– Интересно, как отреагировала твоя мама, ведь она уверена, что живет с гением астрологии и для полного счастья этому светилу науки только компьютера и не хватает.
– Маме я сказал, что у меня вычли взносы в Фонд защиты амурских тигров, раз в год она мне разрешает это делать.
– Я польщена, ты соврал маме ради меня, ты взрослеешь, Славик, еще немного – и ты будешь ходить без шапки, когда тебе вздумается.
– Не надо ёрничать, я вообще подвергал себя опасности ради тебя, дядя Митя – очень странный мужик, постоянно с портретом своей умершей жены разговаривает и в окно смотрит. Портрет ещё какой-то неравномерный, а краски на холсте в одном месте будто пластилин налеплены, такие большие и грубые мазки. Взял он с меня аж тысячу за пять дней, грабеж, но уж очень выгодное расположение у его дома – прям напротив твоего. У меня были намеренья приходить к тебе в гости, гулять возле озера и вообще потихоньку возобновить наши отношения, но моим планам не суждено было сбыться, – было видно, что Славик переигрывает. – С самого первого вечера вы вдвоём, я понял, что меня променяли, меня предали, но смириться не мог, поэтому смотрел, как вам хорошо, и зверски завидовал.
– Славик, не надо этого, а то товарищ Станиславский сейчас, глядя на твою игру, нервно курит в сторонке, – сморщилась Маня.
– Подожди, Мирослав Вячеславович, а что там с астрологией, почему она против? – спросил Фома, который все остальное знал.
– Понимаешь, ой, понимаете, можно составить прогноз, подходят люди друг другу или нет, имея для этого лишь даты рождения. Я сделал такой анализ, и он оказался резко отрицательным, но есть маленький шанс – если Маня родилась в час ночи, то это немного бы, но улучшило картину.
– Я родилась в восемь утра, так что, Славик, увы.
Она перебралась в кресло-качалку и укрылась пледом, а Славик все говорил и говорил. Когда Маня уснула, а Фома начал клевать носом, Славик ушел, извиняясь и договариваясь встретиться завтра, ведь он может рассказать еще много интересного. Фома же оказался лучшим собеседником, по версии Славика, наверно, потому что молчал.
Когда гость все же покинул дом, Фома сел на диван напротив спящей Мани и залюбовался ею, именно в этот момент прозвенел самый нужный звонок за этот день. Нажав на телефоне отбой, Фома уже точно знал, кто убийца.
Аугсбург, 21 декабря, 1682 год
Наступил пятнадцатый день рождения Габриэль, но радости, той детской восторженности, с которой она ждала каждый предыдущий, не было. Раньше радовало абсолютно все – подготовка к празднику, выбор меню, платья. Вся ночь проходила в радостном предвкушении торжества, лёжа в своей кровати, Габриэль обычно перебирала в голове, что бы она хотела завтра получить в подарок, но в этом году это ощущение пропало.
Так случилось, что день рождения Габриэль праздновался всегда перед рождеством, улицы и дома стояли, украшенные в праздничные наряды, это тоже обычно усиливало эффект праздника, но не теперь. С прошлого года этот день у нее ассоциировался с чем-то щемящим сердце, с тем, что радует и убивает одновременно. Молодой граф, выйдя год назад из кабинета отца, больше не появился ни разу. Габриэль сначала ждала и каждый день выглядывала из окна в надежде увидеть приближающийся знакомый силуэт. Каждый день Габриэль наряжалась, пудрилась и красиво заплеталась, так, как она делала только на праздники, а вдруг именно сегодня он приедет? Но проходили дни – ничего не происходило. Отец, как всегда, подготовил для Габриэль праздник, видя, как она грустит, он весь год очень переживал и пытался развлечь её, то одну диковинку принесет, то другую, но все без толку.
В груди томилось сердце, неужели это все, неужели она его никогда не увидит больше? Перед самым днем рождения Габриэль подошла к отцу и сказала:
– Папочка, сделай мне подарок, узнай, не случилось ли чего с молодым графом, все ли у него в порядке? Больше мне ничего не надо.
Отец обещал, что попробует, Габриэль знала, что он будет очень стараться, и вот сейчас этот свой подарок именинница ждала больше всего.
Когда гости собрались и музыка зазвучала, подарки были подарены, отца все еще не было. Габриэль то и дело поглядывала на дверь, ожидая появления родителя, но все напрасно, он так и не пришел. Лишь когда гости уже разошлись, кухарка перестала греметь посудой, перемывая после праздника целую гору, когда в доме наступила полная тишина, Габриэль в окно увидела отца. Бросившись к двери, она остановилась как вкопанная, посмотрев на его лицо, она все поняла, это было лицо человека, принесшего плохие новости. Предчувствуя ужасное, Габриэль закрыла руками лицо и расплакалась.
Четыре дня до Нового года
Маня проснулась от запаха кофе, Фома командовал на кухне. Маня заметила, что этот человек везде выглядит очень органично, и даже сейчас в «гнезде» он чувствовал себя как дома.
– Наконец-то, – возмутился Фома. – Вставайте, Маня, у нас сегодня большой день, я понял, кто убийца.
