Дальнейшее развитие привело к уничтожению этих ограничений. В настоящее время общее правило таково, что всякое неформальное соглашение порождает вполне действительное обязательство. Другими словами, выбор формы, способ выражения воли полностью зависят от сторон. Исключения из этого правила сравнительно редки. В частности, если сами стороны желали заключить договор в определенной форме, например, в письме, то вступление договора в силу in dubio обусловлено соблюдением этой формы, – пока договор не облечен в нее, он считается несуществующим.
Содержание обязательственного отношения, в частности договора, может подвергнуться разного рода модификациям, не меняющим основного характера данного договора, на основании дополнительных соглашений сторон (pacta adjecta). Перечислить все возможные дополнительные соглашения сторон немыслимо, да этого и не нужно. Достаточно упомянуть о наиболее часто встречающихся дополнительных соглашениях такого рода.
Сюда относятся некоторые соглашения, в силу которых сторона может требовать уничтожения главного договора со всеми его последствиями, а именно:
1) pactum displicentiae – соглашение, в силу которого уничтожение сделки предоставляется свободному усмотрению стороны. Если не установлено особого срока, такое соглашение имеет силу в течение 60 дней;
2) in diem addictio – соглашение, в силу которого один из контрагентов, в частности, при купле-продаже продавец, сохраняет право расторгнуть договор, если в течение определенного срока найдется лицо, которое пожелает заключить с ним тот же договор на более выгодных условиях. Тут требуется, чтобы действительно нашлось такое лицо и чтобы управомоченное лицо действительно приняло его предложение: сверх того, первоначальный контрагент по общему правилу может сохранить договор в силе, если согласится принять те же условия;
3) lex commissoria – соглашение, в силу которого контрагент может отступиться от сделки, если противная сторона не исполнит своевременно принятое на себя обязательство. Только тот, кто выговорил себе такое право, может расторгнуть сделку; он считается отказавшимся от своего права, если он, несмотря на то что обязательство своевременно не было исполнено, впоследствии требует исполнения или принимает что-либо в счет исполнения.
Особенно часто встречаются:
1) pactum reservati domini и pactum hypothecae – соглашение, в силу которого продавец удерживает за собой право собственности или устанавливает залоговое право на вещь впредь до получения полной уплаты;
2) pactum de retrovendendo – соглашение, в силу которого покупатель обязывается продать вещь обратно продавцу, и pactum de retroemendo, в силу которого продавец обязывается обратно купить вещь у покупщика;
3) pactum protimisеos – соглашение, в силу которого продавец предоставляет себе в случае перепродажи вещи предпочтительное право на покупку оной.
О юридическом значении упомянутых соглашений, которые разработаны у римских юристов специально в применении к купле-продаже, существует спор. Господствующее мнение признает за ними dubio, характер резолютивных условий.
54. Обязательства как бы из договоров
Римские юристы не могли не подметить того факта, что кроме обязательств, возникающих из договоров, а также из деликтов (правонарушений), в жизни возникают обязательства и в ряде других случаев. Но, подметив этот факт, римские юристы не выработали определенной классификации всех разнообразных случаев.
Гай в своем произведении «Aurea» сначала различает обязательства, возникающие из контрактов (ex contractu), из деликтов (ex maleficio), а все остальные случаи объединяет в общую группу, ex variis causarum figuris. В том же произведении есть указание (его подлинность сомнительна) на четырехчленную классификацию: ex contractu, quasi ex contractu, ex maleficio, quasi ex maleficio.
Разумеется, указание, что обязательство возникает «как будто из договора», «как бы из договора» (или «как бы из правонарушения»), еще не определяет сущности такого основания обязательства. Это не определение, а сравнение: употребляя такое название, хотят сказать, что бывают случаи, когда договора нет, и тем не менее возникает обязательство, очень напоминающее договорные обязательства; например, если лицо, которому другое лицо не поручало ни общего управления своим имуществом, ни выполнения какого-либо определенного дела, берется по своей инициативе за ведение дела этого другого лица, то при известных условиях между этими двумя лицами возникает обязательство, аналогичное тому, какое устанавливается договором поручения.
Как уже указано, термином «обязательства как бы из договора» обозначаются те случаи, когда между двумя сторонами, не состоящими между собою в договоре, устанавливаются обязательственные отношения, по-своему характеру и содержанию сходные с договорными обязательствами. В данном случае обязательства возникают или из односторонних сделок или некоторых иных фактов, не являющихся ни договором, ни недозволенным действием. Давая этим обязательствам такое наименование, римские юристы делают отсюда и практические выводы, состоящие в том, что возникающие в такого рода случаях спорные вопросы об условиях и пределах ответственности сторон разрешаются аналогично тому, как они разрешаются применительно к соответствующим договорам.
