31(1) В это же время, поскольку Кассий поднял мятеж в бытность свою наместником Сирии, в состав которой входила его родина, был принят закон о том, что никто не должен управлять той провинцией, с которой связан своим происхождением. Также сенат постановил, чтобы Марку и Фаустине в храме Венеры и Ромы были воздвигнуты серебряные статуи и сооружен алтарь, на котором бы все девушки, выходящие замуж в Городе, совершали жертвоприношения вместе со своими женихами,(2) а также чтобы всякий раз, когда император собирался посмотреть на игры, в театр вносили в кресле золотое изображение Фаустины и устанавливали его в том самом месте, с которого она при жизни имела обыкновение смотреть представление, и чтобы вокруг него рассаживались наиболее влиятельные женщины.
(3) Когда Марк прибыл в Афины и принял посвящение в таинства, он не только предоставил почести афинянам, но и на благо всего рода человеческого поставил в Афинах наставников во всех науках, назначив им ежегодное жалованье.32(1) По прибытии в Рим он обратился с речью к народу, и, когда среди прочего упомянул о том, что отсутствовал в течение многих лет, собравшиеся закричали «восемь» и показали это на пальцах, с тем чтобы получить такое же количество золотых на пиршество, он улыбнулся и сам сказал «восемь», после чего раздал им по двести денариев, сколько они никогда прежде не получали.(2) И он этим не ограничился, но всем задолжавшим в императорскую казну и государственное казначейство простил все долги за сорок пять лет, за исключением пятнадцати лет при Адриане, и приказал сжечь на форуме все записи, относящиеся к этим долгам.
(3) Многим городам он пожаловал деньги, в том числе и Смирне, которая сильно пострадала от землетрясения, и поручил ее восстановление сенатору преторского ранга. Я поэтому удивляюсь, что и теперь находятся люди, которые упрекают его в отсутствии великодушия, ибо, действительно отличаясь в целом исключительной бережливостью, он тем не менее никогда не уклонялся ни от каких необходимых расходов, хотя, как я сказал, он не обременял никого денежными поборами и был вынужден тратить очень большие суммы сверх обычных расходов.
33(1) Когда же положение дел со скифами снова потребовало его внимания, он раньше, чем ему хотелось бы, женил своего сына на Криспине. Дело в том, что Квинтилии, хотя их было двое и отличались они умом, храбростью и большой опытностью, не могли завершить войну, и поэтому сами императоры вынуждены были выступить в поход.(2) Марк также просил сенат выделить деньги из государственной казны не потому, что не имел права распоряжаться этими средствами, но потому, что считал, что все средства, как эти, так и прочие, принадлежат сенату и народу. «Ибо у нас, — говорил он, обращаясь к сенату, — совсем нет никакой собственности, так что даже тот дом, в котором мы живем, является вашим».(3) Сказав так, он метнул окровавленное копье, хранившееся в храме Беллоны, на вражескую территорию (об этом я слышал от людей, которые присутствовали при этом) и выступил в поход; ведение боевых действий он поручил Штерну, отдав под его начало крупные военные силы. И варвары, хотя и оказывали сопротивление в течение целого дня, были полностью разбиты римлянами,(41) и Марк в десятый раз был провозглашен императором.
18(1) Язиги прислали посольство и просили освободить их от некоторых из взятых ими на себя по договору обязательств; и им были предоставлены кое-какие уступки, с тем чтобы они не сделались совершенно враждебными. Впрочем, и раньше ни они, ни буры не желали стать союзниками римлян до тех пор, пока не получили от Марка заверений, что он непременно доведет войну до самого конца. Дело в том, что они боялись, что он, как и прежде, примирится с квадами и оставит их один на один с врагами, обитающими по соседству.
19(1) Марк принял посольства, прибывшие от чужеземных народов, однако отнесся ко всем не с одинаковой благожелательностью, но в зависимости от того, был ли кто из них достоин получить права гражданства, или освобождение от повинностей, бессрочные или временные льготы по уплате податей, или даже иметь постоянное содержание.(2) И поскольку язиги оказали ему наибольшее содействие, он освободил их от многих наложенных на них ограничений, точнее от всех, за исключением тех, что касались их совместных собраний и торговли, а также запрета пользоваться собственными лодками и занимать острова на Истре. Он также позволил им проходить через Дакию для общения с роксоланами всякий раз, когда наместник этой провинции даст им на то разрешение.
20(1) Что касается квадов и маркоманов, приславших посольства, то двадцать тысяч воинов, размещенных в крепостях во владениях обоих этих народов, не позволяли им ни пасти скот, ни возделывать землю, ни заниматься в безопасности чем-либо еще, но следили за тем, как они выдают находившихся у них перебежчиков и многочисленных пленников, при этом сами воины не подвергались никаким серьезным лишениям, так как имели и бани, и обилие всех необходимых припасов.(2) Поэтому квады, не желая терпеть у себя эти гарнизоны, предприняли попытку переселиться всем народом в пределы семнонов. Однако Антонин, заранее узнав об их намерении, преградил дороги и воспрепятствовал их уходу. Таким образом, это свидетельствует о том, что он хотел не завладеть их землей, но наказать этих людей.
21(1) Наристы, страдая от лишений, перебежали на нашу сторону сразу в количестве трех тысяч человек и получили землю на нашей территории.