– Вы говорите как Шерлок, – решила пошутить Маня, – следовательно, сегодня мы с вами больше не колобки, и у меня гордая роль Ватсона.
– Я согласен, но у меня к вам есть задание, Ватсон, в обед мы встречаемся все вместе в управляющей компании, Коля обещал организовать данное мероприятие, но до этого у вас будет задание. Как думаете, ваш друг Славик – надежный человек? Мы можем взять его в команду?
– Славик странный, но он хороший, я готова его проконтролировать, – полностью проснулась Маня.
– Раз вы рветесь в бой, тогда завтракайте и будете получать инструкции.
Опер с деревенским, по Маниному мнению, именем Коля носился и подготавливал встречу. Ему было все равно, что этот писака решил поиграть в Эркюля Пуаро, пусть играет, лишь бы закрыть до Нового года это гнилое дело. До самого любимого праздника всех русских людей оставалось всего четыре дня, люди украшают елки, покупают подарки и мандарины, в конце концов, напиваются на корпоративах. Самые бесшабашные и свободные уже улетели в теплые края. Все, кто был направлен вместе с капитаном Николаем Гусиком на это дело, как-то потихоньку растворились, кто заболел, кто вспомнил, что не выключил в кабинете чайник, в общем, все нашли причины и тоже побежали по магазинам. А Колю жена уже вторую неделю просит съездить выбрать подарок пятилетней дочке, и если для этого надо потешить самолюбие писателя, то не проблема. Главное, чтоб убийцу нашел, хотя не верил Коля в это на сто процентов, но готов был цепляться даже за соломинку. Этот очень уверенный в себе писака позвонил утром и сказал, что может назвать имя убийцы и даже представит доказательства, Коля не сомневался ни минуты. Фома попросил у него участкового Даню в помощь на час и собрать девять человек в здании управляющей компании. Кого из этой компании решил обвинить писатель женских романов, Коля не мог даже предположить.
Первыми пришли сестры Бах, сегодня на удивление они были разные, одна была как всегда красива, а вот с другой произошли метаморфозы. И сразу стало понятно, что красота сестер – это долгая и упорная работа над собой. У одной из красавиц вместо локонов был зализанный хвост, а вместо бездонных голубых глаз – потухший взгляд в окружении бесцветных ресниц и бровей. Ненакрашенные губы уже не выглядели как желанная черешня, а проходили по лицу как бесцветные линии, направленные вниз. Вот так одномоментно от снегурочки ничего не осталось, только бесцветная тень. Изменения были настолько разительными и пугающими, что Коля немного опешил, но вовремя взял себя в руки, работа обязывала быть беспристрастным и корректным.
– Добрый день, проходите, – Коля провел сестер в конференц-зал управляющей компании, там стояли стулья, которые доживали свой век, и тумба для оратора в лучших советских традициях.
Только сестры молча заняли свои места в зале, как в двери, словно императрица на прием, вошла Людмила Владимировна в сопровождении своей дочери.
– Николай Васильевич, любезный, – начала она голосом, не терпящим возражений, – подскажите мне, зачем вы гоняете больную женщину? Нет, если по делу, я готова, но учтите, – здесь она сделала паузу, достойную Станиславского, – если это пустяк, я буду жаловаться, а это я умею делать как никто другой, – похвасталась она. – Поверьте женщине на пенсии с огромным чувством справедливости, фонтаном энергии и кучей времени.
– Вы же говорите, вы больны, как вы будете жаловаться? – сказал Коля, просто чтоб поддержать разговор и еще чтоб не отвечать на заданный вопрос, так как и сам не знал на него ответа.
– Мои бедные больные ноги не помешают мне взаимодействовать с телефоном, – видно было, что она тоже шутила. – Так что случилось? Вы не ответили.
Коля понял, что отвертеться не получилось, но тут его спасли остальные участники встречи, в одну дверь вошли Михаил и Аркадий, за ними подошли по очереди Инесса и дядя Митя, зал наполнялся народом. Соседи перешли на общение между собой, а Коля потихоньку ретировался. Увидев, как Фома и участковый Даня подходят к офису, он выскочил на улицу.
– Ну? – спросил он их.
– Может, получится, – ответил Даня.
– Все собрались? – Фома был напряжен и на ходу что-то чертил в своем старом блокноте.
– Нет твоей соседки, генеральской дочки, – ответил Коля.
– Я думаю, можно начать без нее, то, что она должна выяснить, – это лишь штрих, и без него все понятно.
В конференц-зале висело напряжение, люди переговаривались, и никто не понимал, зачем они здесь.
– Добрый день, – поздоровался Фома, войдя в комнату, – дорогие мои соседи, прошу вас минутку внимания. Мы с Николаем Васильевичем, – Фома показал в сторону оперуполномоченного, который вместе с участковым Даней встал у дверей, – позвали вас не просто так. Мы выяснили, кто убийца Цыгана Валерия Петровича, которого нашли в камышах двадцать четвертого декабря.
Зал загудел, в этот момент в помещение вошла Маня, она посмотрела на Фому так, будто хотела телепатически передать информацию, выпучивала глаза, и, даже немного подаваясь вперед, Маня делала какие-то мимические жесты и даже немного покраснела от этого. Выглядело это как минимум странно, а дядя Митя даже спросил: