— Спрятался, гад! — воскликнул Серёга и показал: — Вон там рожа вылазила.
Кусты, подступавшие к самой дороге, еле заметно шевелились.
— Испугался, что ли? — предположил Джон, вглядываясь из-под ладошки.
— А чего нас бояться? — удивился Боба. — Мы добрые.
— А может того, разбойники?… — нервно предположил Лёлик.
— Точно! — поддержал версию Раис. — Одного распяли, а другие прячутся!
— Уходим, — кратко резюмировал Джон.
То и дело оглядываясь, мы торопливо продолжили путь. Никакие разбойники из кустов не выскакивали. Лёлик успокоился и начал обвинять Серёгу в дезинформации, из-за которой он толком не успел напиться.
Низина закончилась, а вместе с нею и заросли. Дорога полезла вверх на пологий, но высокий холм, увенчанный каменной скалистой верхушкой. Идти становилось всё тяжелее, тем более, вопреки кляузам Лёлика, на самом деле водою каждый из нас залился изрядно. И оная, под воздействием жгучего солнца и монотонной ходьбы, не замедлила начать выходить из организма обильным потом.
Наконец, изнемогая от ощущения многочасового пребывания в парилке и с трудом передвигая гудящие от непривычных нагрузок ноги, мы выбрались на вершину холма и поравнялись с неровным каменным боком скалы, дававшей желанную тень.
— Привал… — прохрипел Лёлик и плюхнулся на обочину, не снимая рюкзака.
Мы повалились рядом, переводя дух. На вершине дул ветерок, который в сочетании с тенью навевал некоторое подобие прохлады. Некоторое время все молчали, разглядывая окрестности, полные природных пасторалей, но не предъявлявшие ни одной живой местной души.
— А, может, вообще, куда-то не туда попали, — сказал задумчиво Боба. — Может, тут и вовсе людей нет.
— Ничего себе! — возмутился Лёлик. — А чего тогда прёмся как ходоки.
— А, интересно, сколько прошли? — спросил Раис, с кряхтением стаскивая боты.
— Километров шесть, — предположил я.
— Однако, пилить ещё сколько?… — капризно пробурчал Лёлик.
— А самое главное, куда? — заметил Джон.
— Ничего, куда-нибудь когда-нибудь дойдём, — успокоительно сказал Боба.
— Я сюда не в марафонах участвовать явился! — возмущенно выкрикнул Лёлик. — А развлекаться культурно.
— Тихо!… — воскликнул Серёга.
— Что, снова разбойники?… — издевательски начал Лёлик, но тут же осёкся.
Из-за скалы, куда заворачивала дорога, послышались неясные голоса и жестяное бренчание.
— Ну вот они, римлянцы!… — со смесью испуга и эйфории прошептал Раис и начал лихорадочно натягивать боты обратно.
Мы как по команде вскочили и вперились в угол скалы, скрывавший обзор. Звуки неотвратимо приближались, и, наконец, из-за поворота показалась целая процессия, вызвавшая в нас мнительное ощущение присутствия на съёмках исторического фильма.
Впереди, помахивая посохом размером с жердь с острым металлическим наконечником, вышагивал коренастый широкоплечий детина в рыжей шерстяной тунике с короткими рукавами, обнажавшими мускулы, достойные заслуженного культуриста. Его выпуклую талию плотно облегал кожаный шириной в ладонь пояс, украшенный бронзовыми бляшками; справа висел в ножнах то ли длинный кинжал, то ли короткий меч. На перевязи через плечо детина тащил туго набитый кошель размером чуть ли не с хозяйственную сумку, который при каждом шаге звякал глухо. Кошель, по всей видимости, был изрядно тяжёл, поскольку абориген для равновесия заметно отклонялся в сторону.
За ним на ушастом муле ехал багровый толстяк мрачного вида в белой хламиде. Сзади трусило ещё одно подобное животное, навьюченное всякой поклажею. Шествие замыкали два распаренных парня в потрёпанных туниках рыжего цвета. Каждый из них держал на плече крепкую длинную дубинку, окованную медными кольцами.
Вид явившихся аборигенов навязчиво казался каким-то странным и неестественным.
Процессия приблизилась. Детина внимательно и даже с некоторой опаской присмотрелся к нам, а потом гаркнул:
— Эй, вы, прочь с дороги!
Мы, хотя и стояли на обочине, отошли на всякий случай ещё подальше, прижавшись к самой скале.
Процессия медленно прошествовала мимо. Детина посмотрел на нас искоса, ухмыльнулся и покачал головой. Толстяк бесстрастно разглядывал кончик собственного носа. Парни, смотря на нас, неприкрыто загыкали; затем один другому важно сказал про идиотов-варваров, не знающих, как одеваются цивилизованные люди.
Мы молча смотрели им вслед, впитывая детали.
— Уф! — громко выдохнул Боба. — Гляди-ка ты, совсем на людей похожи.
— А какие же ещё они должны быть? — резонно спросил Джон.
— Слушай, а чего они такие коротышки? — с довольным видом спросил Раис, сам имевший неудовольствие быть приземистым, что, впрочем, обильно компенсировалось габаритами в ширину.
Действительно, неестественность вида аборигенов была в том, что все они оказались низкорослыми как недоедающие подростки, хотя и отличались пропорциями взрослых людей. И даже мулы были какими-то миниатюрными, словно не совсем настоящими.
— Витаминов не доедают, — пояснил Лёлик, искоса поглядел на Раиса и добавил: — Все, кто витамины не доедает, коротышки!