33(42) И если бы Марк прожил подольше, он овладел бы всей этой страной; однако он скончался в семнадцатый день марта, но не от болезни, которой тогда страдал, а, как я узнал из достоверного источника, от злоумышления врачей, которые желали угодить Коммоду.34(1) Готовясь принять смерть, он поручил своего сына попечению воинов (ибо не желал, чтобы считали, будто тот ускорил его кончину), а военному трибуну, просившему назвать пароль, сказал: «Ступай к восходящему солнцу, ибо я уже клонюсь к закату». После его кончины в числе прочих почестей ему была установлена прямо в здании сената золотая статуя. Так Марк ушел из жизни.
(2) Марк отличался такой богобоязненностью, что в неприсутственные дни жертвоприношения совершал дома. Он обладал всеми возможными доблестями и правил лучше всех, кто когда-либо был у власти; и хотя не мог похвастаться телесной силой, закалил свое очень немощное тело, сделав его исключительно выносливым.(3) Большую часть своей жизни он посвятил делам милосердия; именно поэтому, по-видимому, и был им построен на Капитолии храм Милосердия, которому он, однако, дал необычное и прежде неизвестное имя. Сам он был далек от любых прегрешений и ни добровольно, ни против воли их не совершал, но к чужим прегрешениям, в особенности со стороны своей жены, он относился снисходительно и никогда их не выискивал и не наказывал за них.(4) Если же кто-то хорошо проявлял себя на каком-либо поприще, того он хвалил и использовал для этого дела, а на прочие его поступки не обращал внимания, говоря, что никому не дано сделать людей такими, какими хотелось бы их видеть, и поэтому приходится использовать их такими, какие они есть, там, где каждый из них способен послужить государству. То, что сам он всё делал без всякого притворства, но в силу своей доблести, не подлежит никакому сомнению.(5) Ибо, хотя он прожил пятьдесят восемь лет, десять месяцев и двадцать два дня, из коих немалую часть он был помощником Антонина, а сам был императором девятнадцать лет и одиннадцать дней, тем не менее от начала и до конца он оставался одним и тем же и ни в чем не изменился к худшему. Вот каким без преувеличения совершенным и чуждым всякой неискренности мужем он был.
35(1) Очень многим он был обязан своему образованию, ибо был искушен как в красноречии, так и в философских учениях: в первом его наставниками были Корнелий Фронтон и Клавдий Герод, а в философии — Юний Рустик и Аполлоний из Никомедии, которые оба преподавали Зеноново учение.(2) Поэтому-то очень многие изображали из себя философов, рассчитывая разбогатеть благодаря императору. Однако более всего своим возвышением Марк был обязан собственным природным качествам, ведь еще до общения с этими учителями он ревностно стремился к добродетели. Еще ребенком он производил на всех своих многочисленных родственников, влиятельных и богатых, столь приятное впечатление,(3) что все его любили; и после того как именно по этой причине Адриан принял его в свой род, он не возгордился, но, несмотря на свой юный возраст и имя Цезаря, преданнейшим образом служил Антонину на всем протяжении его правления и, нисколько не тяготясь, выказывал уважение другим выдающимся мужам.(4) Самых достойных из них он, прежде чем посетить своего отца, радушно приветствовал в доме Тиберия, где жил, и при этом не только не облачался в пышный наряд, подобающий его сану, но вообще одевался как частный человек и принимал посетителей в тех же покоях, где спал. Многих он навещал, когда они болели, и никогда не упускал возможности посетить своих наставников.(5) Он всегда носил темный плащ, если только не отправлялся куда-нибудь, сопровождая своего отца, и никогда не пользовался лично для себя факелоносцем для освещения пути. Назначенный предводителем всаднического сословия, он приходил на форум вместе с остальными всадниками, хотя и был Цезарем. (6) Его, таким образом, отличало особое врожденное благородство, которому еще больше достоинства придавала его образованность. Он всегда ревностно отдавался занятиям как греческим и латинским красноречием, так и философией, даже после того, как стал уже зрелым мужем и жил в ожидании императорской власти.36(1) Еще до того, как он получил имя Цезаря, ему приснилось, что он имеет плечи и руки из слоновой кости и пользуется ими совершенно так же, как и прочими своими членами.
(2) Из-за непрерывных и весьма усердных занятий он изрядно ослабел телом, хотя поначалу отличался такой силой, что упражнялся в тяжелом вооружении и на охоте поражал с коня диких кабанов; не только в ранней юности, но и позже он большинство писем своим близким друзьям писал собственноручно.(3) Однако на его долю не выпало того счастья, коего он заслуживал, ибо он не отличался телесным здоровьем и на протяжении почти всего своего правления сталкивался с неисчислимыми бедствиями. Я же, однако, скорее именно поэтому и удивляюсь ему, поскольку среди стольких ужасных и небывалых событий он и сам остался в живых, и сохранил державу.(4) Только одна вещь не позволила ему достичь счастья, а именно то, что, воспитав своего сына и дав ему насколько возможно лучшее образование, он совершенно в нем разочаровался. Но об этом речь будет дальше; ибо история наша теперь переходит от золотого царствования к царству железа и ржавчины, каким оказалось в то время государство римлян.