Основные случаи обязательств – quasi ex contractu следующие:
1) negotiorium gestio – ведение чужих дел без поручения. Как видно из установившегося в позднейшей литературе дополнения к римскому термину negotiorium gestio, т. е. ведение дел, слов «без поручения», данный вид обязательства является аналогичным тому, которое возникает из договора mandatum;
2) обязательства, возникающие вследствие неосновательного обогащения одного лица за счет другого. Этой рубрикой охватываются несколько специальных случаев, как-то: требование возврата недолжного, уплаченного по ошибке; требование возврата того, что получено другим лицом вследствие неосуществления того основания, которое имелось в виду, когда совершалось предоставление; требование возврата недобросовестно приобретенного и пр. Вся эта группа обязательств как бы из договоров имеет по своей сути сходство с реальными контрактами, где также обязательство возникает на основе передачи вещей от одной стороны другой. Разумеется, между обеими категориями отношений имеется и коренное различие: при реальных контрактах вещь переходит из имущества одного в имущество другого лица на основании соглашения сторон, вследствие чего обогащение получателя вещи не может считаться sine causa, в данном же случае обязательство возникает именно из факта нахождения ценности в имуществе одного лица за счет другого без законного для этого основания.
55. Содержание обязательства
Обязательство должно быть направлено на нечто физически и юридически возможное. «Impossibilium nulla est obligatio». Невозможность исполнить обязательство может существовать с самого начала или наступить впоследствии.
При первоначальной невозможности различают объективную невозможность и субъективную невозможность. За объективную невозможность должник в принципе не отвечает вовсе, за субъективную он отвечает в том смысле, что обязан возместить денежную стоимость обещанного. При последующей невозможности различают, наступила она по вине должника или нет. В первом случае он отвечает за причиненный истцу убыток, во втором он вообще освобождается от ответственности.
Обязательство должно быть направлено на нечто дозволенное. Обязательство должно представлять имущественный интерес для кредитора. Ea enim in obligatione consistere, quae pecunia lui praestarique possunt.
Это положение в настоящее время очень неустойчиво. При изучении этого вопроса необходимо иметь в виду следующее:
1) римское право сравнительно рано, несмотря на принцип классического процесса, в целом ряде случаев стало допускать ограждение неимущественного или не поддающегося объективной денежной оценке интереса. В связи с этим указанное течение захватило и сферу обязательственных отношений; сюда относятся некоторые деликтные иски;
2) из сказанного вопрос сводится к тому, можно ли обобщить эти отдельные случаи и, в частности, признать, что римское право в сфере обязательственных отношений принципиально отказалось от требования наличности имущественного интереса. На этот вопрос, поскольку речь идет о чистом римском праве, следует дать отрицательный ответ. Другой вопрос: сохранилось ли требование имущественного интереса в современном римском праве? Доктрина колеблется, а практика скорее склоняется в пользу допущения неимущественного интереса, разумеется, при условии, что стороны имели серьезное намерение связать себя юридически.
Содержание обязательства может быть определено более или менее точно, оно не должно быть совершенно неопределенным. Так, недействительно обязательство, объем которого зависит вполне от личного усмотрения обязанного лица, например А дает В обещание подарить ему когда-нибудь что-нибудь. С другой стороны, обязательство сохраняет свою силу, хотя объем его прямо не указан, коль скоро определение объема его предоставлено справедливому усмотрению кредитора, должника или третьего лица (arbitrium boni viri), т. к. в таком случае существует известный объективный критерий для оценки правильности принятого решения. Возможно даже поставить объем обязательства в зависимость не от добросовестного усмотрения, а от личного желания третьего лица, в таком случае возникает только условное обязательство.
Особую категорию неопределенных обязательств составляют обязательства альтернативные. Альтернативным называется такое обязательство, при котором должен быть доставлен один из нескольких объектов по выбору определенного лица. В таких случаях право выбора in dubio принадлежит должнику, притом он имеет и jus variandi (право изменять свой выбор) впредь до постановления судебного решения; если он и после этого не воспользуется своим правом выбора, таковое переходит к кредитору. Помимо последнего случая, кредитор имеет право выбора, только если оно особо будет ему предоставлено, притом он после предъявления уже не может mutare voluntatem. Наконец, право выбора может быть предоставлено и третьему лицу; в таком случае вступление обязательства в силу обусловлено тем, что это третье лицо действительно укажет, какая вещь должна быть выдана кредитору.