Построение когорты. Цифрами на рисунке отмечены: 1 – центурион; 2 – опцион; 3 – сигнифер; 4 – горнист; 5 – тессерарий
В начальной фазе боя, когда противники начинали сближение, важно было не только поддерживать, но и возбуждать боевой дух воинов. При этом у идущего навстречу опасности происходит выброс адреналина в кровь, не только мобилизующий, но и способный стать причиной неадекватного поведения, которое может выражаться в демонстрации безрассудной храбрости, что далеко не всегда поощрялось в римской армии, особенно если это было связано с нарушением дисциплины или невыполнением приказа и могло повлечь за собой нарушение строя и привести к непредсказуемым последствиям. Такое самовольство, пусть и проявленное в пылу схватки, считалось нарушением дисциплины, и, по словам Саллюстия, таких солдат могли наказывать даже жестче, «чем тех, кто осмеливался покинуть знамена и… вынужден был отступить» (Саллюстий. Заговор Катилины. 9. 4). В период Империи такое невыполнение приказа и действие, запрещенное полководцем, даже если оно могло быть успешным, каралось смертью, что закреплялось военным правом (Дигесты. 49. 16. 3. 15).
Если безрассудство отдельных бойцов, угрожающее нарушением боевого порядка, строго контролировалось, то всеобщее воодушевление, напротив, всячески поддерживалось стимуляцией воинственных эмоций, в том числе посредством бряцания оружием и боевым кличем. Демонстрация угрозы вызывает у противника страх, что иногда позволяет выиграть бой, не прибегая к схватке, очень опасной для обеих сторон.
В дополнение к сказанному в предыдущей главе отметим следующее. Инстинктивно человек, угрожая, издает крик, который в бою всегда считался важным оружием психологического подавления противника. Кроме того, громкий крик и угрожающие гримасы позволяют снизить страх, являясь своеобразным выбросом психической энергии. Древние хорошо понимали это психологическое значение боевого клича, устрашающего врага и придающего уверенность кричащим, да еще в сочетании с метательным залпом (Цезарь. Галльская война. V. 8; VII. 80; Онасандр. Стратегикос. 29; Плутарх. Красс. 23; Авл Геллий. Аттические ночи. I. 11; Аммиан Марцеллин. XVI. 12. 43; XXXI. 7. 11; Вегеций. III. 18). Крик возбуждает сражающихся и пугает врагов (Цезарь. Гражданская война. III. 92; Иосиф Флавий. Иудейская война, III. 7. 25).
Были и иные способы внушить страх и неуверенность противнику на расстоянии одним лишь своим видом. Врожденная программа, гласящая «тот, кто больше тебя, – сильнее тебя», соответствует действительности. Но животные и люди научились обманывать эту программу. Например, преувеличить себя можно за счет поднимающегося гребня над головой. Вспомним, что воины разных народов и разных времен зрительно увеличивали свой рост за счет высоких гребней и султанов на шлемах. Неудивительно, что и сейчас офицеры прибегают к любым ухищрениям, чтобы сделать себе фуражку с тульей повыше. Хоть некоторые авторы и считают, что римские легионеры эпохи принципата не надевали нашлемные украшения в бой, все же практиковались и иные варианты, когда шлемы увенчивались возвышающимися гребнями с изображением птичьих голов (типы шлемов Хеддернхайм и Уэртинг).
Пока шло сближение сторон, каждая старалась запугать противника, демонстрируя свою силу и свирепость. При этом, по мнению античных авторов, самым важным было именно количество шума, которое производили воины, и успеха добивается та сторона, которая кричит громче и в унисон. Полибий упоминает, что у римлян было в обычае наступать с подбадривающими криками, стуча оружием по щитам. Так бойцы из задних линий подбадривали впереди стоящих (Полибий. XV. 12). Эта демонстрация силы духа и решимости воинов была очень важна, так как в идеале она могла сломить решимость противника уже на стадии сближения, и тогда можно было обратить противника в бегство, выиграв схватку, не нанеся ни одного удара (Цезарь. Галльская война. V. 37; Гражданская война. III. 46). Атака противника метательным оружием была другим способом ослабить его или даже победить, не вступая в непосредственный контакт. Потери от точных попаданий вкупе с психологическим воздействием от шума, производимого залпом метательных снарядов, даже если он обрушивался на щиты, ослабляли вражескую решимость сражаться.
Действие легионеров в бою. Первые две шеренги бросают пилумы и, выхватывая мечи, идут врукопашную. Третья и четвертая шеренги бросают пилумы через головы солдат двух первых шеренг. Остальные четыре шеренги выжидают.
