище четвертуемой несчастной героини привели к обморокам в зрительном зале, запрещению проката ленты в Англии и ограничению его в США.
Браунинга обвинили в нездоровой тяге к сенсационности и после этого он поставил исего четыре фильма, гораздо менее известных, чем эти два, но значительно более интересных в художественном отношении. Если в "Дракуле" и "Уродах" режиссёр все надежды возлагал на живописность, самоигральность материала, то в "Знаке вампира" (1935) и "Кукле дьявола" (1936) акцент делается на визуальном его показе. В первом — о подвигах парочки кровопийц в Лондоне — выразительно снятые ночные сцены создают тревожную атмосферу, страшное ощущение надвигающейся беды. Во втором, рассказывающем как бежавший из тюрьмы заключенный отомстил тем, кто его туда засадил, уменьшив их до размеров игрушек, использовались многочисленные кинематографические приемы: постоянное движение камеры, скошенные изломанные кадры, короткий монтаж. Все это помогало создать драматическое напряжение.