, и их переводили на пшеничный паек только после того, как они в присутствии начальника легиона и старших командиров выполняли все необходимые приемы и требования военного искусства (Вегеций. I. 13).
После усвоения основных воинских умений и необходимой физической подготовки легионеры переходили к коллективным упражнениям (decursiones). Они включали разного рода шанцевые работы по строительству различных видов укреплений, а также учебные сражения – пехотинцев против пехотинцев или против конницы (Онасандр. 10. 3–6). Здесь отрабатывались различные тактические элементы: маневрирование, развертывание в боевые порядки, атаки, оборона, преследование. «Уставы» Августа и Адриана предписывали, чтобы легионеры три раза в месяц совершали «военные прогулки» (ambulatura), проходя 10 миль (около 15 км) во всем вооружении, в том числе и по пересеченной местности, причем некоторую часть пути проделывали бегом (Вегеций. I. 27). Отдельные военачальники вносили определенные новшества в практику обучения и тренировки войск. Так, Авидий Кассий, известный военачальник времен Марка Аврелия, проводил учения через каждые семь дней, а будущий император Максимин Фракиец, командуя легионом, каждый пятый день приказывал воинам заниматься бегом и устраивать учебные бои (Писатели истории Августов. Авидий Кассий. 6. 3; Двое Максиминов. 6. 2).
Вполне возможно, что в императорской армии практиковались и специальные тренировки по отработке отдельных тактических приемов наподобие тех, что описывает Тит Ливий, рассказывая о существовании во времена Республики обычая устраивать в цирке военные упражнения. Как пишет римский историк, выступали юноши в боевом снаряжении, человек по шестьдесят, а иногда и больше, которые показывали боевые приемы. В частности, «они строились четырехугольником, плотно сомкнув над головами щиты; первый ряд стоял прямо, второй – пригнувшись, следующие – ниже и ниже, посередине стояли на коленях; так делалась наклонная, точно скат крыши, «черепаха». Потом два человека при оружии… взбегали вверх по скату по сомкнутым щитам и там, передвигаясь свободно, как будто по твердой земле, то как бы отражали противника с краев «черепахи», то вступали в схватку друг с другом, сходясь посередине» (Ливий. XLIV. 9. 5–7). Подобного рода «черепаха» (testudo) применялась и в сражениях императорского времени (Тацит. История. III. 27; 28; 31; 84; Дион Кассий. LXXV. 7).
Римляне уделяли большое внимание обучению и тренировке солдат в практике возведения лагеря. В Британии при раскопках было обнаружено то, что можно назвать учебными лагерями, которые возводились для тренировки личного состава в нескольких километрах от форта. Они обычно слишком невелики, чтобы использоваться для настоящего размещения войск, иногда они имеют очень короткие стены, но при этом угловые валы и рвы, а также ворота сделаны со всей тщательностью. Очевидно, что именно эти элементы отрабатывались с особым вниманием. Подобного рода упражнения как укрепляющие боевой дух армии не прекращались и во время войны (Тацит. История. IV. 26).
Стоит подчеркнуть еще один важный момент: в отличие от армий Нового времени, римляне не делали акцент на строевой муштре, разного рода строевых упражнениях, которые проводились в плотно сомкнутом строю. Это можно объяснить тем, что в римской тактике упор делался на ближний бой на коротких мечах, который предполагал более свободный строй, позволяющий отдельному солдату иметь достаточно пространства, чтобы эффективно применять такой меч[128]. С этим обстоятельством, возможно, связано и отсутствие у римлян военной маршевой музыки. Римляне, в отличие от парфян, не использовали барабанов и, в отличие, скажем, от спартанцев, не маршировали под звуки флейт. Имеющиеся данные не позволяют ничего определенного сказать о существовании в римской армии строевых песен[129]. Вместо строевых занятий, для того чтобы занять солдат и обеспечить сплоченность подразделений, римляне широко применяли различного рода работы, включая разбивку лагеря.
Местом тренировок с оружием и других упражнений чаще всего служил учебный плац (campus). Наиболее хорошо изученный плац в Ламбезисе представлял собой квадратную, с закругленными углами площадку со стороной 200 м, окруженную стеной из песчаника толщиной 60 см. Стена имела двое ворот. В центре площадки находился каменный трибунал (трибуна), с которого командиры и инструкторы могли наблюдать за процессом учений. В Ламбезисе этот трибунал был превращен в памятник посещения учений легиона императором Адрианом: здесь были установлены плиты с высеченной на них речью императора и воздвигнута памятная колонна. Campus мог использоваться также для проведения парадов и воинских сходок. Упражняться с оружием, как считают многие исследователи, легионеры могли и в тех амфитеатрах, которые нередко возводились около постоянных лагерей. В постоянных лагерях и крепостях для занятий в зимнее время года и в непогоду возводились специальные крытые помещения. О таких зданиях, которые для занятий пехотинцев строились в виде базилик, а для всадников – в виде портиков, упоминает Вегеций. Но при этом он отмечает, что, если не дуют сильные ветры и не идет снег или дождь, войска упражнялись в поле, «чтобы ни дух воинов, ни их тела не расслаблялись благодаря перерыву в привычных упражнениях» (II. 23). В одном из римских лагерей времен Флавиев в Британии была открыта надпись, в которой упоминается базилика для конных упражнений – baselica equestris exercitatoria (RIB 978). Такие тренировочные базилики известны по надписям и в других провинциях.
