– Сжечь диван? – недоверчиво переспросила я, изучая сооружение метров двадцати в высоту. Не считая размера, этот диван выглядел так, будто его принесли сюда прямиком из гостиной нашей бабушки.
– Социально-критическое искусство, – объяснила Пейтон, раздувая ноздри. – Олицетворяет собой деградацию поколения Y, которое удобно устраивается на диване дома, смотрит Netflix и отгораживается от злого мира.
– В прошлом году они сожгли гигантское надкушенное яблоко, – весело напомнил Ксандер. – Думаю, что в финансовом плане они до сих пор не оправились от судебного процесса.
– Ладно, – прервал его Джордж, – здесь мы выйдем и дальше пойдем пешком. Готовы? – спросил он.
Все кивнули, хотя понимали, что вопрос на самом деле предназначался мне. Глубоко вдохнув, я вставила в уши новые затычки и вылезла из машины. Кожи мгновенно коснулся горячий, сухой ветер пустыни, и я сразу же почувствовала, как она начала краснеть.
Джордж двинулся вперед, Пейтон взяла меня за руку, а Ксандер шел последним. Сначала я цеплялась за подругу, но потом с облегчением обнаружила, что паника испарилась, а страх можно контролировать. По крайней мере, пока. Звуки приглушенно доносились до моих ушей, и поэтому я позволила своему взгляду блуждать по окрестностям.
Публика здесь присутствовала явно не такая, как в Нью-Йорке или Орландо. Большинство палаток скорее напоминали вигвамы. Все вокруг поражало воображение яркими красками и разноцветьем. Я увидела больше обнаженной кожи, чем когда-либо в своей жизни. Ксандер даже не успел усмехнуться, как мимо нас прошла стайка девиц с обнаженной грудью. Их вольность я находила странной, но почему-то она не взволновала меня так сильно, как ожидалось. Брат сказал Пейтон что-то, чего я не поняла, а она в ответ с наигранным возмущением пнула его.
Мы продолжали следовать за телохранителем по территории фестиваля, пока не оказались перед сценой, по-прежнему закрытой для обычных гостей. Пейтон похлопала меня по плечу, и я вынула одну из беруш.
– Я займусь обсуждением хореографии с танцорами. Джордж сказал, что Ксандер выступает первым. Сейчас он проверит оборудование и сделает саундчек. Конечно, ты можешь сразу же пойти за кулисы, но, если хочешь, можешь остаться здесь и посмотреть.
– Могу я сесть там? – поинтересовалась я, указывая на край сцены, куда огромные динамики отбрасывали небольшую тень.
– Конечно, – улыбнулась мне Пейтон и скрылась за кулисами.
– Пойдем, Сэм, я помогу тебе, – предложил Ксандер, проворно вскочив на ступеньку и протягивая мне руку.
С его помощью я не так изящно поднялась наверх и прошла с братом по огромной сцене. Все вокруг явно было рассчитано на грандиозное шоу. Откуда-то раздался созывавший танцоров голос Пейтон.
– Я принесу тебе бутылку воды, – предложил Ксандер, когда я по-турецки уселась на краю сцены.
– Спасибо!
Когда брат ушел, я окинула взглядом фестиваль. Здесь было по-настоящему красиво. Кроме дивана, который выглядел каким-то унылым. Он одиноко стоял посреди площадки, как будто его там оставил великан, а потом просто забыл. Полуденное солнце нещадно палило, но, невзирая на это, я испытывала удивительное умиротворение. Пейтон оказалась права: если падаешь, надо просто встать и идти дальше.
Следующие несколько часов я ничем особо не занималась. Позволила своему разуму расслабиться и завороженно наблюдала за репетицией. Прежде всего мне впервые представилась возможность увидеть Пейтон в ее стихии. Она руководила небольшой командой танцоров. Три женщины и трое мужчин, но каждый из них танцевал так, словно никогда в жизни не делал ничего другого. Пейтон командовала ими, проверяла расположение на сцене, демонстрировала отдельные части танца, исправляла ту или иную тонкость, умудряясь при этом не выглядеть ни напряженной, ни потной. Как только она начинала танцевать, на ее лице появлялась просто великолепная улыбка. Как и у меня, у Пейтон в жилах текла чистая музыка. Только она выражалась в другой форме. Она прыгнула парню в руки и позволила тому кружить себя, пока у меня не закружилась голова. Мускулы танцовщицы напряглись, и стоило мне заметить, что слишком долго пялюсь на нее, как парень, который держал Пейтон, бросил на меня веселый взгляд. Попалась!
Я смущенно улыбнулась и отвела взгляд, только сейчас заметив, что площадка перед сценой уже открыта для гостей фестиваля. Скоро начнется выступление Ксандера, и все больше и больше народа устремлялось вперед, к сцене. Самое время мне исчезнуть за кулисами. Как раз в тот момент, когда я решила встать, кто-то налетел на меня сзади. Я сильно ударилась плечом, одна из моих берушей выпала и приземлилась на песок перед сценой.
– О, извините, – воскликнул техник, глядя на большую коробку в своих руках.
– Ничего, – ответила я, потирая ушибленное плечо и взглядом беспокойно шаря по песку в поисках затычки. Между тем перед сценой стояло так много людей, что я видела только ноги и вздыбленный песок. Нехорошо. Совсем нехорошо! Теперь, когда заграждение стояло прямо перед сценой, мне не оставалось ничего другого, как прыгнуть. Я немного неудачно приземлилась, но, проигнорировав колющую боль в лодыжке, стала обыскивать землю. Многим не понравилось, что им пришлось делить со мной свое место так близко от сцены. Меня толкали локтями, я натыкалась на чужие тела, и чем неистовее я становилась, тем больше у меня начинала кружиться голова.
