л: — Я заплачу, хорошо заплачу, у меня есть много золота… — Он встал, чтобы продемонстрировать предлагаемый гонорар, но Блейд жестом остановил его.
— Как я сюда попал? — повторил он вопрос, не дававший ему покоя.
— Колдовство Опаны, — пояснил маг, и Блейд кивнул, хотя эти слова ничего ему не объяснили. — Сложное колдовство, отняло у меня сил не меньше, чем у тебя… Больше никогда не осмелюсь повторить подобное, мне ведь уже больше двухсот лет… я стар, очень стар… Если бы не моя дочь…
— Двести лет, — задумчиво повторил за чародеем Блейд, хотя его больше беспокоило другое. — Трудно поверить…
Маг скривил губы — это, мол, пустяки, держать себя в хорошей форме. О чем и сказал. И принялся объяснять, какими именно снадобьями и магическими причиндалами обеспечил вызов отважного рыцаря из непостижимо далекого мира, с каким трудом добился сакральной связи с ним, какие божества и духи помогали ему в этом…
Блейд был потрясен — не часто случалось такое с опытном разведчиком. Потрясен не рассказом Толерантада — он слушал в одно ухо — а самим фактом внепланового путешествия. Значит, не только компьютер его светлости лорда Лейтона способен перемещать его в Измерение Икс? Значит, и из чужих миров его тоже могут забрать, дотянувшись магической рукой? Наверно, предыдущие путешествия каким-то образом помогли этому магу вызвать его…
— Я смогу вернуться назад? — перебил Блейд чародея. Голос его был как всегда сух и спокоен, но страх начал проникать в сердце. Всегда, во всех своих смертельно опасных экспедициях (за исключением, возможно, самой первой, в Альбу) он чувствовал за спиной поддержку лорда Лейтона. Он всегда знал, что старый ученый вернет его обратно… а в последних странствиях ему помогало семейство Старины Тилли, все более совершенные модели телепортаторов, помощь которых переоценить было просто невозможно…
Чародей кивнул головой.
— Да, — произнес он. — Ровно через сутки, завтра в полдень — и только завтра в полдень — я смогу вернуть тебя обратно, благородный рыцарь…
— Меня зовут Ричард Блейд, — представился разведчик.
— …благородный рыцарь Ричард Блейд, — повторил маг. — Но я сделаю это, только если ты спасешь мою дочь. Если завтра ты не уйдешь, ты не уйдешь никогда. Останешься в нашем мире.
«Опять шантаж, так всегда и везде, во всех мирах», — устало подумал Блейд. Но он не боялся приключений и опасностей и был готов ко всему.
Он встал с постели, босые ноги коснулись холодного камня. Непроизвольно засунул руку в просторный карман, странник неожиданно обнаружил пачку сигарет и зажигалку. Приятное открытие! Обычно в мирах иных ему приходилось обходиться без табака…
Колдун ждал его решения, но Блейд не торопился. Он закурил, с наслаждением — под удивленным взглядом чародея — выпустил несколько колец дыма, подошел к стоявшему в углу мечу, взвесил его на руке — а хорош, однако! Поставил на место и повернулся к Толерантаду.
— Твоей дочери тоже около двухсот лет? — спросил он, чтобы оттянуть ответ.
— Она… — Чародей встал и заходил по пещере, борясь с какими-то внутренними чувствами. Наконец он, видимо, решил быть откровенным с вызванным из иного мира воином. — Она не родная моя дочь. Я никогда не знал женщин — каждый должен выбирать между плотскими удовольствиями и счастьем познания. Двадцать лет назад я помогал армии царя Маварры и, с помощью моей магии, она вошла в Нагай. Страшное было зрелище… Разрушенные дома, оскверненные храмы, мертвые… много мертвых… Одни трупы остались от жителей города…
Блейд видел с каким трудом даются чародею воспоминания. Толерантад говорил медленно; видно, страшные картины прошлого стояли у мага перед глазами.
— И среди этого царства смерти я услышал крик младенца, — продолжил Толерантад. — Ей было от силы месяцев восемь — только-только оторвана от материнской груди. Она ползала среди мертвых, вся в крови… Она была голодна и испугана, она не могла найти мать… Я взял ее к себе. Она стала мне дороже всего на свете, рыцарь! Я удалился от дел и никогда с тех пор не содействовал войне. У меня есть неприступный замок в Жарре, и я уединился в нем с Веммой — так я назвал девочку — и все силы, все лучшее, что есть в моей душе, я отдал ее воспитанию. Она выросла красавицей и умницей… Тогда я стал отлучаться ненадолго из замка в поисках новых знаний. Потом она захотела посмотреть мир, я не стал возражать. И бандиты этой ненасытной самки, царицы Дельарам, захватили ее в плен! Шахрияр постоянно нуждается в рабах и пленных. Если ты не вырвешь мою дочь оттуда, самое малое, что ей грозит — это быть проданной в рабство. И моих сил не хватит, чтобы что-либо изменить. Ты — моя единственная надежда, рыцарь…
Толерантад замолчал, посмотрел на Блейда, и разведчик неожиданно для себя не смог выдержать умоляющий взгляд чародея.