Бычий череп, использовавшийся в качестве мишени, из Виндоланды
Стоит отметить, что тренировочный плац имел своего Гения (ILAlg. I 3596) и, видимо, находился под попечением особых божеств-покровителей участков для маневров – dii campestres. Так, препозит и инструктор по обучению солдат (campidoctor) из VII Сдвоенного легиона в 182 г. сделал посвящение Марсу Campestri (CIL II 4083 = ILS 2416; cp. CIL II 1515), a campidoctor преторианской когорты исполнил обет Священной Немезиде Campestris (CIL VI 533 = ILS 2088). В Дура-Европос в начале III в. после расширения учебного плаца на нем был возведен храм (АЕ 1931, 113). Таким образом, столь важная сторона армейской жизни, как военные тренировки, не оставалась без божественного покровительства.
Солдатский профессионализм римлян выковывался в постоянных военных упражнениях, обеспечивавших разностороннюю подготовку и закалку легионеров. Для этих тренировок создавалась специальная «инфраструктура», разрабатывались программы обучения, готовились кадры опытных инструкторов. Воинские умения расценивались как в высшей степени почетное качество. Для простых солдат искусное владение оружием и физическая закалка были средством сохранить жизнь в бою и добиться победы; полководцам и военачальникам эти качества помогали утвердить в войсках свой авторитет и право на лидерство. Для тех и других эти качества, приобретаемые и развиваемые постоянными упражнениями, были неотъемлемым компонентом воинской доблести и дисциплины, а вместе с тем – наукой, основанной на строгих правилах и методах. И здесь мы переходим к тем основополагающим ценностям, которые определяли воинскую этику и военную культуру римлян.
Глава 10Доблесть, честь и дисциплина
«Против врагов ваши воины единодушны, но друг с другом всегда соперничают в жажде быть первыми. И они единственные из людей, кто молится о встрече с врагами».
«Среди всех проявлений нравственного величия выше всего римляне ставили тогда воинские подвиги, о чем свидетельствует то, что понятия нравственного величия и храбрости выражаются у них одним и тем же словом…»
Из сказанного выше ясно, что римская императорская армия была достаточно замкнутым сообществом. Легионы несли службу в большинстве своем далеко от крупных городов, в приграничных зонах. Для солдата на долгие годы родных и близких заменяли товарищи по контубернии и центурии, родным домом для него становился военный лагерь. Неслучайно, наверное, римский историк Тацит вкладывает в уста легионеров выразительные слова: «Честь воина – в лагере: там его родина, там его пенаты» (История. III. 84). Армия, выполняя стоявшие перед ней задачи, не только была пространственно отделена от гражданского общества. Присягая императору и получая от него жалованье, награды, повышения в чинах, подарки, юридические привилегии и ветеранские премии, воины приобретали особый социальный статус и оказывались связанными с императором особыми узами. Они были не просто подданными правителя, но подчинялись ему как верховному главнокомандующему и рассматривали его как своего патрона-покровителя, который брал на себя определенные обязательства и которому они, в свою очередь, должны были хранить верность. Таким образом, традиции и условия военной жизни вырабатывали у солдат соответствующие стандарты поведения, отличные от тех, что были приняты в гражданском обществе. Воинская профессия с необходимостью предполагала внедрение в сознание легионеров особых ценностей, связанных с понятиями долга, чести, доблести, дисциплины.
Эти ценности во многом основывались на исконных римских представлениях, уходящих своими корнями глубоко в историю Рима, которая с самого своего начала была наполнена многочисленными войнами и обусловливала формирование такого общества, которое можно назвать милитаристским. Вместе с тем в профессиональной армии старые ценности переосмыслялись и наряду с ними вырабатывались и культивировались особые нормы поведения и моральные установки, которые были неизвестны в гражданском ополчении республиканского времени. Патриотизм и гражданская солидарность, характерные для той римской армии, которая выстояла и победила в войне с Ганнибалом, ушли в прошлое. Важнейшими стимулами, воодушевлявшими легионеров эпохи Империи, стали материальные поощрения, продвижение по службе и приверженность своему легиону, товарищеские связи и ревностное соперничество друг с другом. Соответствующая идеология поощрялась и даже навязывалась солдатам со стороны командования и правящих кругов, которые стремились контролировать армию как политическую силу и в то же время поддерживать ее боевую эффективность