– В самом деле? Ты знаком с Голубыми Принципами? – холодно поинтересовался Риалто.
– Я, в общем, осведомлен об их содержании, – резким тоном заявил Наставник.– Что же до подробностей, то всего не может помнить никто. В любом случае они тут совершенно ни при чем.
Риалто вынул из-за пазухи потрепанный голубой документ.
– Я зачитаю тебе параграф Ц из Предварительного Манифеста:
«Монстрамент, как вечная доктрина, зиждется на фундаменте равнозначных блоков мудрости. Тот, кто завышает значение одних параграфов и принижает значение других ради собственной выгоды, повинен в нарушении статей кодекса и должен понести наказание согласно Статье В, Секция 3».
Айделфонс быстро моргнул.
– Мои замечания в действительности не более чем шутка.
– В таком случае почему ты не дал показания, что в тот момент, когда избили симиода Гилгэда, мы с тобой гуляли на берегу Скаума?
– Хороший вопрос. Собственно говоря, я действовал согласно процедуре обвинения.
– Как же это?
– Да очень просто! Никто не спрашивал, гулял ли я с тобой на берегу Скаума, когда избили симиода Гилгэда. По правилам юриспруденции, я не мог сам сказать об этом. Кроме того, тебя обвиняли еще по стольким статьям, что мои слова не поправили бы дела.
– Значит, можно замалчивать правду? Разве тебя самого не интересует, кто избил симиода Гилгэда и почему он представился как Риалто?
Айделфонс прокашлялся.
– В сложившихся обстоятельствах подобные вопросы не задаются.
Риалто вновь обратился к помятой копии Голубых Принципов.
– Параграф К, Секция 2 определяет твое поведение как «сильное упущение». За это назначено наказание, возможно, и слишком суровое. Однако Вершитель не станет смягчать справедливое наказание…
Айделфонс поднял руки вверх.
– Ты хочешь обратиться из-за такого мелочного дела к Священной Реликвии? Ведь последствия никому не известны…
– Я приведу в качестве обвинения еще одно нанесенное мне оскорбление. Во время ограбления Фалу моя копия Голубых Принципов была сорвана со стены, измята и брошена на пол. А это подробно описано в Параграфе А: «Вероломные действия», согласно которому все участники злодеяния делят вину поровну и обязаны уплатить мне компенсацию. А это уже далеко не мелочное дело! Я думал, ты разделишь мое негодование и инициируешь возвращение похищенного имущества и наказание виновных, но…
– Твои надежды вполне обоснованны! Я намерен созвать новый конклав, чтобы исправить все допущенные ошибки, которые явно были совершены в пылу страсти. Будь же терпелив! Вершителя не стоит выводить из состояния спокойствия! – вскричал Айделфонс.
– Тогда немедленно созывай конклав! Сообщи, что я невиновен по всем пунктам обвинения, что мне нанесен непоправимый урон, и я требую не только возвращения украденного, но компенсации морального ущерба…
Айделфонс удивленно воскликнул:
– Но это не рационально!
Риалто безапелляционным тоном ответил:
– Как Наставник, ты сам принимаешь решение. Иначе Вершитель лично назначит сумму штрафа.
Айделфонс глубоко вздохнул.
– Я соберу конклав.
– Объяви, что будут рассмотрены только два пункта: возмещение убытков и наложение штрафов в размере от трех до пятикратного увеличения украденного. Я не потерплю возражений и клеветы. Кроме того, я намерен найти того, кто совершил вмененные мне в вину преступления.
Айделфонс простонал что-то себе под нос, но Риалто не обратил на это внимания.
– Собирай конклав! Не принимай никаких возражений! Должны присутствовать все, ибо я очень рассержен!
Айделфонс еще раз вздохнул и произнес:
– Надеюсь, все будет хорошо. Сначала я свяжусь с твоим единственным настоящим другом, кроме меня самого.
– Кого ты имеешь в виду?
– Эйч-Монкура, конечно же! Сначала мы посоветуемся с ним.
Айделфонс подошел к столу, где поместил подобие лица Эйч-Монкура с двумя отверстиями вместо уха и рта.
– Эйч-Монкур! Айделфонс обращается к тебе! У меня есть важные новости! Ответь, слышишь ли ты меня?
– Айделфонс, я слышу тебя! Что за новости ты хочешь мне сообщить?
– Риалто Великолепный прибыл в Бумергарф! Он взбешен и полон решимости отстаивать свою невиновность. Он доказал, что конклав допустил несколько юридических неточностей, и требует тройного возмещения ущерба. В противном случае Ри-алто грозится обратиться к Вершителю.
– Это большая ошибка. Бездумный акт отчаяния, – сказал рот.
– Я говорил ему о том же, но он слишком упрям и не хочет ничего слушать.
Рот снова заговорил:
– Ты никак не можешь повлиять на него, Айделфонс?
– Он не уступит ни на йоту, а твердит только о статьях Монстрамента и возмещении убытков. Кроме того, Риалто абсолютно уверен, что некий злоумышленник намеренно…
Риалто прервал его:
– Говори короче, пожалуйста. Мне дорого время! Надо лишь собрать конклав, и тебе вовсе нет нужды описывать мое состояние в деталях.
