— Колизей! — широко улыбаясь, перебил его Боба.
— А это чего? — озадаченно спросил Валерий.
— Ну, где гладиаторов показывают… — неуверенно пояснил Боба.
— Гладиаторские бои у нас в Амфитеатре бывают или в Большом Цирке, — сказал римлянин.
Лёлик украдкой подлез к Бобе и, саданув его локтём в бок, прошипел:
— Колизей ещё не построили…
— Короче, ты показывай, а мы посмотрим, — чётко резюмировал Серёга.
— Ну, тогда на Форум пошли, — сказал Валерий. — Мне там как раз надо одного человечка найти.
Под предводительством нашего новоиспечённого чичероне мы, наконец, продолжили свой путь. Римлянин повёл нас какими-то закоулками и кривыми улочками, объяснив, что так будет короче.
Дома тут были совершенно обшарпанные. Из открытых окон доносились запахи подгоревшей пищи, к которым мощной нотой примешивался зловонный смрад нечистот. В одном из дворов обнаружился источник сего аромата: сооружённая посредством бутовой кладки будка классических размеров с крышей из почерневших досок и кривой дверцей.
Как раз дверь заскрипела, открываясь, и начал вылазить оттуда, одёргивая тунику, абориген средних лет. Узрев нас, он на секунду опешил, а потом на всякий случай юркнул обратно.
— Глянь, Лёлик, — сказал Боба. — Сколько времени прошло, а у тебя сортир такой же. Никакого прогресса.
— Ещё хуже, — хмыкнул Джон. — Тут каменный, а у него деревянный…
— Вот, вот, — обличительно произнёс Раис. — В щелях весь! Мне всю спину продуло!…
Лёлик обиделся и проворчал:
— Вот вернёмся, замок повешу и вообще вас пускать не буду.
— А мы тебе тогда огород заминируем, — с доброй улыбкой пообещал Серёга.
Миновав зловонный двор, мы пошли по очередной кривой улице с неказистыми домами, пропахшей также отнюдь не парфюмерией.
Из стены одного коряво отштукатуренного дома торчали длинные жерди, на которых были развешаны мокрые ткани. От них густо шибало тяжким запахом мокрой шерсти, щедро приправленным аммиачными миазмами.
— Ну и вонизм развели! — прогундел недовольно Лёлик, зажав нос.
Из дома через распахнутую двухстворчатую дверь слышались специфические звуки кипевшей работы: мокрое хлопанье, чавканье, удары, деловитые крики.
— Это что за учреждение? — спросил Раис, морщась и фыркая.
— А тут сукновальня, — пояснил Валерий. — Суконные ткани выделывают. А заодно старую одежду обновляют, а грязную стирают.
— Прачечная, значит! Хорошо! — обрадовался Раис. — Надо будет ношеное обмундирование сдать на постирушку! А то прямо завонял весь! — и в доказательство со вкусом понюхал у себя под мышкой.
У двери дома стояла большая, литров на пять, широкогорлая амфора истасканного вида. Шедший вразвалочку впереди нас мужик свернул к данной посудине, встал перед нею, деловито задрал подол туники и начал прямо в амфору справлять нужду, малую по форме, но совсем немалую по содержанию.
— Ничего себе!… — пробормотал Джон и остановился как вкопанный.
Остановились и мы. Мужик закончил, оправился и как ни в чём не бывало пошёл дальше.
Тут же из дверей выскочил шустрый малый в донельзя замызганной бесстыдно коротенькой тунике, более похожей на распашонку, одетую смеха ради на взрослую личность. Был он босой; ноги его до бёдер были выпачканы чем-то бурым и мокрым. Малый заглянул в амфору, обрадованно ухмыльнулся, словно узрел долгожданный подарок, подхватил посудину и с явной натугой поволок её в помещение.
— Неужто мужик столько за раз напрудил?! — ахнул Раис.
— Да нет, тут много народу поучаствовало… — кривясь и морщась, ответил Валерий, явно не благоволя теме разговора.
— А что это вообще за услуга такая? Пруди кто хочешь. Денег не берут. Общественная нагрузка, что ли? — спросил Джон.
— Да нет… — промямлил Валерий. — Сукновалы грязную одежду в этом замачивают… Хорошо грязь убирает…
— Ну ничего себе! Когда же порошок "Лотос" придумают? — воскликнул Боба.
— Ну что, одежонку свою отдашь постирать? — ехидно спросил Лёлик Раиса.
Тот хмуро хмыкнул и заявил твёрдо:
— Повременю!…
Наконец, закоулки закончились, и мы вышли на широкую улицу, на которой народу было особенно много, причём люди здесь не бегали как оглашенные, а фланировали чинно, и одеты все были почище и побогаче.
— Это у нас Священная дорога, от Палатина к Форуму идет, — проинформировал наш гид. — Тут всякие лавки кругом, изысканными товарами торгуют.
Улица выглядела симпатично. Дома здесь были все как на подбор приятной архитектуры. Почти в каждом доме на первом этаже помещалась торговая точка, маня яркими вывесками и распахнутыми дверями. Для интереса мы заглянули в парочку. Продавали здесь ювелирные украшения, изящные статуэтки, мозаичные и живописные картины. Римляне не столько покупали, сколько разглядывали предлагаемый товар, вслух восхищаясь приглянувшимися вещицами или критикуя то, что не соответствовало их тонким эстетическим запросам.
