Каракалла мыслил глобальными категориями. Судя по произведениям скульпторов, создававших его бюсты в стиле барокко, он предпочитал видеть себя в образе Бога-Солнца или Александра Великого, покорившего весь мир и подарившего ему всеобщее гражданство. Соответственно он строил планы о покорении Парфии, что не удалось даже Траяну. В 214 г. Каракалла собрал на Данувии огромную армию для восточного похода, включая шестьдесят тысяч человек в составе фаланг, экипированных подобно македонцам прежних времен. В следующем году император вторгся на территорию Парфии и успешно расширил границы провинции Месопотамии, однако попытка покорить Армению оказалась бесплодной. В 216 г. Каракалла начал поход в Мидию, но вынужден был вернуться к месопотамским рубежам. В это время преторианский сопрефект Макрин, в ведении которого находилась императорская переписка, из писем своего господина понял, что его собственная жизнь оказалась под угрозой. Поэтому когда Каракалла во время поездки верхом из Эдессы в Карры (он хотел посетить расположенный в этом городе храм бога Луны) спешился, чтобы облегчиться, один из солдат по приказу Макрина ударил его кинжалом, а офицеры стражи докончили дело.
Дион Кассий отмечал, что отношение сенаторов к Каракалле было чрезвычайно критическим. Император был хитер, сообразителен и не останавливался перед применением насилия, унаследовав эти качества от своего отца. Его увлекали физические упражнения: он любил скачки на лошадях, плавание и получал удовольствие от кровопролитных состязаний. Каракалла имел обыкновение без раздумий говорить все, что приходило ему в голову, не спрашивая советов или мнения знатоков. Дион Кассий полагал, что у Каракаллы было больное тело и помутненный рассудок.
ГЕТА
Гета (Публий Септимий) (император-соправитель, февраль — декабрь 211 г. или, возможно, начало 212 г.) был младшим сыном Септимия Севера и Юлии Домны, он родился в 189 г. В 197 г. сопровождал отца, мать и старшего брата Каракаллу в парфянской войне. На следующий год после победы Севера под Ктесифоном его объявили Цезарем, а Каракалла в то же время получил титул Августа.
В 199–202 гг. Гета много путешествовал: сначала поехал на Восток, затем — во Фракию, Мезию и Паннонию. В 203–204 гг. он отправился вместе с Севером и Каракаллой в родную им Северную Африку. В 205 г. Гета стал соконсулом Каракаллы, но уже тогда отношения между ними были неприязненными. Тесть Каракаллы, префект Плавтиан, счел за лучшее сдерживать их вражду, но после его убийства молодые люди, согласно Диону Кассию, «в своем поведении более ни перед чем не останавливались».
«Они насиловали женщин и надругались над мальчиками, они растрачивали деньги и избирали в товарищи гладиаторов и возниц, соревнуясь друг с другом в бесчинствах, и их соперничество было преисполнено раздорами; если один принимал какую-то сторону, то второй непременно поддерживал противоположную. И настолько никто из них не хотел уступать, что однажды в пылу бешеной скачки Карахалла выпал из двухколесной колесницы и сломал себе ногу».
Стараясь примирить сыновей, Север большую часть 205–207 гг. держал их при себе в Кампании. С той же целью в 208 г. он вновь назначил братьев соконсулами. В том же году они отправились с родителями в Британию. Гета остался с матерью в Эбораке, в 209 г. он принял управление провинцией Британия и к прочим императорским титулам получил титул Август — на одиннадцать лет позже Каракаллы, который был старше его всего на один год. Отныне полное имя Геты стало таким: «Император Цезарь Публий Септимий Гета Пий Август»; а еще год спустя к нему добавилось звание «Британник».
Перед смертью в 211 г. Север завещал сыновьям жить в согласии, но после их восшествия на престол стало ясно, что надежды на это весьма призрачны. В дальнейшем соперничестве Каракалла захватил инициативу и всегда действовал абсолютно самовольно, не спрашивая мнения брата. Он быстро заключил мир с каледонцами, чтобы вернуться в Рим и укрепить свои позиции в столице. Он сразу избавился от советников отца, пытавшихся во исполнение последней воли прежнего государя убедить Каракаллу наладить отношения с братом. Армия, по-видимому, тоже симпатизировала Гете, который к тому же внешне бьш очень похож на отца.
Взяв с собой прах Севера, братья в сопровождении Юлии Домны направились в Рим. Их взаимная ненависть была столь велика, что в пути они не останавливались в одном доме и не ели за одним столом, опасаясь отравления. Оба стремились поскорее оказаться в столице, где могли чувствовать себя в большей безопасности. По приезде в Рим, после похорон и обожествления Севера, они поселились в противоположных концах дворца, и каждый имел собственную многочисленную стражу. Дело шло к территориальному разделу Империи, по которому Гете отходила Азия, а Каракалле — Европа. Однако Юлия Домна воспротивилась этой идее, заявив: «Вы можете разделить Империю, но не сможете разделить свою мать». Этот вариант мог оказаться временным решением, но Юлия Домна, очевидно, опасалась полностью утратить свое влияние.