— Ну не знаю… — пробормотал Раис и снова уселся, незамедлительно принявшись вторично снимать боты.
Мы тоже уселись, причём устроившись так, чтобы не упускать из виду медленно удалявшуюся от нас процессию.
— Эх, надо было в гости напроситься, — заявил Раис. — Глядишь, угостили бы нас чем-нибудь вкусно.
— Нужны мы им, — хмыкнул Джон. — Как телеге пятая нога.
— А в мешке у здорового чегой-то звенело, — деловито заметил Серёга.
— Точно, — обрадовано подтвердил Лёлик, поправляя очки. — Небось, деньги. А они нам нужны!… Слышь, Серёга! Чего сидишь? Свидетелей нет. Иди быстро, догоняй!
— Зачем? — не понял тот.
— Как зачем? — искренне удивился Лёлик, а потом туманно разъяснил: — Чик-чик, и деньги наши!
— Я на мокруху не подписывался! — мрачно отказался Серёга.
— И что ж теперь прикажешь, без наличных существовать во враждебном мире? — с пафосом воскликнул Лёлик.
— Сам иди и чикай! — огрызнулся Серёга.
Лёлик презрительно хмыкнул и отвернулся.
Повисло молчание, прерывавшееся посвистом ветерка и щебетанием каких-то птах. Совершенно не хотелось шевелиться. Разум никак не желал проникнуться фантастичностью происходящего. Казалось, что мы, прогуливаясь в окрестностях родного города, просто набрели на какое-то незнакомое место и решили здесь передохнуть.
Вдруг со стороны низины раздался многоголосый сердитый вой. Мы быстро повскакивали и увидели, как из лесу выскочила целая ватага с дрынами и накинулась на путешественников.
Детина было воздел свою жердь, но тут же был смят превосходящими силами, повержен и, по всему, получил коллективную трёпку, в процессе которой с него содрали всё, что на нём было надето. Оба арьергардных парня, не долго думая, покидали свои дубинки и кинулись наутёк прямиком в лес.
Толстяк сделал попытку слезть с мула, но был немедленно окружён толпой нападавших, бросивших, наконец, колошматить детину. Тот шустро вскочил и, беспорядочно размахивая руками, припустил бежать по дороге по направлению к нам. Бег его был столь успешен, что через пару секунд он уже был на подходе.
— Эй! Это кто там? — крикнул ему навстречу Раис.
— Ра-а-азбой-ни-и-ки! — панически прокричал детина и нелепым голышом промчался мимо.
— Однако, налёт грабительский! — констатировал Джон. — Пошли, посмотрим.
— Это зачем? — всполошился Лёлик. — Там небезопасно!
— Ты ж сам предлагал деньжатами разжиться, — напомнил Серёга.
— Ну так… — замялся Лёлик.
— Сейчас спустимся, банду разгоним, а добычу имеем полное право реквизировать, — деловито обрисовал план действий Джон.
— Точно! — весело воскликнул Раис, спешно надевая боты. — Грабь, это самое, награбленное!
Мы быстро стали спускаться в низину. Бодрящее волнение шебутной щекоткой пробежало по организму. Вперёд вырвался Лёлик.
— Эй, мужики, чего делаете-то?! — воскликнул он издали и замахал грозно кулаком.
Налётчики, самозабвенно развлекавшиеся тем, что шпыняли толстяка и из-за всех сил хохотали в ответ на его жалобные стенания, встрепенулись и живо повернулись к нам, демонстрируя испуг застигнутых врасплох. Впрочем, разглядев нас и не посчитав, видно, опасными элементами, они расслабились. Все разбойники как на подбор выглядели диковато: были низкорослыми, смуглыми, с растрёпанными шевелюрами и неровно отросшими бородами, с нехорошим блеском в глазах и с лицами, которые не оставили бы равнодушным профессора Ломброзо.
Посмеиваясь и корча многообещавшие рожи, лиходеи покинули толстяка и, сгрудившись тесно, сделали пару шагов по направлению к нам. Один из них выделялся как явный главарь: был он самым здоровым и высоким из всей шайки, имел властность в повадках и строгость во взоре, и, в отличие от прочих, вооруженных преимущественно дрекольем, небрежно помахивал хоть и тронутым ржавчиной, но всё же настоящим мечом. В левой руке он зажимал аппетитно позвякивавший кошель.
— Эй, чего надо? — лениво спросил он.
— А тебе чо надо?!! — вздорным кочетом заорал Лёлик, словно псих во время приступа.
Разбойники от такой громогласности на миг опешили, потом ещё больше развеселились.
— Эть, варвары, совсем обнаглели! — покачал головой главарь и нахмурился, как хмурится строгий, но справедливый учитель перед тем, как задать трёпку шкодливому ученику.
Из шайки выпростался вперёд щуплый мужичок дурацкого вида и, широко разевая щербатый рот, заорал:
— А ну, отдавай мешки, а то сейчас враз прибьём!
Разбойники весело расхохотались, словно услышали сногсшибательную шутку.
— Сами отдавайте! — завопил в ответ Лёлик. — Всё что награбили, всё конфисковано!
— Чего сказал? — озадаченно переспросил щербатый, затем преданно заглянул главарю в глаза и жизнерадостно завопил: — Бей варваров!
Главарь поощрительно гыкнул, приглашающе махнул мечом и, пружиня на кривых ногах, двинулся к нам. Разбойники заулюлюкали и, заранее замахиваясь дубьём, последовали за ним.