— Точно, точно! — поддержал Раис. — Пора смываться отсюда, — при этом он глядел вслед торопливо покидавшей площадь публике и машинально облизывался.
— Ты туда не смотри! — одёрнул его Джон. — У нас другая задача!
— А поесть вкусно никогда не помешает, — сказал Раис и заканючил жалобно: — Только на минуточку, посмотреть, чего там народ празднует, как питается!
— А что, давайте сходим, — предложил Боба. — До вечера ещё долго, успеем и посмотреть, и девушками отовариться.
Невзирая на бурные протесты Джона и Лёлика, большинством голосов всё-таки решили первоначально отправиться на народные гуляния и пристроились в хвост торопившемуся народу.
Мы прошли между древним храмом и забором, огораживавшим стройку, обогнули Капитолийский холм, полюбовавшись на его каменистые отвесные склоны, и вышли на Марсово поле. Прямо тут и разворачивался обещанный пир.
Растянувшись в шеренгу, горели костры, тусклые от чрезмерного небесного света; над ними, целиком насаженные на огромные вертела, жарились лоснившиеся от выступавшего жира мясные туши; над кострами поменьше на бронзовых треножниках стояли закопчённые котлы, в которых что-то булькало, распространяя ароматный пар. Одетые в синие туники рабы, следуя командам распорядителей, крутили вертела, сбрызгивали туши чем-то из кувшинов, отрезали длинными ножами пласты уже прожаренного мяса, которые тут же и разбирались с боем страждущим римским народом. Прямо с повозок раздавали круглые хлеба и амфоры с вином. За общим порядком присматривали городские стражники с длинными палками в руках.
— Ого, братаны! Сейчас пожрём вкусно! — возбуждённо воскликнул Раис, упреждая события.
Мы огляделись в поисках: куда податься, но всё везде было оккупировано на совесть, так что и не стоило пробовать пробиться к раздаче.
Раис панически огляделся и с облегчённым вздохом узрел один костёр на отшибе, у коего количество угощавшихся не напоминало пчелиный рой. Впрочем, возможно это происходило оттого, что там кучковались сплошь оборванные босяки разбойничьего вида. Прислуги здесь видно не было, как и не наблюдалось стражников.
На костре побулькивал котёл, у которого кашеварил кривой на один глаз негр с квадратными плечами. Ему помогали несколько расхристанных юнцов. Рядом с костром на холстине, расстелённой прямо на земле, лежала зажареная свиная туша, уже порядочно искромсанная. Тут же стояли в ряд амфоры, откуда оборванцы то и дело наполняли чаши и тут же их опустошали. Местных люмпенов было изрядное количество; они плотно обступали костёр. В их коллективе вовсю царило непринуждённое веселье.
Раис громко, но нечленораздельно воскликнул и, постепенно набирая ускорение, устремился к пирующим. Но их плотное собрание продемонстрировало свойство упругости, отчего его порыв закончился полным отторжением.
— Попытка не пытка… — пробурчал Раис, зашёл с другой стороны, набычился и ринулся на штурм уже с нешуточного разбега.
На этот раз у него получилось пробиться в недра толпы, но уже буквально через мгновение каким-то непонятным манером он вылетел вон задом наперёд и мешковато шлёпнулся на седалище. Лохмотники восприняли вторую попытку вторжения уже не как случайность, а как систему; засим они глухо заворчали и повернулись к нам. Кашевар, помахивая увесистым черпаком, подошёл поближе, оглядел нас внимательно и сиплым басом лаконично спросил:
— Чего надо?
— Чего, чего!… — завопил рассерженно Раис, тщетно пытаясь отряхнуть тунику, заполучившую сзади от неудачного приземления своего носителя неопрятное обширное пятно, очертаниями напоминавшее огромную гантель. — Кушать хотим!
— А чегой-то вы больно на варваров похожи! — гадко усмехнулся негр. — А здесь только граждане Рима угощаются!
Босяки заржали издевательски; один помахал перед носом у Раиса кусманом мяса.
— Нам гражданство обещано! — взвопил сердито Раис, но потом стушевался и закончил хриплым неубедительным фальцетом: — Завтра дадут…
— Вот когда дадут, тогда и приходи, — лениво процедил негр и неожиданно стукнул Раиса черпаком по медной шапке, отчего произошёл соответствующий звук.
Раис от неожиданности подскочил, ошалело выпучил глаза, побагровел и заорал:
— Ах ты, вакса чернопузая! Да я тебе сейчас правосудие Линча устрою! — после чего кинулся на обидчика с кулаками, но негр ловко увернулся и врезал черпаком по каске уже без лени, отчего голова нашего друга под оглушительный колокольный звон ушла в плечи по самую макушку, а сам он повалился бесформенным кулём.
Мы резко подтянулись к месту битвы; Серёга начал засучивать рукава, но из-за их обширности запутался, и, вполголоса чертыхаясь, лишь ворочал руками в широких складках, пытаясь их высунуть на свет божий.
Оборванцы угрожающе заворчали и также начали сокращать дистанцию; кое у кого в руках сверкнули неприятно ножи. Назревало кровопролитие.
— Мужики!… — вдруг выскочил вперёд Боба, раскинув руки.
Оборванцы озадаченно остановились. Боба округлил глаза и интимно известил:
— А у вас похлебка сбежала.
Оборванцы резво развернулись и кинулись к мирно булькавшему котлу.
