Маркус вздыхает.
— Он доставит проблем, ты же знаешь.
— Знаю.
К дому, засунув руки в карманы, приближается темная фигура.
— Он здесь. Надо идти.
— Делай, что необходимо. Перезвони, когда все будет готово.
Я бросаю мобильник на пассажирское сиденье. Схватив бейсболку, надвигаю ее низко на глаза. Затем останавливаюсь, мой взгляд падает на гильотину для сигар. Я беру ее и опускаю в карман.
Выйдя из машины, растворяюсь в тени и быстро пересекаю улицу. Широкие шаги легко покрывают пространство между мной и ним.
Сердце в груди бешено колотится. Адреналин бежит по венам. Я готов. Так чертовски готов к этому.
Обхожу дом. Проскальзываю через заднюю калитку в сад.
Бесшумно ступаю по тропинке, ведущей к задней двери.
Кухня погружена в темноту.
Пытаюсь проникнуть через дверь. Заперто.
Мне требуется меньше тридцати секунд, чтобы ее открыть.
Беззвучно проскальзываю в дом, закрывая за собой дверь.
Слышу в гостиной рядом телевизор.
Раздается звук спускаемой в унитаз воды. Он в ванной на первом этаже.
Неслышно иду в том направлении. Для крупного парня я могу двигаться тихо, когда захочу.
Годы практики казаться невидимым рядом с отчимом, когда я был ребенком.
Не то чтобы это имело какое-то значение.
В общих чертах я знаком с планировкой дома этого мудилы. Маркус прислал мне план дома по электронной почте, пока я сидел снаружи и ждал.
Дверь в ванную открыта.
Он стоит перед раковиной и моет руки. Голова опущена.
Я вижу себя в зеркале над его головой.
Стараюсь на себя не смотреть.
Жду, когда он поднимет глаза и увидит меня.
Он вскидывает голову и бледнеет.
— Помнишь меня? — я злобно улыбаюсь ему в отражении зеркала.
Он двигается быстро, хватаясь за дверь, чтобы ее захлопнуть.
Я быстрее.
С силой распахиваю дверь.
Он отлетает на туалетный столик.
— Я ничего не сделал! — кричит он.
Я склоняю голову набок.
— Ты в этом уверен?
— Ничего! Клянусь!
Я сообщаю название магазина, где его видел.
Его лицо наполняет страх.
Мое — справедливость.
— Я же говорил, что буду наблюдать. — Поворачиваюсь и закрываю за собой дверь ванной, запирая ее. — А ты не слушал. Итак, пришло время для нас с тобой провести вторую часть нашей маленькой беседы.
— Нет, нет! — кричит слабый, жалкий, больной маленький ублюдок, скользя вдоль туалетного столика. — Да, я был там! Но я ничего не сделал. Клянусь! Я только смотрел. Я никого не трогал, клянусь!
«Только смотрел».
«— Это твоя вина, Ривер. Ты заставляешь меня это делать. Ты такой красивый. Я ничего не могу с собой поделать. А теперь помолчи. Больно будет только минутку.
Я крепко зажмурился.
Меня здесь нет. Я в другом месте. В безопасном месте.
Только не смотри, Ривер. Не открывай глаза. Скоро все закончится».
К горлу подступает желчь. Я сглатываю.
Хватаю больного ублюдка за толстую мясистую кисть и тащу к себе.
Теперь он плачет.
А я ничего не чувствую.
Склонившись над ним, приближаюсь к его лицу. Теперь он плачет еще сильнее. Весь побелел от страха.
«Чертов слабак».
Он может причинять боль, но не может ее терпеть.
Я улыбаюсь. Улыбка выходит кривой. Хотел бы я сказать, что играю. Но это не так. Потому что знаю, мне это понравится.
— Не волнуйся, — говорю я ему, доставая из кармана гильотину для сигар. Крепче сжав его кисть, отделяю толстый мизинец. — Больно будет только минутку.
«В отличие от пожизненной боли, которую ты причинил тем двум мальчикам», — думаю я, смыкая гильотину на кончике пальца.
Кэрри
Никак не могу уснуть. Я просто ошарашена поведением Ривера. И, честно говоря, я за него беспокоюсь. Я даже попыталась дозвониться ему на мобильный, чтобы узнать, как он, но, конечно же, трубку никто не взял, а я не потрудилась оставить сообщение.
К тому же Олив, похоже, тоже не в настроении спать. Она беспокойна. Сегодня ночью она двигается не переставая.
И теперь я даже называю Олив «она». Во всем виноват Ривер.
Я сижу на диване, а Бадди крепко спит рядом и храпит. Невидящим взглядом смотрю в телевизор, мысли витают где-то далеко, и все они о Ривере.
Даже вид Дэвида Бореаназа в повторе «Баффи — истребительница вампиров», который идет на экране, не может отвлечь меня от мыслей о Ривере.
Это расстраивает. И раздражает.
Я даже не думаю о том, что через шесть часов должна быть на утренней смене в закусочной.
«Ох».
Слышу низкий рев проезжающего мимо моего дома автомобиля.
«Ривер».
Выкарабкиваюсь из дивана и во второй раз за этот вечер смотрю в окно.
Вижу, как его грузовик въезжает на подъездную дорожку, как он вылезает из машины и направляется к своему дому.
Ну, по крайней мере, он жив.
Хотя, возможно, когда я с ним закончу, это изменится.
Обычно я никогда не спрашиваю Ривера о том, что связано с его жизнью, потому что не хочу, чтобы он совал нос в мою жизнь, но по какой-то причине этим вечером меня тошнит от секретов.