У него теперь тоже была дочь. И он тоже взял ее к себе восьмимесячным младенцем… В последнем путешествии, в экспедиции в Киртан, он спас от неминуемой смерти юную девушку, отправив ее с помощью телепортатора в подземелье под Тауэром… но… но она превратилась в младенца — в смешную милую малышку, при одном виде которой у Блейда взволнованно билось сердце. Он назвал ее Анной-Марией — в память погибшей в автокатастрофе матери. Блейд вспомнил, как Дж., пользуясь своими связями, составил список достойных семей, готовых взять девочку на воспитание, как он потратил целый уик-энд, объезжая пригороды Лондона — в одном месте не устраивал сад, в другом — вид из окна или район, в третьем — возраст предполагаемых воспитателей… Наконец он нашел достойную семью, и теперь каждый выходной навещал свою дочурку, играл с ней и испытывал ранее неведомое чувства родительского счастья. Он ощущал свою ответственность за ее судьбу… он был готов отдать жизнь за свою дочь… И он должен вернуться ради нее! Во что бы то ни стало! И он должен помочь другому отцу вернуть назад своего ребенка…
Толерантад терпеливо ждал решения благородного рыцаря из иного мира, последней надежды на спасение дочери.
— Что я должен делать? — наконец произнес Блейд.
— Дальше мне нельзя, — сказал Толерантад, — действует заклятье.
Они стояли у расселины шириной не менее семидесяти-восьмидесяти ярдов. Глубину пропасти на взгляд оценить было трудно — может, полмили, а может, и вся миля. Пещера, где нашел себе временное пристанище чародей, находилась неподалеку в горах, в четверти часа отсюда, но Блейд вряд без колдуна нашел бы к ней дорогу.
Толерантад основательно подготовился к операции. Странник был облачен в несколько непривычный, но удобный дорожный костюм, на боку в ножнах висел длинный меч. В мешке были аккуратно уложены поистине царские, расшитые золотом и каменьями одежды. Блейд держал поводья белого коня (настоящего красавца, он знал в этом деле толк!) и слушал последние наставления чародея.
— Через пять часов ты доберешься до Шахрияра. Дорога тут одна, не заблудишься. Там себя сразу не раскрывай. При помощи амулета, что я тебе дал, вот этого, с синим камнем, переселись в мозг какой-нибудь птицы и убедись, что моя дочь все еще там и жива. Если вдруг с ней что-то случится, то тогда… Я не верю, что с нею могут сотворить зло, но если вдруг… тогда привези мне голову царицы. — Колдун многозначительно положил ладонь на рукоять меча Блейда. — Напоминаю — не вздумай вселяться в разум человека, можешь потерять свой собственный… То есть — не можешь, а сразу сойдешь с ума! В разум собаки вселяться тоже не стоит, хотя если очень понадобится, попробуй… А амулет с зеленым камнем поможет тебе ощутить мысли других. — Колдун поправил холстяную рубаху на Блейде, чтобы даже серая железная цепочка не была видна. — Это очень ценные вещи, береги их. Возможно, во всем нашем мире таких больше нет, мне они дорого стоили…
Блейд послушно кивал — мыслями он уже мчался по извилистой горной дороге.
— Ну, поезжай, и да помогут тебе Боги Очарования, — напутствовал Толерантад.
Ведя коня в поводу, странник вступил на шаткий висячий мост — лопнут видавшие виды канаты, и лететь ему вместе с конем в бездонную пропасть…
— Я буду ждать тебя здесь, когда бы ты не появился, — добавил Толерантад. — Помни: я смогу отправить тебя обратно лишь завтра в полдень. Постарайся привезти мою дочь…
— Я выполню твою просьбу, чего бы мне это не стоило, — пообещал Блейд. Он очень хотел вернуться обратно в Дорсет, он уже не проклинал лорда Лейтона и его компьютер, он с радостью хотел бы ощутить за спиной их незримое присутствие. — Я приведу твою дочь, мудрый Толерантад, либо принесу голову этой царицы… Как ее там зовут? Дельарам?
— Да, — подтвердил чародей. — Царица Дельарам, вдова царя Джавада, повелительница Шахрияра и многих других завоеванных ее войсками земель и городов.
— До встречи! — странник решительно направился к ненадежному мостику.
Ричард Блейд дружелюбно потрепал гриву белоснежного скакуна, предоставленного чародеем Толерантадом. Жеребец оказался великолепным, быстрым и выносливым, и он понимал команды с первого крика и жеста. Конь послушно остановился у городских ворот.
— Куда направляешься, ты, инородец? — грубо спросил его неопрятный стражник, с сизым набухшим носом и ужасающими мешками под глазами.
Рука сама потянулась к мечу, но Блейд усилием воли сдержал себя. К воротам подошли еще четыре стражника, выглядевших намного солиднее первого. Конечно, убить оскорбителя, дабы навек замолк поганый язык, — святая обязанность любого благочестивого рыцаря, а он сейчас рыцарь. Но ни в коем случае нельзя забывать о деле, ради которого он прибыл к стенам Шахрияра. Он ясно чувствовал, что цель его путешествия — дочь старого Толерантада — рядом, совсем близко, где-то в центре этого аляповатого, кичившегося безвкусной роскошью, огромного людского муравейника.
— Я прибыл сюда по особому фирману вашей государыни, — сказал Блейд. Он пытался прочувствовать мысли стражников, но ему это не удалось; либо он еще не очень хорошо овладел амулетом чародея — что маловероятно, так как у него имелся обширный опыт ментальных упражнений, — либо мысли стражников были чересчур путаны и несвязны.