Боба тут же подскочил к насторожившемуся негру, посмотрел на смутно копошившегося в пыли Раиса, усмехнулся и выпалил:
— Ловко ты ему!…
Негр довольно осклабился и решил Раису добавить, ну а Боба шустро подхватил с земли кстати валявшееся там полено и без сантиментов хватил агрессора по затылку.
Не мешкая, мы подхватили под руки пьяно мотавшегося Раиса и припустили улепётывать обратной дорогой, стремясь поскорее убраться с открытого места. Не успели мы как следует разогнаться, как сзади послышались негодующие вопли и дробный топот — люмпены, разобравшись в надувательстве, кинулись следом.
Мы подбежали к началу улицы, выходившей на Марсово поле и застроенной убогими двухэтажными домами, пронеслись по ней что есть сил, свернули в тесный проулок, выскочили на новую убогую улочку.
— Ме-е-ня-я за-а-бы-ы-ли-и! — заревел сзади грузно бежавший Лёлик, в броне своей напоминавший катившийся по асфальту железный котелок.
— Быстрей, пёс-рыцарь! — рявкнул на него Джон.
Серёга, наконец, справился с рукавами и швырнул между домами выуженную из-за пазухи гранату.
Ухнул взрыв. От стены одного дома отвалился угол и развалился на куски, взметнув тучу пыли; обломки наглухо загромоздили проход. Мы продолжили свой скоростной отход, старательно заметая следы путём сворачивания в первые попавшиеся повороты. Помех в виде встречного народа не было — похоже, все отправились на гуляния.
Наконец, после суматошной гонки, в результате которой мы миновали не один местный микрорайон, летевший впереди наподобие голенастого страуса Боба резко затормозил, и мы всей гурьбою в него врезались, тем самым произведя остановку. Прислонив истошно стонавшего Раиса к стене, мы стали очухиваться, хором исполняя сиплые вдохи и тяжёлые выдохи.
Сзади раздалось паровозное пыхтение — прибыл Лёлик. Последние метры он преодолел, еле перебирая полусогнутыми конечностями, после чего с грохотом и лязгом повалился на спину. От его брони валил пар, а сам он был багровым и потным как кочегар после интенсивной смены.
Раис, резко перестав стонать, с наслаждением посмотрел на бедного Лёлика и глумливо хихикнул, чем вызвал подозрения в собственном корыстном притворстве с целью несамостоятельного передвижения в течение всего состоявшегося марш-броска.
— Ну как, броненосец, самочувствие? — с издёвкою справился Раис. — Чего ятаганы свои не вытащил, не порубал врагов, ась, ты, консерва варёная?
Лёлик зафырчал как злобный кот, хотел огрызнуться, но не смог из-за обуявшей слабости организма и лишь набрал в горсть песку и швырнул его в сквернавца.
— А ты чего ж, волчина позорная, прикидывался только, значит, раненным? — грозно спросил у хохмача Серёга. — Вон Боба из-за твоих габаритов откормленных чуть животики не надорвал!
Боба поддакнул и посмотрел на Раиса сурово.
Раис, почуяв промашку, закатил бессовестные зенки, замотал головой как контуженный, всхрапнул дико, и заорал:
— Где негра гадкая!? Дайте мне её!… — после чего вскочил на ноги и, изображая потерю координации, полез драться к Бобе.
Боба, оскорблённый подобным коварством, наподдал обидчику, норовя попасть по сусалам, но Раис ловко подставил медную оконечность башки. Боба замахал отбитой дланью, а Раис вдруг вперился в даль и сказал умильно:
— Девчонки…
С грохотом вскочил на ноги Лёлик, растолкал всех и стал озабоченно озирать окрестности.
— Где увидел? — живо поинтересовался Джон, шустро вертя головой как колумбовы матросы в конце опостылевшего плавания.
— Да вон не видите, что ли, — потыкал пальцем Раис. — Вон в проулке дом Торания виднеется. А там и девчонки!
— Точно говорит! — обрадованно воскликнул Джон и решительно нас заторопил. — А ну-ка, дали ходу!
Мы резво поспешили к заведению работорговца.
— А, может, торгаш этот тоже на праздник смылся, — предположил Боба.
— Типун тебе на зипун! — гневно отбрил пессимиста Джон и, чуть подумав, принялся вслух рассуждать о своих вкусах насчёт женских прелестей.
Мы не преминули поддержать интересную тему, в результате чего Лёлик с Раисом вдрызг разругались на предмет сравнения блондинок с брюнетками.
Ещё на подходе к дому мы с огорчением узрели полное безлюдье на торговой площадке, но, с тем, подошли поближе.
Откуда-то явственно доносился заливистый храп. Мы на звук вошли в портик, огляделись и обнаружили знакомого толстого негра, который сидел в тенистом уголке, привалившись к стенке; глаза его были зажмурены, он сладко выводил рулады и изредка махал рукой, отгоняя назойливую муху.
— Ага! — мстительно вскинулся Раис. — Все они тут заодно, гуталины! Сейчас я его линчую на кусочки! — и принялся было уже тягать из-за пояса топорик, но потом раздумал и просто пнул засоню ботой.
Негр пустил фистулу, встрепенулся, сонно оглядел нас, хмыкнул и снова закрыл глаза.
— Эй ты, где продажа рабынь?! — требовательно воскликнул Джон.