Теперь римский мир оказался поделенным между Константином (к этому времени покончившим с Максенцием в битве у Мульвиева моста) и Лицинием. В начале 313 г. в Медиолане Лициний справил свадьбу с Констанцией, а в июне того же года, по возвращении в Никомедию, издал послание, в котором предоставлял христианам полную свободу вероисповедания на условиях, согласованных прежде в Миланском эдикте (см. Константин). Лициний начал утверждать, что его родословная восходит к императору Филиппу, который, как считалось, был сторонником христиан (в противовес Константину, утверждавшему, будто он происходит от Клавдия Готского). Он счел Миланский эдикт весьма удобным оружием против Максимина и согласился признать Константина старшим августом в обмен на право издавать законы на своей части Империи.
Однако Лициний воспротивился намерению Константина назначить своего зятя Басснана цезарем, ответственным за Италию и данувийские провинции, так как считал, что тот будет орудием в руках Константина, и в 314 г. подговорил его поднять мятеж. Но предательство раскрылось, и спустя два года между двумя императорами началась война. Лициний, потерпевший поражение при Цибалах в Паннонии от численно превосходящих сил противника, отступил к Адрианополю, где самочинно провозгласил Аврелия Валерия Валента, командующего пограничными войсками в Верхней Мезии, августом Запада, противопоставив его Константину. После второго сражения на Ардиенском поле, не принесшего успеха ни одной из сторон, был заключен договор о разделе сфер влияния. Ставшего ненужным Валента убили, а приданувийские провинции и Балканы, за исключением Фракии, отошли к Константину. Лициний, со своей стороны, сохранил полную свободу действий в восточной части империи.
В ознаменование видимого примирения в 317 г. в Сердике были провозглашены три новых цезаря: сын Константина Крисп, младенец Константин младший и новорожденный сын Лициния и Констанции, носивший имя отца. Опасность гражданской войны была на несколько лет устранена, но отношения между императорами очень скоро вновь начали ухудшаться. В частности, в то время как Константин стал благоволить к христианам, Лициний пришел к заключению, что союз государства и христианской общины, к которому стремился Константин, является трагической ошибкой. Он решил подавить в зародыше могущество церкви и в 320 и 321 гг. предпринял в этом направлении решительные меры: запретил синоды, ограничил деятельность духовенства и изгнал христиан с государственных постов.
По мере углубления различий в политике двух частей Империи начали возникать сложности с ежегодным назначением консулов; должность эта, хоть и стала всего лишь почетной обязанностью, была удобной возможностью представить общественности сыновей и приучить их к появлению на публике. По традиции, эти назначения согласовывались между правителями, но к 321 г. у Лициния сложилось убеждение, будто Константин несправедливо распределяет их в пользу своих сыновей. Последовало заявление о разрыве отношения, и стало ясно, что новая гражданская война не за горами.
Скоро нашелся и повод к войне. В 322 г. Константин, отражая вторжение готов, зашел на территорию Лициния. И хотя в случае вражеского нападения подобные действия вроде бы допускались договором 314 г., Лициний решил считать это нарушением условий договора. Весной 324 г. была объявлена война. Лициний, разместивший ставку в Адрианополе, имел в распоряжении 150 тысяч пехотинцев и 15 тысяч всадников, а у входа в Геллеспонт стояло 350 кораблей под командованием Абанта. Константин выступил ему на встречу из Фессалоники со 120 тысячами пехотинцев и 10 тысячами всадников, оставив в тылу 200 военных кораблей и 2 тысячи транспортных судов под командованием своего сына Криспа. 3 июля Лициний потерпел жестокое поражение в сухопутном сражении и отступил к Византию; вскоре и его флот понес крупные потери. Однако Бизантий не был блокирован, и Лициний переправился через Босфор к Халкедону. Здесь он выдвинул Мартиниана, своего высшего чиновника в августы-соправители (точно так же, как восемью годами ранее назначил Валента), поручив ему не дать Константину переправиться через пролив и выпустив в честь него монеты в Никомедии. Но Константин с флотилией из легких судов избежал встречи с Мартинианом и высадился на азиатском побережье. 18 сентября в сражении при Хрисополе он одержал решающую победу над Лицинием, который бежал в Никомедню с тридцатью тысячами и вскоре попал в плен.
Сестра Константина, Констанция, обратилась к нему с просьбой сохранить жизнь Лицинию и Мартиниану, и их отправили под домашний арест в Фессалонику и Каппадокию соответственно. Однако Лициния вскоре обвинили в том, что он строит планы возврата к власти с помощью готов, и Константин, то ли тайно, то ли с одобрения сенаторов, приказал умертвить его. В 325 г. та же участь постигла Мартиниана. Лициний Младший утратил титул цезаря, а спустя два года его убили в Поле. О другом отпрыске Лициния, который был незаконнорожденным, но впоследствии признанным сыном, имеются сведения от 336 г.: его низвели до положения раба, каковой и была его мать, и он работал вместе с женщинами на императорской ткацкой фабрике в Карфагене.