Звуки доходили до моих ушей все более и более неотфильтрованными, и терпимый прежде шум теперь нарастал с такой скоростью, что я потеряла способность соображать.
– Извините-извините, – пробормотала я с нарастающей паникой, когда снова столкнулась с кем-то и заметила мелькнувшую берушу. Быстро присела, но меня ударили по спине коленом, и я упала навзничь на песок.
– Берегись! – рявкнул мне кто-то.
– Ты пьяна? – обеспокоенно поинтересовался кто-то еще. Мне навстречу протянулись руки. Однако я уже не могла разобрать, хотят ли они помочь мне или просто оттолкнуть с дороги. Мое дыхание становилось все более тяжелым.
– Добро пожаловать на «Зажигай» в Лас-Вегасе! – прогремел голос из динамиков, и люди восторженно взревели.
Я услышала, как воздух со свистом выходит из легких, и мой взгляд окончательно потерял фокус. Лица начали расплываться в одну пеструю массу. Нет, нет, нет! Мне нужно выбраться отсюда. Но толпа стала настолько плотной, что я просто застряла, не способная сделать ни шага ни вперед, ни назад. Черт возьми! Я нуждалась в помощи. Мой взгляд дернулся к сцене, на которой только что появился Ксандер. Люди начали кричать и свистеть, а я ощутила, как пронзительный визг динамиков разрывает мне барабанные перепонки. Я вскрикнула от боли, но мой голос потонул в ликовании фанатов. Дрожащими руками я оттолкнула в сторону человека впереди себя и начала шаг за шагом продвигаться вперед. Сцена здесь чертовски широкая. К тому моменту, когда я доберусь до ее края, выступление уже явно начнется. Одна только мысль о том, чтобы стоять так близко к динамикам, заставляла меня неудержимо дрожать. Тем не менее я заставила себя двигаться вперед.
– Ксандер! Ксандер! – закричала я.
Мой брат засмеялся и начал говорить в микрофон.
– Привет, Невада! Я – Прайс-Икс, и мне доверили вместе с вами открыть фестиваль «Зажигай». Но перед этим я должен знать одно: у вас хорошее настроение?
Его голос так громко разносился по территории, что на секунду показалось, будто меня похоронили под динамиками. Я в отчаянии прижала руки к ушам и выгнулась вперед. Толпа разразилась бурным восторгом. Ксандер снова рассмеялся и произнес какие-то слова, отчего люди хрипло закричали. Жалобный стон вырвался из моего горла, когда началась оглушительная музыка.
В тот же миг у меня перед глазами потемнело и подогнулись колени. Здесь, среди тысяч и тысяч людей, я упаду в песок и меня затопчут до смерти.
– Саммер! – послышался искаженный шумом и темнотой голос. Руки схватили меня за талию и удержали.
– Пейтон! – выдохнула я и едва не заплакала от облегчения.
Музыка грохотала надо мной, и я знала, что вот-вот начнется более мощный бит. Пейтон сказала что-то, но я не поняла. Все, что я могла – лишь беспомощно покачать головой. Она подала кому-то знак, и вдруг рядом с ней возник Джордж и поднял меня на руки. В тот же миг, когда он пришел в движение, музыка взорвалась. Толпа словно сошла с ума. Тела будто в исступлении вздымались, подпрыгивали и танцевали. Мелодия обрушивалась на меня обломками и осколками, я ощутила укол, а затем из моих ушей потекло что-то мокрое. Пронзительный свист заглушил музыку Ксандера, и я всхлипнула.
Джордж побежал быстрее, и в какой-то момент мы оставили жару позади, добравшись до более прохладного места. Телохранитель аккуратно усадил меня на что-то мягкое. Передо мной появилось лицо Пейтон, ее губы шевелились, а я в ужасе таращилась на нее. Мне не хватало воздуха. Дышать! Нужно было дышать! Я буквально боролась за каждый глоток кислорода. Девушка встряхнула меня, снова что-то сказала, но из-за пронзительного свиста в ушах я ничего не разобрала. Сейчас мне следовало сосредоточиться на том, чтобы не потерять сознание. Пейтон резко повернулась, махнула Джорджу на меня и исчезла из комнаты.
Вскоре дверь снова открылась, и в комнату вошел Габриэль. Что он здесь забыл? Парень сел рядом со мной и взял меня за руку. Его губы двигались. Он о чем-то спрашивал? Я понятия не имела. Из-за охватившей меня паники я только покачала головой. Почему он вообще здесь?
Мышцы Габриэля напряглись, и в следующее мгновение он усадил меня к себе на колени, обхватил руками и прижал мою голову к груди. Легкое покрывало появилось над нашими головами. Как палатка. Или уютная маленькая пещера, исключавшая шумный мир. Итан всегда делал так для меня. Однако сейчас именно Габриэль провел пальцами по моим волосам, другой рукой нащупывая пульс. Я ощутила, как грудь у моей щеки начала вибрировать. Как будто он мурлыкал. Я вздрогнула, когда слабый звук прошел через мой слуховой канал, и подергивание заставило меня хватать ртом воздух.