— И что, были случаи? — поинтересовался Джон.
— Были, — ответил старикан и напористо, но понизив голос, позвал: — Ну так пошли со мной.
— Куда, папаша? — поинтересовался Серёга.
— В надёжное место… Дело делать… — конспиративно просипел старикан и, не оглядываясь, шибко заковылял по улице в противоположную от Форума сторону. Мы, воспряв духом, зашагали следом. Раб пристроился сзади.
Слева вдоль улицы протянулась стройка. Множество рабочих из рыжих кирпичей возводили стену вокруг большой прямоугольной площади. В стене намечались сквозные арки и портики. На площади возвышалось недостроенное здание классического вида. На нём устраивали из толстых брусьев каркас крыши.
— Что это тут такое? — поинтересовался Боба у старичка.
— А это Цезарь свой форум строит, — пояснил тот.
— Не достроит, — откомментировал Лёлик на родном языке.
— Откуда знаешь? — спросил Боба также не по-латински.
— В энциклопедии написано. Заговорщики Цезаря укокошат. А форум этот уже Август достроит.
— Это по которому месяц назван? — с недовольным видом спросил Серёга.
— Ну да. Племянник Цезаря. Который после него императором заделается, — подтвердил Лёлик. — А в честь Юлия Цезаря, кстати говоря, поименовали месяц июль.
— Ну ни фига себе! — возмутился Серёга. — Борзота римская! Я, может, тоже хочу! Я в марте родился, так тоже надо март в честь меня, великого, обозвать!… Назвать ну типа там… — коллега затормозил, подбирая наименование.
— Сергуль, — подсказал Лёлик, ухмыляясь.
— Хоть так! — согласился Серёга.
— Для этого тебе сначала надо императором римским стать, — порекомендовал я.
— Ну так что ж… — польщённо пробормотал Серёга. — Можно…
— Хе!… — издевательски хмыкнул Раис. — Губа не дура, нос не дурак…
Джон обернулся на стройку, посмотрел внимательно и заметил:
— Однако, работы тут ещё немало. Значит, Цезарю ещё нескоро того-этого…
Старичок, напряжённо прослушавший непонятные для него речи, покашлял и спросил:
— А вы кто будете? Не те ли варвары-колдуны, которых Цезарь из Галлии вызвал с Помпеем воевать?
— Нет, мы другие варвары, — быстро отмёл предположение Джон, как урка на допросе. — Те ведь с Антонием в Египет уплыли. И не вернулись ещё.
— Ну да, — согласился старичок.
— А ты вообще кто будешь, папаша? — спросил в свою очередь Серёга.
— Как кто? — аж удивился старичок, но потом сообразил. — Ах, ну да вы же варвары. Откуда вам знать… А меня весь Рим знает. Маний Макробий я.
Лёлик хихикнул и переиначил:
— Маньяк Микробий…
— Аргентарий потомственный, — продолжал старикан. — Дед мой был аргентарием, и отец мой, и я тружусь…
— Значит, водятся денежки-то, — предположил Раис. — А то смотри, мы дёшево не продадим, — потом подумал и обосновал: — У нас мечта, понимаешь! — после чего вздохнул с всхлипом.
Старикан невразумительно угукнул.
— А Цезарь тебя знает? — спросил его Боба.
— А как же! — важно подтвердил старикан. — Он когда молодой был, частенько у меня одалживался.
За небольшим пустырём начались узкие извилистые улочки между обшарпанными инсулами. Народу тут хватало. Раб пошёл впереди, ловко расчищая нам путь, орудуя при том где корпусом, а где и палкой. Через пару кварталов впереди открылся склон холма, на вершину которого вела широкая каменная лестница. Рядом начинался взвоз — узкая дорога, протянутая по склону и постепенно взбиравшаяся на самый верх. Вслед за Макробием мы потопали по лестнице. Была она пологой, отчего идти было легко, но всё равно мы запарились, поскольку время подходило уже к полудню, а мы с самого утра были на ногах.
— Долго, что ли, топать ещё? — спросил Раис, тяжко отдуваясь.
— Да вот на Квиринал поднимемся, а там и дом мой, — отозвался Макробий, а потом пояснил: — Холм этот Квиринал зовётся.
— Знаем, — недовольно пробурчал Лёлик и поправил очки.
Лестница закончилась, и мы оказались на площади с очередным храмом. С площади вошли в узкий проулок между каменными оградами, за которыми возвышались особняки зажиточного вида.
Раб забежал вперёд, остановился возле калитки в самой высокой ограде и забарабанил в неё своей палкой. В калитке отворилась малая форточка, блеснул внимательный глаз, калитка открылась. Мы вошли и оказались в вымощенном каменными стёртыми плитами тесном дворике перед большим неказистым домом.
Открывший калитку мрачный раб, жевавший что-то, уставился на нас.
— Иди, иди себе, — махнул рукой старикан, после чего, поманив нас за собою, вошёл в дом.
Пройдя через тёмную пустую комнату, мы оказались в зале с прямоугольным отверстием в потолке. Зал был довольно-таки большим, но в нём явно наблюдалась нехватка жизненного пространства, обременённого всякой всячиной: разнокалиберной мебелью, какими-то сундуками, ящиками, мешками. Имелся целый набор бюстов и статуй, причём у одного из аполлонов на шее болтался нанизанный на верёвку набор стоптанных сандалий.
— Ты что, папаша, барахлом приторговываешь? — осведомился Серёга, с интересом присматриваясь к имуществу.
