ими. Его просьбы раздирали им сердца, и так как в самой крепости еще многие просили за него, ибо Элеазар принадлежал к широко разветвлявшейся многочисленной фамилии, то они, против своего обыкновения, смягчились; быстро снаряжено было посольство, уполномоченное вести переговоры о сдаче крепости с тем лишь условием, чтобы им предоставлено было свободное отступление и выдан был Элеазар» (Иосиф Флавий. Иудейская война. VII. 6. 4).
Когда осаждавшему Тигранокерт Домицию Корбулону показалось, что армяне собираются упорно выдерживать осаду, он казнил одного из пленников, а голову его пустил из баллисты внутрь неприятельских укреплений. По случайности этот страшный «подарок» попал прямо в центр проходившего в городе собрания, и пораженные страхом защитники города поспешили сдаться (Фронтин. Стратегемы. II. 9. 5).
Однако не всегда даже массовые казни имели должное воздействие, что следует из описания осады Иерусалима Титом: «После предварительного бичевания и всевозможного рода пыток они были распяты на виду стены. Тит хотя жалел этих несчастных, которых ежедневно было приводимо пятьсот человек, а иногда и больше, но, с другой стороны, он считал опасным отпускать на свободу людей, взятых в плен силой, а если бы он хотел их охранять, то такая масса охраняемых скоро могла бы превратиться в стражу для своей стражи. Главной же причиной, побуждавшей Тита к такому образу действия, была надежда, что вид казненных склонит иудеев к уступчивости из опасения, что в случае дальнейшего сопротивления их всех постигнет такая же участь. Солдаты в своем ожесточении и ненависти пригвождали для насмешки пленных в самых различных направлениях и разнообразных позах. Число распятых до того возрастало, что не хватало места для крестов и не хватало крестов для тел» (Иосиф Флавий. Иудейская война. V. 11. 1).
В случае неудач всех попыток устрашения и невозможности захватить город или крепость бескровно римляне без особых колебаний принимали бой и шли на приступ. Для выполнения этой задачи имперские полиоркеты располагали тремя весьма мощными средствами: великолепно обученными солдатами, орудиями и техникой инженерных работ, что при умелом планировании взаимодействия превращало их во всесокрушающую силу.
План осадных работ крепости Масада
Основные усилия сосредоточивали на выбранных наиболее слабых участках укреплений. Засыпать полностью крепостной ров было нецелесообразно и притом довольно долго. Поэтому для преодоления этого препятствия возводили штурмовую площадку в виде узкой перемычки из земли и камней либо еще более узкий «штурмовой мостик» (Аполлодор. Полиоркетика. III. 5; IV. 1–2). В некоторых случаях было достаточно одной такой площадки, в районе которой сосредоточивалась осадная техника и ждущая своего часа пехота (Иосиф Флавий. Иудейская война. VII. 8. 5). Однако чем больше был город и неприступнее его стены, тем больше выбиралось участков с целью рассредоточения сил защитников укреплений. При осаде Иерусалима было построено как минимум пять штурмовых площадок (Иосиф Флавий. Иудейская война. V. 3. 2; 9. 2; 11. 4; VI. 2. 7; 8. 1). При этом возводились насыпи (agger), порой доходящие до края стены, при помощи которых осадную технику поднимали на уровень стены. Особенно высокие насыпи укрепляли деревянными стенами по бокам. При осаде Аварика Юлий Цезарь возвел насыпь высотой в 24 и шириной в 100 метров. Безопасность рабочих обеспечивали две осадные башни, которые вели непрерывный обстрел стен, не давая осажденным возможности помешать проведению работ. После завершения работ под прикрытием этих же башен римляне пошли на штурм.
Осадная башня. Реконструкция в Музее римской цивилизации (Museadella Cività Romana), Рим
Однако далеко не всегда непрерывный обстрел стен давал надежную защиту людям, работавшим на передней части насыпи. Вследствие этого требовалась дополнительная защита в виде легких деревянных построек (vinea), открытых спереди и сзади, а с боков и сверху прикрытых плетеными стенками и дощатой крышей, обшитых шкурами для защиты от огня. Треугольные щитовидные «черепахи» Аполлодора, повернутые углом в сторону крепостных стен, также защищали ведущих осадные работы от бросаемых обороняющимися предметов. Под защитой таких сооружений к стене подкатывали различные машины, при помощи которых пробивалась брешь. Это были или башни, или «черепахи»; и те и другие были снабжены тараном и так называемым falx или terebra – огромным буравом, посредством которого проделывали дыры в крепостных стенах. Довольно живописное описание действия тарана – «барана» оставил Иосиф Флавий: «Это чудовищная балка, похожая на корабельную мачту и снабженная крепким железным наконечником наподобие бараньей головы, от которой она и получила свое название; посередине она на толстых канатах подвешивается к другой поперечной балке, покоящейся обоими своими концами на крепких столбах. Потянутый многочисленными воинами назад и брошенный соединенными силами вперед, он своим железным концом потрясает стену. Нет той крепости, нет той стены, которая была бы настолько сильна, чтобы противостоять повторенным ударам «барана», если она и выдерживает первые его толчки. Этим орудием начал наконец действовать римский полководец: он спешил взять город силой, так как медленная осада при большой подвижности иудеев приносила ему только потери. Римляне притащили свои каменометни и остальные метательные орудия ближе к городу, чтобы стрелять в тех, которые окажут сопротивление со стены; точно так же выдвинулись вперед густыми массами стрелки и пращники. В то время, когда никто таким образом не мог осмелиться взойти на стену, одна часть солдат притащила сюда «барана», который для защиты рабочих и машин был покрыт сплошной кровлей, сплетенной из ив и обтянутой сверху кожами. При первом же ударе стена задрожала и внутри города раздался страшный вопль, точно он уже был покорен» (Иосиф Флавий. Иудейская война. III. 7. 19). Длина бревна могла составлять от 25 до 40 метров. Некоторые римские тараны, как считают, были просто гигантскими и требовали усилий не менее 200 человек, чтобы привести их в движение[208].