Как следствие, Каракалла решил убить брата во время праздника Сатурналий, но план провалился, поскольку поползли слухи о его намерениях. Гета увеличил охрану, солдаты и атлеты дежурили у его покоев день и ночь. Тогда Каракалла избрал иную стратегию. Он предложил Юлии Домне пригласить их обоих — без сопровождающих — в свои покои для примирения. Когда Гета вошел в комнату, центурионы Каракаллы набросились на него и зарубили мечами. (Впоследствии история обросла мелодраматическими подробностями — будто бы Гета бросился к матери, прося у нее защиты, и офицеры убили его в ее объятиях.) Каракалла объявил, что Гета замышлял против него заговор, и, несмотря на волнения в альбанском легионе, получил поддержку преторианцев и сената. Имя Геты было вычеркнуто из летописей, а его сторонники уничтожены.
Вопреки утверждениям Диона Кассия о невоздержанности Геты, историк более позднего времени, Виктор, говорил, что он был вежливым и уравновешенным юношей — в противоположность Каракалле. Historia Augusta сообщает:
«Всегда ненавидимый братом, Гета руководствовался советами отца и относился к матери с большей любовью, чем брат. Он обладал звучным голосом и слегка заикался. Он так любил элегантно одеваться, что отец подшучивал над ним. Если он что-то получал от родителей, то тратил все на обновки и ничего никому не давал… В юности его считали приятным компаньоном… В литературе он отдавал предпочтение писателям давних времен… На его похоронах никто не сомневался, что хоронят человека, убитого родным братом».
МАКРИН
Макрин (Марк Опеллий) (апрель 217 — июнь 218 гг.) родился в 164 г. в бедной семье из Цезареи (Йол) в Мавритании, a Historia Augusta приводит сведения, никем более не подтвержденные, о том, что в молодости он с успехом служил гладиатором, егерем и курьером. Впоследствии Макрин перебрался в Рим, где добился звания юриста и стал официальным советником Плавтиана, префекта претория при Септимии Севере, умершего в 205 г.; он следил также за торговлей на Виа Фламиния и управлял имениями Севера как procurator thesaurorum.
В 212 г. Каракалла назначил его сопрефекгом претория вместе с Оклатинием Адвентом, который был повышен из рядовых. В 216 г. Макрин участвовал в парфянском походе императора и уже на следующий год получил консульский статус (ornamenta consularia). Весной того же года, однако, во время пребывания в Месопотамии Макрин обнаружил послание императору; в нем указывалось, что, по предсказаниям астрологов, он представляет угрозу для Каракаллы (и действительно, 8 апреля император был убит). Убийство совершил некий Марциалис по наущению Макрина. Он был схвачен и убит императорской стражей. Отсутствие на месте преступления и показное сожаление по поводу смерти своего господина не могли скрыть ведущую роль Макрина в этом убийстве. Но, так или иначе, через два дня солдаты воздали Макрину императорские почести.
На римском троне он был не первым выходцем из Мавретании, но первым, кто при восшествии на престол не принадлежал к сословию сенаторов. Более того, своим возвышением он был обязан армии и открыл долгую череду «солдатских императоров», которые занимали трон таким же образом. Макрин также хорошо понимал, что его популярность в армии недостаточно прочна и может быстро развеяться, если у солдат возникнут серьезные подозрения в его причастности к убийству Каракаллы, пользовавшегося большой любовью армии; поэтому он не порицал своего предшественника (и жертву), а активно добивался его обожествления. Кроме того, на монетах среди его имен было и имя Север — неизвестно, было ли оно дано ему при рождении, но это кажется маловероятным. Надеясь на установление династии, Макрин поместил на монетах изображение своего девятилетнего сына Диадумена, называя его Антонином Цезарем, «Предводителем Молодежи» (PRINCEPS IVVENTVTIS) и «Надеждой Государства» (SPES PVBLICA).
Хотя Макрин занял императорское место, не заручившись предварительно поддержкой сената, сенаторы из ненависти к Каракалле предпочли признать его и поспешно утвердили все его титулы и привилегии. Макрин тактично принес извинения за свое несенаторское происхождение и обещал править подобно Марку Аврелию и Пертинаксу. И хотя сенаторы были не очень довольны назначением Оклантиния Адвента (автора идеи увеличения налогов при Каракалле) городским префектом, восстановление института выездных судей и амнистию политических заключенных они встретили с явным одобрением. Однако все оказалось напрасным, поскольку Макрин не смог сохранить лояльность армии. В первую очередь причиной тому послужило непопулярное политическое решение восточной проблемы. Коронование в Армении Тиридата II, сына взятого Каракаллой в плен монарха, означало выход этой страны из-под римского контроля. Престиж Макрина пострадал еще сильнее после его неудачной попытки остановить парфянского царя Артабана V, который вторгся в Месопотамию, отвергнув предложение императора о мире. Вопреки тому, что в монетной чеканке была увековечена «Победа над Парфией», трехдне