Характер действий и техника боя римских солдат в значительной степени определялись тем, с каким противником и в каких условиях им приходилось иметь дело. Например, в сражении с германской фалангой многие воины Цезаря бросались на врага и руками оттягивали щиты, нанося сверху раны врагам (Цезарь. Галльская война. I. 52). Следует также учитывать, что воины разных легионов могли использовать свои специфические приемы и способы сражения, которые вырабатывались благодаря знакомству с тем, как сражаются другие народы. Так, солдаты Цезаря во время гражданских войн, сражаясь в Испании с помпеянцами, были очень удивлены и даже приведены в замешательство тем варварским способом сражения, к которому прибегали последние. Этому способу они научились во время постоянных войн с луситанами[238] и прочими племенами, и заключался он в том, что легионеры сначала набегали с большой стремительностью, не слишком держа при этом строй, сражались небольшими группами и рассыпным строем; если же их теснили, то они подавались назад и оставляли занятое место (Цезарь. Гражданская война. I. 44). В подобного рода случаях военачальникам приходилось на ходу переучивать своих солдат, придумывая новые тактические приемы индивидуальных действий. Когда в ходе Африканской кампании гражданских войн легионеры Цезаря столкнулись с трудностями в борьбе с неприятельской конницей и легковооруженной пехотой, то он сам лично стал учить своих солдат «не как полководец ветеранов… но как фехтмейстер новичков-гладиаторов, наставляя их, на сколько шагов они должны отступать от врага, как они должны против него становиться, на каком расстоянии оказывать сопротивление, когда выбегать, когда отходить и грозить наступлением, с какого места и как пускать копья» (Африканская война. 71).
Как правило, когорты выстраивались в восемь рядов. Из этих рядов только первые два могли непосредственно бороться с противником. Остальные, оставаясь в относительной безопасности, в это время могли только бросать дротики через головы передовых бойцов и обеспечивать то давление, которое мешало сражающимся впереди отступить. Отступлению препятствовали также центурионы и младшие командиры, стоявшие так, чтобы видеть действия своих подчиненных и осуществлять руководство, сменяя уставших и раненых свежими бойцами из задних рядов.
Если ни одна из сторон не дрогнула и не обратилась в бегство при первой же стычке, то ближний бой, по существу, переходил в противостояние, подчас достаточно длительное.
Согласно цифрам, приводимым Вегецием (III. 15), оптимальное пространство, которое требовалось легионеру в боевых порядках, чтобы эффективно применять свое оружие, составляло 90 см по фронту и около 2 м в глубину, включая 30 см, занимаемых самим бойцом. Это давало возможность сделать один-два шага назад, чтобы метнуть пилум, а также действовать мечом при непосредственном единоборстве с противником. В то же время такая плотность строя позволяла бойцам быть достаточно близко друг к другу, чтобы чувствовать поддержку товарищей.
Вступив в индивидуальный поединок с противником, легионер атаковал его, эффективно орудуя щитом и нанося колющие удары мечом. О преимуществах колющего удара писал Вегеций: «Кроме того, они учились бить так, что не рубили, а кололи. Тех, кто сражался, нанося удар рубя, римляне не только легко победили, но даже осмеяли их. Удар рубящий, с какой бы силой он ни падал, не часто бывает смертельным, так как жизненно важные части тела защищены и оружием, и костями; наоборот, при колющем ударе достаточно вонзить меч на два дюйма, чтобы рана оказалась смертельной, но при этом необходимо, чтобы то, чем пронзают, вошло в жизненно важные органы. Затем, когда наносится рубящий удар, обнажаются правая рука и правый бок; колющий удар наносится при прикрытом теле и ранит врага раньше, чем тот успеет заметить» (Вегеций. I. 12).
Нам очень трудно представить, какие приемы непосредственно применялись при фехтовании, какую стойку занимал воин для более удобного и эффективного нанесения удара. Однако практические эксперименты членов современных военно-исторических клубов с репликами римского вооружения дают пищу для размышлений. Например, реальные эксперименты показывают ошибочность реконструкции позиции легионера при нанесении колющего удара, которую предложил П. Коннолли, исходя из конструктивных особенностей римского пехотного шлема[239].
Легионер наносит колющий удар мечом, прикрывшись щитом
Прежде всего, очевидно, что конструктивные особенности шлема никак не должны требовать постановки солдата в неудобную позицию, при которой он скрючен и наклонен вперед. Такая позиция чрезвычайно неудобна, что видно даже без экспериментирования со снаряжением, так как вся нагрузка сконцентрирована на спине и пояснице. Намного удобнее и эффективнее позиция с переносом центра тяжести на правую ногу с упором локтевого сустава – а лучше и колена – в скутум. При этом щит фиксирован для отражения удара противника, тогда как в варианте П. Коннолли нет никакой точки опоры щита; удар сверху или снизу от центра скутума элементарно перекосит его: ведь одной кистью по центру его не удержишь от перекоса. С переносом центра тяжести назад удобнее маневрировать скутумом, тогда как в позиции Коннолли это крайне затруднительно – весь вес приходится на руку и на скрюченную спину.