Айделфонс раздраженно бросил на стол девятнадцать подобий лиц. Он наложил заклятье на рты, в знак того, что не принимает отговорок и вопросов, а затем, обращаясь сразу ко всем девятнадцати, приказал им немедленно явиться на конклав в Бумергарф.
Глава четвертая
Маги один за другим занимали места в Большом Зале. Последним прибыл Эйч-Монкур. Прежде чем сесть, он перекинулся парой слов с Херардом Вестником, с которым его связывали почти дружеские отношения.
Риалто, прислонившись к обитой деревянными панелями стене, мрачно наблюдал за прибытием бывших соратников по ассоциации. Никто, кроме Эйч-Монкура, отвесившего ему поклон, даже не посмотрел в сторону Риалто.
Айделфонс призвал собравшихся к порядку, затем многозначительно посмотрел на хранившего молчание Риалто. Наставник прокашлялся и заговорил:
– Я перейду прямо к делу. Риалто жалуется на несправедливое изъятие его собственности и требует ее возврата и наказания виновных. Если ему будет отказано в удовлетворении, он направит свое дело на рассмотрение Вершителя. Такова в общих чертах причина сегодняшнего собрания.
Гилгэд с побагровевшим от гнева лицом вскочил на ноги.
– Требования Риалто возмутительны! Как он смеет отрицать содеянное? Ведь он избил несчастного Буудиса, да еще привязал его в зарослях крапивы! Какое бессердечие! Я по-прежнему обвиняю его в этом преступлении и не намерен отзывать обвинения!
– Я не бил твое чудовище, – спокойно ответил Риалто.
– Ха! Легко сказать! А как ты докажешь свои слова?
– Очень просто. Во время инцидента мы с Айделфонсом гуляли по берегу Скаума.
Гилгэд недоуменно уставился на Наставника.
– Это правда?
Айделфонс сморщил кислую гримасу и ответил:
– Абсолютная правда.
– Тогда почему ты не сказал об этом раньше?
– Мне не хотелось запутывать и без того сложное дело.
– Странно…– с застывшим лицом Гилгэд занял свое место, но в тот же миг вскочил Зилифант.
– Но ты не сможешь отрицать, что уничтожил плазменными шарами мое драгоценное дерево и напустил на мои владения жуткое зловоние. Больше того, ходят слухи, что ты еще похвалялся своей точностью и приписывал источник зловония мне, Зилифанту!
– Я не делал ничего подобного, – возразил Риалто.
– Ба-а! Тут все ясно как божий день! У тебя нет доказательств обратного.
– В самом деле? Мун Философ и Пэргастин присутствовали в Фалу во время эксперимента. Они видели, как я создал четыре плазменных шара. Один попал в лесные заросли и не причинил никакого вреда. Мун стоял совсем рядом и не чувствовал никакого зловония. Мы наблюдали за всеми четырьмя шарами и видели, как они разлетелись на осколки и исчезли. Ни один не покинул пределов Фалу.
Зилифант неуверенно переводил взгляд с Муна на Пэргастина.
– Правдивы ли его доводы?
– Если быть кратким – да, – ответил Мун.
– Тогда почему же вы не информировали меня раньше?
– Поскольку Риалто признали виновным в других преступлениях, наше свидетельство казалось бессмысленным.
– Только не для меня, – вставил Риалто.
– Возможно.
– А кто рассказал тебе о моем хвастовстве и грязных намеках на твой запах?
Зилифант неуверенно посмотрел в сторону Эйч-Монкура.
– Боюсь, я не помню этого…
Риалто повернулся к Айделфонсу:
– В каких еще преступлениях меня обвиняют? Хуртианкц отозвался на его вызов:
– Ты наложил заклинание на мою шляпу! Ты разослал всем оскорбительные для меня картинки!
– Я не делал ничего подобного.
– Тогда докажи!
– Ты и сам мог бы догадаться. Ведь ясно, что это было сделано тем же человеком, который избил симиода Гилгэда и уничтожил дерево Зилифанта. Я ни в чем не виноват.
Хуртианкц сделал кислую мину.
– Похоже, в твоих словах есть рациональное зерно. Что ж, я отзываю обвинение.
Риалто вышел вперед.
– А теперь: какие еще преступления я якобы совершил? Никто не произнес ни слова.
– В таком случае, выдвигаю обратные обвинения. Я обвиняю членов ассоциации, каждого в отдельности и всех вместе, кроме себя самого, в нескольких тяжких преступлениях.
Маг подал Айделфонсу список своих претензий. С недовольной гримасой Наставник принял его.
– Риалто, ты уверен, что хочешь зайти так далеко? Да, некоторые ошибки имели место, мы признаем это! Так давай же проявим добродетель милосердия и смирения и без всяких обид войдем в будущее! Все твои друзья всегда помогут тебе словом и делом, и вскоре взаимное доверие восстановится! Разве это не наилучший выход?
Риалто задумчиво сцепил пальцы рук.
– Айделфонс, твоя мудрость, как всегда, велика! В самом деле, зачем нам перебирать все подробности этого подлого дела? Каждому члену ассоциации надо лишь принести свои извинения, вернуть мою собственность и возместить ущерб в трехкратном размере – и все будет, как прежде. Эйч-Монкур, почему бы тебе не подать пример?
– Охотно. Но тогда я скомпрометирую остальных. Каково бы ни было мое лично решение, я предпочел бы дождаться голосования, – ответил маг.