– Вы мне понравились, Фома, – сказала Марго, сидя в кресле в той части будуара, что она назвала кабинетом. Выпуская в комнату пар с запахом персика, она вела с Фомой светскую беседу. – Я даже не представляла, что нашей серой мыши так повезет. Скажите честно, зачем вам, выражаясь по-киношному, невзрачная подружка главной героини? Вы достойны самой Белоснежки. Как вам Лёля, она и красива, и умна, и смелая, в отличие от трусихи Марии, последняя поэтому и замуж-то до сорока лет не вышла, что боялась всего на свете, даже собственной тени.
– Вы знаете, я однажды влюбился в прекрасную девушку, фею, Белоснежку, если хотите, но потом оказалось, что это всего лишь старая ведьма, принявшая облик ангела. Теперь мне противны Белоснежки, ведь в глазах каждой я боюсь увидеть все ту же ведьму. Вас же я хочу поправить, вы несправедливы к Мане, она красавица, а еще она настоящая, как ребенок. Только в детстве мы бываем настоящие, такие, какими нас создал бог, позже общество нас заставляет подстраиваться и мы меняемся, так вот, Маня не прогнулась, а осталась собой.
– Ну, – усмехнулась Марго, – женщины – они все равно женщины, и не важны ни их возраст, ни социальный статус, ни замужество. Женщины – они, знаете, какие? Вот сидят они в парикмахерской на соседних креслах и непроизвольно сравнивают друг друга. Вслух в этом они никогда в жизни не признаются, но мысленно они уже распределили места, кто выиграл, кто проиграл, а ведь больше они никогда не встретятся и, возможно, не конкурентки они вовсе, но негласный поединок продолжается ровно столько, сколько длится стрижка. Так вот, ваша Маня – вечный лузер в этом соревновании.
– Возможно, именно это, ее способность не бороться, меня и привлекает в том числе, – философски ответил Фома.
Марго улыбалась одними глазами.
– Хорошо, будем считать, что вы проверку прошли. Вы мне подходите.
– Для чего?
– Вы будете моим телохранителем в эту ночь.
Немой вопрос в глаза Фомы заставил Марго продолжить.
– Все, что я сказала сегодня вечером, правда, но есть еще кое-что, – на этих словах Марго открыла свой ноутбук, который стоял у нее на столике. Набрала пароль и повернула его экраном к Фоме.
– Прочтите, я получила его в тот день, когда собралась сюда лететь, конкретнее, после того, как разослала телеграммы своим племянникам, – сказала она.
На экране была открыта электронная почта, письмо же, которое было выведено на экран, было довольно странным.
«Если вы полетите в Россию со своей идеей, то живой уже оттуда не вернетесь. Это не угроза, это предупреждение».
– Возможно, это просто шалость, вы не пробовали пробить IP-адрес? Ну, не сами, конечно, обратившись к специалистам, – сказал Фома, сам в это не веря.
– Естественно, – сказала Марго, выпуская очередную порцию пара в воздух, – мой помощник привлек лучших специалистов, но это письмо отправляли тоже неплохие спецы, поэтому адресата узнать не удалось.
– Это говорит о серьезности намерения отправителя, – вслух произнес свои размышления Фома, – так почему же вы приехали, почему не перестраховались, вы не поверили?
– Ну, во-первых, я не привыкла отступать, во-вторых, никому и никогда не позволю собой манипулировать, а в-третьих, выход один – узнать, кто хочет мне зла, а если я останусь дома, то так весь остаток жизни и просижу, боясь каждого шороха, и в любом человеке буду видеть предателя или даже убийцу.
– Ну, давайте разбираться, кому это было выгодно, – сказал Фома и достал из кармана брюк свой потертый блокнот, с которым он, видимо, никогда не расставался. – До этого завещание было оформлено на Мальвину, и мне показалось, что ей данные изменения не понравились.
– Да, завещание на нее уже год лежало у нотариуса и ждало своего часа. Когда я узнала, что мне осталось недолго, решила составить его, вы знаете, но против ведь никто не был, никто даже не проявил тогда недовольства. Илья и Марика и так обеспечены, мой младший брат Ильдар – богатый человек, конечно, не такой, как я, но им на всю жизнь хватит.
– А Марию вы в расчет не брали, – усмехнулся Фома больше из вредности.
– Да, мне казалось, что она очень органична в своем окружении, и лишние деньги ей будут только обуза, – Марго ни в коем случае не извинялась, она просто констатировала факт, не переживая, что обижает своим мнением.
– Получается, главный, кто теряет от нового завещания, – это Лёля, – уточнил Фома.
– Я понимаю это, – Фома впервые увидел на лице этой железной леди настоящее человеческое чувство – сожаление, – и это мое самое большое разочарование, я не утратила еще способности думать и прекрасно это осознаю, но сердце не принимает. Мальвина всегда мне была как дочь, она очень похожа на меня характером, и она, наверное, единственная, кого я любила в этой жизни. В защиту ее хочу сказать, что даже после того, как мое наследство будет поделено на четыре части, это очень большие деньги.
– Мальвина дружит с компьютером, ну, по-другому, она продвинутый гик? – спросил Фома, записывая что-то в свой блокнот.
– Нет, не думаю, когда ей что-то необходимо в этой сфере, она всегда просит Илью, – сказал Марго.
