Римская история. Книги LXIV-LXXX — страница 48 из 49

Аврелий Зотик, уроженец Смирны, получивший в силу занятия своего отца прозвище Мясник, внушил ему как горячую любовь, так и лютую ненависть и по этой причине остался жив.(2) Этот Аврелий не только всем телом был красив, ибо являлся атлетом, но и значительно превосходил остальных людей величиной своего мужского органа. Соглядатаи, собиравшие подобные сведения, доложили об этом императору, и тогда Аврелий был внезапно схвачен и доставлен в Рим в сопровождении огромной свиты, какой не было ни у Абгара в правление Севера, ни у Тиридата при Нероне.

(3) Он был назначен спальником прежде, чем Сарданапал его увидел, удостоился имени деда императора Авита и, увенчанный гирляндами, словно на празднике, вошел во дворец, освещенный множеством факелов. Заметив его, Сарданапал вскочил, прихорашиваясь,(4) и, когда тот обратился к нему с обычным приветствием: «Здравствуй, господин император!», удивленно изогнув по-женски шею и бросив на него томный взгляд, ответил без колебания: «Не называй меня господином, ибо я — госпожа».(5) Сарданапал немедленно принял вместе с ним ванну, и, обнаружив, что молва о нем — сущая правда, воспылал еще большей страстью, и, улегшись с ним в обнимку, принял трапезу, прислонившись к его груди, словно возлюбленная.(6) Гиерокл, опасаясь, как бы Аврелий не покорил императора еще больше, чем он, и не причинил бы ему зла, как это часто бывает у соперников в любви, при помощи благосклонных к нему виночерпиев подмешал Аврелию какое-то снадобье, которое ослабило его мужскую силу. И после ночи мучительного бессилия он лишился всех почестей, которых удостоился ранее, был изгнан из дворца, из Рима, а затем вообще из Италии, но это спасло ему жизнь.

(7) Сарданапал настолько погряз в разврате, что даже обращался к лекарям с просьбой путем рассечения создать в его теле женский орган, посулив им за это огромную сумму денег.

17(1) Сарданапалу самому в скором времени суждено было понести в высшей степени заслуженное наказание за свою порочность. Ибо, совершая или допуская подобные деяния, он вызвал ненависть и народа, и солдат, к которым питал наибольшее расположение, и в конце концов был убит в самом лагере.

Авит, как сообщает Дион, упрашивал лекаря применить свое искусство и сделать ему спереди надрез так, чтобы он стал двуполым.

Лже-Антонин вызывал у воинов презрение и был ими убит. Ибо, если люди, в особенности вооруженные, привыкают с пренебрежением относиться к правителям, они уже не знают меры в том, чтобы потакать своим желаниям, и держат наготове оружие против того, кто предоставил им такую возможность.

(2) Вот как это произошло. Он привел своего двоюродного брата в сенат и, поставив по обеим сторонам от него Месу и Соэмиду, произвел обряд усыновления, себя же поздравил с обретением столь взрослого сына, хотя сам был немногим старше его, и заявил, что воздержится от того, чтобы иметь других детей, дабы не создавать хлопот для домочадцев.(3) Он утверждал, что совершить усыновление ему приказал Элагабал, так же как и назвать приемного сына Александром. Я же в свою очередь убежден, что это действительно произошло благодаря вмешательству какого-то божества, но сужу об этом не по его словам, а по брошенной ему кем-то фразе об Александре из Эмесы, который придет ему на смену, и по событиям в Верхней Мёзии и Фракии.18(1) Дело в том, что незадолго до этого некий призрак, именующий себя Александром Македонским и всей своей внешностью и одеянием на него похожий, неизвестно как появившись в окрестностях Истра, начал оттуда свой путь и проследовал через Мёзию и Фракию, пируя в окружении четырехсот мужей, снабженных тирсами и шкурами молодого оленя, и не причиняя никому зла.(2) Все, кто находился тогда во Фракии, пришли к выводу, что кров и пища предоставлялись им исключительно за счет государства, и ни одно должностное лицо, ни один воин, ни прокуратор, ни правители провинции не осмелились воспротивиться ему словом или делом, и он, совершая свой путь в дневное время, словно в торжественной процессии, достиг, как сам предсказывал, Византия.(3) Затем, отправившись морским путем, он сошел на берег в Халкедонии и там, совершив какие-то священные обряды и похоронив деревянную лошадь, исчез. Об этой истории я узнал, находясь еще в Азии до того, как что-либо случилось с Бассианом в Риме.

(4) В этот день он заявил следующее: «Мне не нужны титулы, добытые войной и кровью. Достаточно того, что вы зовете меня «Благочестивым» и «Счастливым».

Лже-Антонин, удостоившись похвалы от сената, сказал: «Да, вы любите меня и, Юпитер свидетель, любят и народ, и войска, расположенные в дальних краях. Тем не менее преторианцам, которых я одариваю столькими дарами, я не нравлюсь».

19(11) До тех пор, пока Лже-Антонин был по-доброму расположен к своему двоюродному брату, он оставался в безопасности. Когда же он стал подозревать всех граждан и узнал, что благосклонность они питают исключительно к этому мальчику, он решился переменить свое к нему отношение и делал всё, чтобы его уничтожить.