Совсем скоро впереди стали видны высокие здания с колоннами классического стиля.
— Вот мы и к Форуму подходим, — проинформировал Валерий.
В сопровождении двух мужиков с топориками в связках из прутьев навстречу нам прошагал важного вида римлянин с желчным лицом, закутанный в белую тогу с пурпурным краем.
Валерий со всем уважением ему поклонился, на что тот никак не отреагировал, а потом пробормотал:
— Что-то быстро сегодня судебные дела закончились…
— Откуда узнал? — не понял Серёга.
— Так это претор прошёл. Который суд вершит, спорные дела разбирает, приговоры выносит, наказания виновным определяет, — пояснил Валерий. — На Форуме там специальное место для этого есть. Трибунал называется.
Серёга поскучнел и пробормотал:
— Ничего себе… У них тут сразу под трибунал… — а потом спросил Валерия: — А как, к примеру, у вас тут наказывают тех, кто стянул что-нибудь?
Валерий пожал плечами:
— Ну, это в зависимости кто: свободный гражданин или раб. Или чужестранец какой…
— Ну а если чужестранец? В тюрьму на сколько сажают? — продолжил расспросы Серёга.
Валерий хмыкнул:
— Зачем в тюрьму? Римское правосудие с негражданами не церемонится. Душегуба на крест, вора в цирк на игры.
— Это во что играть? — удивился Серёга.
— Зверям диким отдают на растерзание или гладиаторам перед боями поразмяться, — пояснил Валерий.
Серёга поскучнел, насупился и торопливо спрятал свежеприобретённое ожерелье от посторонних глаз за пазуху.
В конце улицы стоял слева небольшой двухэтажный дом, сложенный из плохо отёсанных каменных блоков. На первом этаже окон не было; имелась только глухая массивная дверь, сплошь покрытая бронзовыми барельефами. Окна на втором этаже были закрыты деревянными решётчатыми ставнями.
— Здесь весталки живут, — показал на дом Валерий. — Жрицы богини Весты. Священные девственницы.
— Девственницы?… — умильно переспросил Джон и пробормотал под нос цинично: — Девственницы, давственницы…
— А ежели какая из них согрешит, — продолжил Валерий, — так её за это живьём в землю закапывают.
— Гм! — помрачнел Джон и пробормотал: — Экое варварство… Было бы за что!…
— А вот и храм Весты, — указал Валерий на стоявшее прямо на нашем пути небольшое круглое окружённое колоннадой здание, всё разрисованное праздничными арабесками, словно конфетная бонбоньерка. — Здесь горит неугасимый священный огонь. А весталки обязаны его поддерживать и днём, и ночью.
Прямо за храмом имелась четырёхугольная невысокая загородка из камня, внутри которой ничего не было.
— А чего пустоту огородили? — спросил любознательно Боба.
— А сюда когда-то молния ударила. Стало быть, священное место. Вот и огородили, — пояснил Валерий.
Вокруг загородки кучковались люди, неторопливо между собой переговаривавшиеся.
— А это ростовщики тут собираются, — наш гид посмотрел на них с явной неприязнью.
Мы миновали ударенное молнией место и, пройдя меж двух стандартного вида храмов, очутились на вымощенной гладкими плитами площади — не очень широкой, но зато вытянутой далеко вперёд.
Здесь было особенно многолюдно и шумно. Люди стояли кучками, живо разговаривали, прогуливались неторопливо. Многие были одеты в тоги. На нас сразу стали обращать внимание, отпускать вслед шуточки всё на ту же тему глупых варваров, попавших прямиком в очаг цивилизации.
— Вот ведь дикари! — покачал головой Боба. — Словно никогда варваров не видели…
Валерий повёл нас по площади вперёд.
Справа потянулось длинное здание с аркадами в два этажа, облицованное бежевыми плитами.
— Это базилика Эмилия, — сказал Валерий. — Тут всякие торговые и денежные дела решаются. Да и, вообще, народ прогуливается.
В тени галереи расположилась группа римлян, азартно предававшихся местной игре. Прямо на каменной плите пола вырезаны были клетки, по которым игроки двигали разноцветные камешки.
Тут же сидел на подстилке, поджав ноги, безумного вида тип, одетый в бесформенную хламиду, с длинным колпаком на голове, к которому были пришиты разноцветные ленточки. Он монотонно раскачивался и завывал как тревожная сирена:
— Египетская магия! Гадаю, предсказываю, призываю милость богов! Египетская магия!…
Мы прошли дальше.
Слева шло строительство какого-то очень обширного здания. Пока сложен был только высокий цоколь из крупных каменных блоков. Один такой блок как раз устанавливали при помощи рычагов и канатов, хитроумно прилаженных к здоровенному П-образному сооружению из толстых сосновых брусов.
Рядом со стройкой стояло несколько телег. Полуголые рабы, мокрые от пота, под присмотром мордастых здоровяков разгружали с телег мраморные плиты.
— Это Юлий Цезарь свою базилику строит, — сказал Валерий.
Голос его был недовольным и брезгливым, словно речь шла о гадком проступке.
— Когда Галлию завоёвывал, награбил там золота корзинами. Теперь вот решил римскому народу подачку учинить, — добавил наш гид, продемонстрировав явную нелояльность к данной личности.