– А Илья у нас ас в компьютерах?
– Это да, он математик-информатик, компьютеры – это его любовь, именно на этом своем хобби он и ухудшил себе зрение.
– Хорошо, давайте зайдем с другой стороны, кто знал, что вы решили изменить завещание?
– Мой помощник Мартин, моя правая рука. Племянники: Мария, Мальвина, Илья и Марика, – и все, остальных это не касалось, поэтому никому ничего я не говорила. Даже своему нотариусу Петру Сергеевичу я позвонила, только приземлившись в Шереметьево.
– А ваш помощник, почему он здесь не с вами? – как заправский полицейский задавал вопросы Фома.
– У него в последний момент заболела мама, плюс ко всему он обещал попробовать еще других ребят подтянуть насчет адреса в интернете. Он позвонил мне сегодня перед ужином и сказал, что так и не смог ничего узнать.
– А он никак в этом не заинтересован?
– Нет, что вы, – засмеялась Марго, – этот милый мальчик получает огромную зарплату, пока я жива, как только меня не станет, ему придется искать новое место работы.
– А сколько милому мальчику лет?
– Тридцать.
– Раз вы приехали сюда, значит, у вас есть план?
– У меня всегда есть план, – гордо сказала Марго, – мы будем ловить на живца.
– Стесняюсь спросить, – Фома даже начал заикаться, – кто будет живцом и кто такие мы?
– Давайте, Фома, включайте свои серые клетки, ловить будем на меня. Когда убийца придёт в комнату, вы схватите его с поличным. Одна проблема – у нас нет видеокамер, для обвинений в суде это было бы великолепно. Вы бы расставили везде видеокамеры, сами сели в этот шкаф и ждали бы убийцу.
Фома уставился на огромный шкаф красного дерева, что стоял в комнате Марго. Это был не какой-то там шкаф-купе, как модно, сейчас ставить в квартирах, это был красивый внушительного вида стационарный шкаф с двумя массивными дверями, в которые даже был вставлен замок и торчал резной ключ.
– Вы шутите? – растерянно спросил Фома.
– Нет, я на полном серьезе, только, жаль, камер нет, может, телефоны как-нибудь поставить? – рассуждала Марго.
– Камеры как раз не проблема, вы понимаете, что подвергаете себя опасности? Я не могу брать на себя такую ответственность, я могу не успеть, могу не справиться, – паниковал Фома.
– Молчать, – рявкнула Марго так, как только она умела, и Фома сразу замолчал.
– Все риски я беру на себя, сейчас вы спускаетесь вниз, со всеми прощаетесь, ничего никому не рассказываете. Идете, берете камеры, где у вас там не проблема, ружье или пистолет, у вас есть пистолет?
– У меня есть ружье, – словно под гипнозом сказал Фома.
– Прекрасно, возьмете ружье, инструмент установить камеры – и сюда, только побыстрее, пока в доме никто не уснул, пока никто не спит, убийца не решиться.
– Как я сюда попаду?
– Прошу вас, не разочаровывайте меня, как-как, в окно, как настоящий мужик. Во дворе стоит лестница, приставите ее и залезете. Только даже Мане говорить ничего не стоит.
– Вы и ее подозреваете? – изумленно сказал Фома.
– А вы сколько ее знаете? – вместо ответа спросила Марго.
– Семь дней.
Марго усмехнулась, хотела сказать гадость, но передумала.
– Она может повести себя неадекватно, и убийца поймет, – смягчила свой ответ Марго.
«Но Мане лучше все же сказать», – подумал Фома и, как всегда, оказался прав.
Когда Фома спустился вниз, все племянники сидели в гостиной, никто не ушел.
– Друзья я должен с вами проститься, я вспомнил, что не выключил утюг, да и поздно уже, да еще и дочь ко мне должна приехать, – Фома был настолько взволнован, что соврал сразу все, что в голову пришло.
– У вас есть дочь? – поразилась Мальвина.
– Повезло тебе, Маня, прям бинго – и вот такого мужика нашла, да еще и ребенок к нему прилагается, даже рожать не придётся, – хохотала уже поддатая Марика.
– Боюсь, моя дочь уже не приложится, ей двадцать два, скорее всего, она будет против, – отвечал на ходу Фома, одеваясь и проходя к двери.
Маня накинула дубленку и выскочила за ним на улицу.
– Ты такой красивый без бороды, – смущаясь, сказала Маня, проведя рукой по его гладкому подбородку, – я не ожидала.
– Я вообще полон сюрпризов, то ли еще будет, – отшутился он.
– Фома, все в порядке?
– Мань, я не хочу тебе врать с первых дней знакомства, поэтому очень прошу: не спрашивай ничего, – Фома говорил это почти моляще, это было так непохоже на его обычный разговор, поэтому Маня оторопела и просто ответила:
– Хорошо.
Подходя уже к калитке, Фома обернулся и спросил:
– Если отвечать быстро, какая новость больше всего тебя удивила сегодня за ужином, естественно, кроме свалившегося наследства?
– Марика сказала, что Лёльку уволили из МИДа, а она это скрывает.
– А что в этом удивительного, сейчас сокращение, со всяким может случиться, и, наверное, этим не хвастаются?