(1а) Когда же какие-то люди, осуществлявшие судебную защиту совместно с Лже-Антонином, упомянули о том, как счастлив он был, занимая должность консула вместе со своим сыном, он ответил: «Я буду гораздо счастливее в следующем году, ибо собираюсь сделать своим коллегой по консулату родного сына».

Рис. Александр Север

(I2) Когда Сарданапал попытался избавиться от него, он не только ничего не добился, но и сам навлек на себя опасность быть убитым.(2) Ибо Александра бдительно охраняли и мать, и бабка, и солдаты, а преторианцы, узнав об учиненном Сарданапалом покушении, пришли в негодование, и волнения среди них утихли лишь тогда, когда император пришел к ним в лагерь вместе с Александром,(3) долго выпрашивал у них прощение и по их требованию вынужден был выдать им соучастников своих бесчинств. О Гиерокле он и множество жалобных речей произнес, и слезы горькие лил, и, указав на свою шею, воскликнул: «Уступите мне лишь одного этого человека, в чем бы вы его ни подозревали, или убейте меня». Так ему с трудом удалось их умилостивить.(4) Сам он тогда едва спасся. Ибо даже бабка его питала к нему ненависть за его деяния, свидетельствовавшие о том, что он не был сыном Антонина, и склонялась на сторону Александра как подлинного представителя этого рода.20(1) Затем, когда он вновь устроил заговор и преторианцы опять взбунтовались, он вместе с мальчиком прибыл в лагерь, где ему сообщили, что он находится под стражей и будет казнен, поскольку матери их стали враждовать более открыто, чем прежде, и взволновали солдат. Тогда он попытался бежать,(2) и ему удалось бы ускользнуть, спрятавшись в сундук, если бы он не был обнаружен и убит на восемнадцатом году жизни. Его мать погибла вместе с ним, ибо она обхватила его и крепко к нему прижалась. Им отрубили головы, а тела обнаженными протащили сначала через весь город, затем тело женщины где-то бросили, а его швырнули в реку.

21(1) Вместе с ним погибли и Гиерокл, и префекты, и Аврелий Евбул. Последний был родом из Эмесы и отличился такой распущенностью и порочностью, что народ даже потребовал его выдачи. Этот человек ведал счетами императорской казны, и не было ничего, что он бы не отобрал в казну. Фульвий, префект Города, погиб тогда вместе с ним.(2) Его должность, так же как и в случае с его предшественником, занял Комазон. Ибо, подобно тому, как на театральный помост принято выносить маску в перерыве между действиями комедии, так и Комазона в свое время назначали на освобождавшийся пост префекта Города. Что же касается самого Элагабала, то он был изгнан из Рима навсегда.

(3) Такова была участь Тиберина, и никому из тех, кто поддержал его восстание и достиг могущества в его правление, не удалось спастись, кроме одного человека.

LXXX 1(1) После него императором немедленно стал Александр, который вверил командование преторианцами и всё управление державой Домицию Ульпиану.

(2) Эти события описал я настолько подробно, насколько в каждом случае было мне по силам, однако я не могу рассмотреть то, что последовало далее, с такой же степенью подробностей, так как подолгу отсутствовал в Риме. Дело в том, что, вернувшись из Азии в Вифинию, я там захворал, а оттуда поспешил в Африку для исполнения обязанностей наместника;(3) по возвращении же в Италию я, можно сказать, тотчас был направлен управлять сначала Далмацией, а потом Верхней Паннонией; и хотя после этого я прибыл обратно в Рим и Кампанию, однако незамедлительно отправился на родину.2(1) Вот почему я-не мог последующие события изложить так же, как предыдущие, но тем не менее в основных чертах я расскажу обо всем, что произошло до моего второго консульства.(2) Ульпиан исправил многие нарушения, допущенные Сарданапалом, но, казнив Флавиана и Хреста с тем, чтобы занять их пост, он и сам немногим позднее пал от рук напавших на него ночью преторианцев и не нашел спасения, бросившись во дворец и ища убежища у самого императора и его матери.(3) Еще при его жизни ссора великая приключилась между народом и преторианцами из-за какого-то пустяка, так что в течение трех дней они сражались друг с другом и с обеих сторон были большие потери. Когда солдаты были уже близки к поражению, они ринулись поджигать дома, и тогда граждане, опасаясь, как бы не сгорел весь город, были вынуждены вступить с ними в переговоры. Помимо этих событий Эпагат, который оказался главным виновником смерти Ульпиана, был отправлен в Египет будто бы в качестве наместника, но на самом деле для того, чтобы уберечь Рим от волнений, которые случились бы, если бы он подвергся наказанию в Городе. Из Египта Эпагат был отправлен на Крит и там казнен.

3(1) Держава сотрясалась от множества мятежей, устроенных разными людьми, что давало повод для беспокойства, но все эти выступления удалось подавить.

Наиболее тревожной была обстановка в Месопотамии, которая внушила подлинный ужас всем людям не только в Риме, но и повсеместно. (2) Ибо некий перс Артаксеркс, разгромив в трех битвах парфян и убив их царя Артабана, пошел войной на Атру с тем, чтобы из этой крепости совершать в дальнейшем нападения на римлян. Ему удалось пробить брешь в стене, но, потеряв множество солдат, попавших в засаду, он отступил и направился в Мидию.