Я хочу знать, что произошло сегодня в магазине.
Хочу знать, почему он бросил меня здесь и уехал, будто его задница полыхала в огне.
Хочу знать, где его носило все это время.
И я хочу знать все это потому, что он мне небезразличен.
До того как успеваю передумать идти туда, натягиваю кардиган поверх пижамы и засовываю ноги в кроссовки.
— Скоро вернусь, — говорю я Бадди, когда он поднимает голову с дивана, чтобы посмотреть, куда я собралась.
Выйдя через парадную дверь, преодолеваю небольшое расстояние до дома Ривера.
Я даже не утруждаю себя стуком. Открываю дверь и вхожу. Я так завелась.
В гостиной его нет. Вижу, что на кухне горит свет, и иду туда.
Он стоит у раковины, спиной ко мне.
— Рыжая, ты забыла, как стучать?
Он услышал, как я вошла. Ну, я и не особо скрывалась.
— Ох, не морочь мне голову, — огрызаюсь, не в настроении сейчас с ним спорить. — Ты сам никогда не стучишься в мой дом. Просто входишь, если дверь не заперта. И если не хочешь, чтобы я входила в твой, тогда запирай эту фигову дверь.
Он оглядывается на меня через плечо.
Выражение его лица потрясает меня. Глаза выглядят... мрачно-примитивными. Почти сексуальными. Лицо раскраснелось. Кожа блестит, будто он только что сделал какое-то физическое усилие. А волосы взъерошены, словно он неоднократно проводил по ним руками.
Или, возможно, кто-то другой.
Результат, который складывается у меня в голове из всех аспектов его внешности, мне не нравится.
«Он был с женщиной?»
Грудь болезненно сжимается.
Я сглатываю.
— Где ты был? — В тишине кухни мой спокойный голос звучит чересчур громко.
Он разворачивается обратно к раковине и закрывает кран. Тянется за полотенцем и вытирает руки.
Затем поворачивается ко мне.
Я сразу же замечаю кровь, и все мысли о нем и другой женщине исчезают.
— О боже! — восклицаю я, подходя к нему. — Ты ранен? Что случилось?
Он хмурится. Затем бросает взгляд на свою белую футболку. На следы крови на ней.
Вновь поднимает на меня глаза, и мне не нравится то, что я в них вижу.
Все те вещи, которые я только что сложила в уме, были ошибочны. До безумия ошибочны.
Добавьте сюда кровь, и вы получите совершенно другой сценарий.
Жестокий сценарий.
Внутренний инстинкт и опыт заставляют меня отступить на шаг.
Он хмурится еще сильнее.
— Ничего не случилось. Я в порядке. — Он заводит руки назад и стягивает футболку через голову. Смяв ее в комок, бросает в мусорное ведро.
Направляется ко мне. Я инстинктивно отступаю в сторону, давая ему пройти.
— Не делай этого, — тихо говорит он, останавливаясь передо мной.
— Не делать, чего? — шепчу я.
— Не веди себя так, будто боишься меня.
— Может, я боюсь.
Темные глаза впиваются в мои.
— Ты же знаешь, я ни за что не причиню тебе вреда.
— Знаю?
Он сжимает губы так, что вокруг рта образуются заломы.
— Полагал, что знаешь. Очевидно, я ошибался.
— А что я должна думать? В магазине ты вел себя странно. Отвез меня домой, а потом, не сказав ни слова, испарился вместе с грузовиком. Вернулся после полуночи, смываешь с рук то, что, как я могу предположить, является кровью, судя по тому, что она была на твоей рубашке.
— Ты должна думать, что за все то время, что мы знакомы, я ни разу не обидел тебя.
— Только мои чувства, верно, Ривер? Не физически, но для тебя это нормально.
Он вздыхает.
— Ты же знаешь, я сожалел об этом.
— Да, знаю. И знаю, что твои действия проистекают из того, что произошло с тобой в прошлом. Но я не знаю всей истории. Поэтому и не знаю, на что еще ты способен.
Раньше я никогда бы так о нем не подумала. Но после сегодняшнего все изменилось.
— Это низко, Рыжая.
Я вздергиваю подбородок.
— Нет. Это правда. Ты хочешь, чтобы я поверила, что ты никогда не причинишь мне физической боли? Тогда скажи, куда ты ездил сегодня вечером. Откуда взялась кровь? Или чья она?
Его глаза темнеют до черноты, брови хмурятся.
— Почему ты переехала сюда, Кэрри? Кто отец твоего ребенка?
Я захлопываю рот. Прижав руки к груди, пытаюсь отогнать холод, который чувствую внутри.
— Так я и думал. — Он издает невеселый смешок. — Я ни хрена о тебе не знаю, Кэрри. И ни хрена у тебя не спрашиваю. Так что, мать твою, не приходи сюда, в мой дом, требуя рассказать, где я был и что делал, когда не хочешь ничего рассказывать о себе. Мы не говорим о серьезном. Вот как это устроено между мной и тобой. — Он водит пальцем между нами.
Я отступаю еще на шаг, готовая развернуться и уйти отсюда.
Потом передумываю.
И делаю шаг вперед.
— Ты прав. Я прошу тебя рассказать о себе то, что ты, вероятно, никогда и никому не рассказывал. И все это время ты ничего обо мне не знал. Ничегошеньки. И это глупо. Потому что мы должны узнать друг друга. Я хочу узнать тебя, потому что ты мне небезразличен, Ривер. Итак, вот она я — вся, как на ладони. — Я развожу руками.