Наиболее важным тактическим новшеством, появившимся в конце республиканского периода и сохранившимся во времена Ранней империи, был переход к когортному построению легиона, заменившему прежний строй в три линии, состоявшие из манипулов гастатов, принципов и триариев. Действительно, ко времени Цезаря следов манипула не обнаруживается. Последние указания на использование манипула как такового встречаются в рассказе Саллюстия о действиях Метелла против нумидийского царя Югурты во время войны, которую вел с ним Рим в 111–105 гг. до н. э. Считается, что когорта как тактическое подразделение легиона заменила манипул в результате проведенных Гаем Марием преобразований, которые связаны с его подготовкой к отражению вторжения германских племен кимвров и тевтонов в 104–102 гг. до н. э. В качестве модели для когортной организации, введенной Марием, могли послужить отряды римских союзников и латинов, о действиях которых в качестве самостоятельных подразделений известно на протяжении II в. до н. э. Скорее всего манипулы и когорты как тактические подразделения в течение некоторого времени сосуществовали. Пережитки манипулярной организации легиона обнаруживаются в наименовании рангов легионных центурионов (см. выше главу 8) и в планировке фортов и лагерей в последующие времена. Рядовые римские солдаты иногда именовались manipulares, а товарищи по военной службе в императорское время нередко называли себя commanipulares или commanipuli (дословно «товарищи по манипулу»).
Манипулярная тактика
Важно также вспомнить, что в результате реформ Мария произошла отмена цензовых показателей для записи римских граждан на службу в легионы. Легионеры теперь стали вооружаться одинаково, и снабжение вооружением происходило за счет государства. Соответственно, прежние различия в снаряжении легионеров, зависевшие от их имущественного положения и определявшие разное место в боевых порядках, исчезли. В составе легиона были упразднены легковооруженные пехотинцы-велиты, набиравшиеся из числа наиболее бедных граждан и выполнявшие роль застрельщиков перед началом регулярного сражения тяжелой пехоты или прикрывавшие фланги. Единообразие вооружения легионеров и построение по когортам означали отказ от манипулярного строя, представлявшего собой, по сути дела, расчлененную по фронту и в глубину фалангу. Прежний стандартный боевой порядок в три линии тяжелой пехоты – гастатов, принципов и триариев, различавшихся по возрасту, а отчасти и по вооружению (гастаты были вооружены длинным копьем, а не метательным пилумом) – был упразднен.
Когортное построение легиона
Благодаря этим новшествам стали возможны бо́льшая оперативная гибкость и маневренность, а также возросла эффективность воинского набора, когда на службу стали привлекать и граждан италийского происхождения. Это, в свою очередь, привело к тому, что большинство римских легионеров стали составлять солдаты, не имевшие навыков действий в составе манипул, но привычные действовать в составе крупных отрядов, что было характерно для италийских союзников Рима. Аппиан, описывая армию италиков, участвовавшую в Союзнической войне (91–88 гг. до н. э.), говорит о ее делении по когортам (Аппиан. Гражданские войны. I. 48). Поэтому именно пополнение римской армии за счет италиков следует считать одним из важнейших факторов перехода к когортной организации, заменившей манипулярную. Когорта еще со времени Второй Пунической войны использовалась в качестве структурно-организационной единицы, но теперь она приобрела еще и тактические функции, получив возможность самостоятельно действовать в бою. Взаимодействия когорт, по причине их большей численности и упрощенности маневрирования, не предъявляли столь высоких требований к индивидуальной подготовке бойца, как при манипулярной тактике. Этот фактор, видимо, был более существенен в процессе внедрения когортной системы, нежели столкновения с кимврами и тевтонами, как традиционно считали многие исследователи[180]. Безусловно, появление и закрепление в римской армии новых тактических приемов и боевых порядков было довольно длительным по времени процессом[181], но уже ко времени Юлия Цезаря когортное построение легиона стало общепринятым, о чем свидетельствуют данные античных авторов (например: Фронтин. Стратегемы. II. 3. 5; Плутарх. Сулла. 17; 19; Аппиан. Гражданские войны. I. 87, 88).
Контуберния в бою
Тем не менее действия когорт на первый взгляд напоминали традиционную манипулярную тактику. Тактическое применение когорт было самым разнообразным. Когорты могли действовать самостоятельно. В уличных боях также прослеживается когортная тактика. Более того, когорты не без успеха применялись даже в схватках с войском Такфарината в Нумидии, поднявшего восстание против Рима в правление Тиберия и избравшего для борьбы с римлянами партизанскую тактику (Тацит. Анналы. III. 74).