Таран. Реконструкция в Музее римской цивилизации (Museadella Cività Romana), Рим
Разрушение стены при помощи тарана занимало довольно много времени, и осажденные имели возможность совершать хорошо организованные вылазки с целью вывести из строя эту ужасную машину или подрыть платформу, на которой был расположен таран. Во время осады Иотапаты осажденные спускали мешки с мякиной на веревках, чтобы подставить их под головку тарана и таким образом смягчить его удар. Но римляне научились перерезать веревки и возобновили методичное разрушение стены. Тогда евреи сделали вылазку и сожгли таран: «Они собрали сколько могли сухих дров, сделали вылазку тремя отдельными партиями и подожгли машины, защитные кровли и шанцы римлян. Последние оказали лишь слабое сопротивление: отчасти потому, что смелость осажденных лишила их самообладания, отчасти потому, что вспыхнувшее пламя предупредило возможность защиты – сухие дрова в связи с асфальтом, смолой и серой распространили огонь с невообразимой быстротой. В один час все постройки, с таким трудом сооруженные римлянами, были превращены в пепел» (Иосиф Флавий. Иудейская война. III. 7. 20).
В случае если стена не поддавалась действию тарана, ее пробовали подрыть, вырывая нижние камни фундамента железным рычагом. Либо ее поджигали, заполнив стружками и хворостом отверстия, предварительно проделанные в облицовке. О поджогах во время штурма писал еще Эней Тактик (IV в. до н. э.), сообщающий состав зажигательной смеси, которую практически невозможно погасить: «Если хочешь что-либо поджечь у противника, то надо подносить и зажигать в сосудах смолу, серу, паклю, кусочки ладана, сосновые опилки» (Эней Тактик. О перенесении осады. XXXV).
Рытье подземного хода также позволяло обойти препятствие и проникнуть в город. Сверху также можно было овладеть фортификационными укреплениями, построив обшитые железом и поставленные на колеса башни, чья высота превышала высоту городских стен. С их верхних площадок было удобно вести обстрел укрывающихся за зубцами стен и одновременно действовать тараном, а также проникать на стены по лестницам или перекидным мостам.
Все эти мероприятия обычно сопровождались действиями артиллерии, чьи позиции были расположены на безопасном расстоянии. Согласно Иосифу, при осаде Иерусалима римляне имели «громадные» баллисты, кидающие камни весом в 1 талант [26 кг] на расстояние около 360 м (Иосиф Флавий. Иудейская война. V. 6. 3). Камни в полете издавали свист и при падении могли убить сразу нескольких человек. При осаде горной крепости Иотапата было задействовано 160 катапульт, от скорострельных стрелометов до одноталантовых камнеметов, приписанных к осаждавшим крепость трем легионам: V Македонскому, X Стремительному и XV Аполлонову. В рассказе Иосифа встречается много леденящих душу описаний катапульт, разрушавших стены, городские строения и убивавших людей. Подчас его сообщениям трудно поверить, когда он говорит о том, что человеку, стоявшему на стене, оторвало голову, причем сила удара была такова, что голова отлетела на три стадия (примерно 550 м), или как попавший в живот беременной женщине снаряд вырвал плод и отбросил его на полстадия (Иосиф Флавий. Иудейская война. III. 7. 23). Современные реконструкции торсионных машин Античности еще очень далеки от упомянутой дальнобойности. Модель баллисты, построенная германским артиллерийским офицером Е. Шраммом[209] в начале XX века, метала полукилограммовое свинцовое ядро на 300 м. Огромная баллиста весом 8,5 тонны, изготовленная с использованием компьютерного моделирования и современной техники в 2000 г. для съемок документального фильма BBC «Building the Impossible: The Roman Catapult», метнула ядро в 26 кг лишь на 85 метров, и более того, после нескольких выстрелов это орудие пришло в негодность. Однако даже если Иосиф в чем-то и преувеличивал, разрушительная сила римской артиллерии, плохо проверяемая при помощи современных реконструкций, не могла не сеять ужаса и паники, особенно среди мирных жителей.