— Да это что в залоге, а что за долги мне перешло, — сказал старичок, щурясь по-доброму.
— Ишь ты, Гобсек эдакий, — припомнил Лёлик к месту бальзаковский персонаж.
Старикан, ловко лавируя между залежами добра, провёл нас дальше по залу, где было несколько посвободнее. Там стоял шикарный мраморный стол, весь изукрашенный филигранной резьбою, за который Макробий и уселся. И здесь ему, как и, с позволения сказать, в офисе, сидением служил сундук, но куда более изрядных размеров.
Старичок, потирая ладошками, благожелательно оглядел нас, а особенно наши баулы. Раис утомлённо вздохнул и уселся в красивое кресло с резными ножками, с гнутыми подлокотниками, с бронзовыми узорами на далеко отставленной спинке.
Макробий страдальчески охнул и забормотал:
— Ой, не надо сюда садиться, вон туда надо, там удобнее будет! — и указал на колченогую табуретку, годную лишь для растопки.
— Да ладно, не извольте беспокоиться, мне и здесь не дует, — ухмыльнулся Раис и завозился в кресле, стараясь нарочито им заскрипеть.
Старичок страдальчески крякнул, нервно почесался и произнёс нетерпеливо:
— Ну-с, приступим усердно!
Я собрался было опорожнить свой рюкзак на стол, но Макробий вдруг предостерегающе заохал, достал кусок дерюжки, бережливо застелил столешницу и лишь потом пригласил действовать. Я, Джон, Боба и Серёга по очереди высыпали в кучу товар.
Лёлик поймал норовивший скатиться на пол браслет и остроумно подметил:
— Вот тебе и яхонты, вот тебе и перлы!
Но Макробий вряд ли его услышал — челюсть его отвалилась как у щелкунчика, а глаза выпучились до предела анатомических возможностей.
— Эй, ты чего? — испуганно хлопнул очумевшего старикана по плечу Боба.
Макробий встрепенулся, как ни в чём не бывало находчиво состроил постную физиономию и забубнил:
— Что ж, пожалуй, годится… Из уважения к вам… Хотя, конечно, не совсем… Но можно подумать… — при этом руки его как старательные грызуны шебуршили в ювелирной куче, перебирая её.
— Египетские, древние… — пробормотал Макробий под нос, а затем спросил: — А откуда у вас сии… — старикан поискал слово и нашёл нейтральное: — …предметы?
— Дедушке моему фараон подарил! Лично! — с вызовом заявил Раис, восседая в кресле с важным достоинством. — А что?
— Ничего… — скучно сказал Макробий.
Джон солидно покашлял и медленно сказал:
— Я думаю, что эти драгоценные сокровища стоят больших денег!
— Большущих! — торопливо поправил его нервно гримасничавший Лёлик.
Макробий искоса посмотрел на него и, кисло сморщившись, покачал отрицательно головой, потом вытащил из кучи браслет и стал тыкать им в Лёлика как последним аргументом, показывая кривым пальцем:
— Вот царапина тут, царапина!
— Где царапина?! Нет царапины! — заорал в ответ Лёлик, предъявив свой аргумент в виде уровня громкости.
— Короче, мы долго торговаться не будем, — вмешался я. — За всё про всё мы хотим получить столько денег, чтобы можно было приобрести, так сказать, особняк со всеми удобствами!
— И в центре чтоб!… — подсказал Джон.
— И чтоб на покупки осталось!… — не замедлил продолжить Раис.
— Именно! — подвёл я черту и выжидательно посмотрел на Макробия.
Тот развёл руками и сказал:
— Особняк-то у меня есть на продажу… За долги, понимаешь, забрать пришлось… Но… маловато будет!
— Вот этого маловато? — искренне удивился Джон.
— Вот этого… — сочувственно подтвердил старичок.
— А ну, высыпайте! — скомандовал Джон Раису и Лёлику.
Те внесли свою лепту, после чего куча стала едва умещаться на столе.
Старикан крякнул, будто подавился, глаза его на миг алчно вспыхнули, но он быстро справился с порывом, пожевал губами и сказал сухо:
— Все равно мало… Дом-то с обстановкой, да с фонтаном, да с банькой, да садик имеется…
— А кстати! — заметил Джон. — А что за дом-то? Товар надо лицом предъявлять. Вдруг там сарайка какая нелепая?
— Домик дядюшки Тыквы! — подсказал, ухмыляясь, Боба.
— Не знаю такого патриция, — пожал плечами Макробий. — А особняк раньше принадлежал сенатору и консулу Луцию Домицию. На стороне Помпея он воевал… Набрал у меня в долг, а сам, понимаешь, не по-честному в Фарсальской битве сгинул… А ты сначала долги отдай, а потом и помирай на здоровье! — Макробий недовольно поморщился. — Ну, я по суду особняк и забрал… Знатный дом!
— Всё равно сначала посмотреть надо, — строго сказал Джон.
— А у меня план есть, — заверил старичок, слез с сундука, подошёл к стоявшему невдалеке комоду, достал лист пергамента и показал его нам.
— Будем посмотреть, — живо молвил Лёлик, подскочил к Макробию и ловко листом завладел.
Мы все пристроились рядом, желая поинтересоваться.
На жёлтом помятом листе сверху чётким шрифтом написано было: "Дом Л. Домиция на Квиринале".
— На Квиринале… Так это где-то здесь? — спросил Джон.