Трудно судить о достоинствах императора Лициния, поскольку за сопротивление шагам Константина навстречу христианам он подвергся самому решительному поношению. Так, современный автор называет его самым отвратительным из всех жестоких людей той эпохи, эгоистичным, ограниченным и холодно безжалостным. Его религиозная политика представляется, по меньшей мере, непоследовательной и не заслуживающей доверия то ли потому, что он делал неискренние заявления, то ли не мог решить, на чем остановиться. Свидетельством его жесткости служит то, что он вырезал семьи и сторонников соправителей-тетрархов после падения Максимина II Дазы. В его длительных, ухудшающихся отношениях с Константином (хотя вина лежит на обеих сторонах) более виноватым кажется Лициний, так как именно он подло поступил с Бассианом в 314 г., без каких-либо оснований разобиделся десятилетие спустя и, возможно, продолжал строить козни, когда все потерял. И все же он, как и другие правители той эпохи, был умелым полководцем. Именно благодаря этому он заслужил поддержку Галерия, сумел одержать победу над Максимином II Дазой и обеспечил себе более длительное правление, чем большинство его современников. Но каким бы хорошим полководцем он ни был, его военные способности уступали таланту Константина, и именно поэтому он в конечном итоге проиграл.
МАКСИМИН II ДАЗА
Максимин II Даза (император-соправитель, 310–313 гг.) был сыном сестры Галерия, усыновившим его и обеспечившим быстрое продвижение на военном поприще, где он дослужился до должности трибуна. После отказа Диоклетиана и Максимиана от власти в 305 г. Дазе присвоили титул цезаря, и он получил в дар от Диоклетиана его пурпурную мантию. Он принял имя Гая Галерия Валерия Максимина, обручил свою младшую дочь с сыном Галерия и получил в управление самые восточные провинции и Египет.
Максимин с особой жестокостью продолжал начатые Диоклетианом преследования христиан. В первом указе, выпущенном в 306 г., он требовал от наместников принуждать всех мужчин, женщин и детей приносить жертвы языческим богам. В Антиохии и в Сирии-Палестине (Иудее) он самолично проверял исполнение этого указа. Затем на некоторое время гонения прекратились, но в 309 г. Максимин возобновил преследования христиан, отличавшиеся на этот раз небывалой суровостью. Все, включая грудных младенцев, должны были совершать публичные жертвоприношения и поедать плоть жертвенных животных, кровью которых следовало окроплять всякий продаваемый на рынке товар.
В промежутке между этими двумя эдиктами Максимина Дазу постигло жестокое разочарование, так как на совещании в Карнунте в 308 г., на котором присутствовали все признанные руководители Империи, он рассчитывал получить титул августа. Однако его дядя, Галерий, отказал ему в этом, а назначил на этот пост своего товарища по оружию Лициния. Даза, как и Константин, выразил недовольство и заявил, что это назначение сделано несправедливо. Галерий попытался успокоить их, присвоив новый титул «сыновей августа» (filii Augusti), но Максимина это не устроило, и в 310 г. он, с помощью своих войск, провозгласил себя августом.
Галерию ничего не оставалось, как уступить, а годом позже он скончался. Тогда Максимин, опередив Лициния, занял Малую Азию и дошел на северо-западе до Босфора. Войско Лициния стояло во всеоружии по другую сторону пролива, но противники, не вступая в бой, согласились до поры до времени разграничить территорию на основе существующего положения вещей. В то же время оба развернули лихорадочную дипломатическую активность, стремясь помимо всего прочего заручиться поддержкой различных претендентов на престол; Максимин начал новый виток своей религиозной политики. О смягчении отношения к христианам речь не шла. Хотя он и принимал участие в составлении предсмертного указа Галерия о терпимости, но шесть месяцев спустя вновь вернулся к репрессивной политике, весьма умело подкрепляемой распространением подложных антихристианских документов, в том числе пресловутых Актов Пилата. На сей раз, стремясь найти достойный противовес христианству, он выдвинул и позитивную программу, которая заключалась в создании обновленной языческой церкви во главе со жрецами, разделенными на классы, напоминающие иерархию столь ненавистной ему Церкви.
Победа Константина над Максимином в битве у Мульвиева моста помешала воплощению этих планов, ибо уже на следующий день после сражения Константин отправил Максимину послание с требованием прекратить преследования христиан. Тот нехотя подчинился, дав указание наместникам не принуждать людей к насильственному поклонению Олимпийским богам.
Зимой 312/13 г. для Максимина вновь наступила полоса неудач, проявившихся в скудном урожае, жестоком голоде и эпидемии, охватившей его восточные владения. Более того, требовались неотложные военные меры против шаек грабителей, по вине которых уже ощущался недостаток продовольствия в Карии. Нужно было также усмирить армян, воспротивившихся его попыткам навязать им языческую религию. И все-таки, будучи не в силах одолеть Константина, Максимин решился при первой же возможности напасть на другого своего врага, Лициния. Благоприятный момент, казалось, уже наступил, так как Константин сражался в Германии и не мог прийти на помощь Лицинию. В 313 г., еще до наступления весны, Максимин форсированным маршем прошел по заснеженной Малой Азии, переправился через Босфор и принудил к сдаче Бизантий. Лициний выступил ему навстречу, и 1 мая состоялось решающее сражение на Чистых полях (Tzirallum) во Фракии. Хотя семидесятитысячное войско Максимина более чем в два раза превосходило силы противника, его утомленные солдаты потерпели полное поражение. Сам Максимин бежал, переодевшись рабом. Задержавшись в Никомедии, он наказал языческих жрецов, которые ошибочно пророчили ему победу, тем, что отменил указы против христиан и вернул Церкви конфискованную ранее собственность. Вскоре после этого, спасаясь от приближающейся армии Лициния, он поспешно отступил за Тавре кие горы. Но в Тарсе в августовский зной он неожиданно заболел и умер.