Для боя когорта строилась в линию по 8–10 рядов в глубину и около пятидесяти человек по фронту. Чтобы обеспечить быстрый переход от сомкнутого строя к открытому, перед началом сражения было необходимо удерживать интервал между когортами равным ширине самой когорты, что сохраняло традиционную гибкость и маневренность легиона с «шахматным» построением. Легион мог строиться в три линии по принципу 4–3–3, когда четыре когорты размещались в первой линии, а вторая и третья линии состояли из трех когорт каждая. Когорты, возможно, имели промежутки между собой, по крайней мере до момента непосредственного соприкосновения с противником. Промежутки могли быть закрыты когортами из второй линии, выдвигавшимися вперед, чтобы заполнить свободное пространство в первой линии. Либо промежутки закрывались путем растяжения когорт первой линии по фронту. В этом случае расстояние между солдатами увеличивалось, и они свободно могли действовать своим оружием.
Такое построение (triplex acies) было излюбленным у Юлия Цезаря, который применял его на всем протяжении войн в Галлии. Описание этого построения отсутствует в источниках императорского периода, вследствие чего логично предположить, что triplex acies постепенно выходил из употребления, поскольку в наибольшей степени годился для крупномасштабных сражений наподобие битвы при Фарсале или других столкновений гражданских войн. По всей видимости, во времена Империи легионы обычно развертывались в одну линию глубиной в восемь человек (Арриан. Построение против аланов. 15–17), что было возможно, если две когорты, каждая построенная в четыре шеренги, выстраивались одна за другой, либо если создавалась единая линия когорт глубиной в восемь рядов. В любом случае при таком построении все когорты образовывали общую боевую линию и не имели резервных когорт позади себя, как это практиковалось в период Поздней республики[182]. Такое построение, по всей видимости, объясняется тем, что римляне теперь почти не сталкивались в генеральных сражениях с противниками, имевшими достаточно сильную тяжеловооруженную пехоту, которая могла бы противостоять легионерам в ближнем бою. Кроме того, неглубокий строй давал возможность одновременно участвовать в сражении большей части легиона, но требовал хорошей выучки, дисциплины и высокого морального духа[183].
Таким образом, когорты выстраивались в зависимости от конкретной ситуации, согласно решению военачальника, который мог построить когорты в одну (simplex acies) или две (duplex acies) линии.
Однолинейное построение было выгодно при малочисленности армии, которую требовалось максимально растянуть по фронту (Африканская война. 13). Но иногда, при внезапном нападении противника, просто не было достаточно времени для развертывания нескольких линий (Цезарь. Галльская война. II. 20). Недостатком однолинейного построения было отсутствие поддержки со стороны тыловых линий. Вследствие этого не было никакой возможности заменить уставших воинов свежими силами из резерва. Если сражение продолжалось часами, то сражавшиеся в первом ряду, несмотря на практику тренировок с утяжеленным оружием (Вегеций. I. 11), не могли в течение этого времени выдержать напряжения рукопашной схватки. Как показывают современные исследования[184], боец в передовой линии, активно действующий «штатным» холодным оружием, может сражаться эффективно не более 15–20 минут, после чего нуждается в отдыхе. Поэтому римляне стремились заменять уставшие отряды свежими силами, используя механизм смены линий строя. В случае же невозможности таких замен затянувшийся бой мог прерываться паузами, во время которых обе стороны подавались немного назад для небольшого отдыха и замены раненых бойцов (Аппиан. Гражданские войны. III. 68). Впрочем, А. Голдсуорти утверждает, что ни отступление раненых, ни замена уставших не могли быть осуществлены в принципе, когда линии находились в непосредственном боевом контакте с противником[185]. Можно, однако, предположить, что внутри центурии отдельные солдаты могли по своему усмотрению или же по команде центуриона замещать друг друга на линии схватки с противником, давая возможность своим товарищам перевести дух.
Протяженность отдельных сражений могла быть достаточно большой – до нескольких часов, и невозможно представить, что все это время большая часть легионеров рубилась врукопашную. Некоторые описания сражений показывают, что во время затянувшегося боя возникали паузы, принимаемые обеими сторонами. Весьма выразительный пример такого затяжного сражения дает рассказ Диона Кассия о второй битве при Бедриаке в 69 г. н. э., в которой сошлись войска Вителлия и Веспасиана. Противники, пишет Дион, продолжали сражаться с прежним упорством, несмотря на утомление и наступившую ночь, правда, часто останавливались для отдыха и вступали в разговоры друг с другом. «И всякий раз, когда появлялась луна, которая то и дело скрывалась множеством несущихся туч, было видно, как воины то сражаются, то останавливаются и опираются на копья или даже садятся. Теперь, когда они смешались, им приходилось окликать друг друга, называя имя Вителлия или Веспасиана, осыпая при этом бранью или восхваляя одного из двух.