– Почему Аркадий не заходит? – закричала Маня. – Она сейчас ее убьет, Фома, ломай дверь.
Большой, можно сказать, тучный Фома навалился на дверь, но она, не шелохнувшись, стояла насмерть.
– Давайте вместе, – закричал Фома, и уже они вдвоем с Маней всей тяжестью навалились на дверь шкафа, но, видимо, кто-то из них плохо учился в школе, законы физики сработали, как положено, без сбоев, и вместо того чтобы дверь открылась, шкаф зашатался и упал, как домишко, прямиком на дверь. «Выхода нет», – пронеслась строчка из песни у Мани в голове, и она поняла, что они уже никак не помогут тете.
Два дня до Нового года
В шкафу было пыльно.
– Ты не ударилась? – первое, что спросил после их приземления Фома.
– Нет, – ответила Маня.
– Почему ты тогда плачешь?
– Мне жалко Марго, мы ей никак не помогли, – сквозь слезы сказала она.
– И этого горе-охранника тоже спасите, – услышали они властный голос той, которую Маня только что оплакивала.
– Только шкаф не сломайте, хотя он все равно пострадал лицевой стороной, когда этот верзила летел ко мне на помощь. Как хорошо, Аркадий, что я вас оставила, с этим бугаем, который сначала делает, потом думает, я бы уже встретилась со своими покойными мужьями, а мне кажется, что задерживаться – женская привилегия, пусть еще подождут.
Было непонятно, Марго говорит это для Аркадия или намеренно обижает Фому, так как говорила она это громко и прям над шкафом. Послышался звук шуруповерта, и задняя фанерная стенка деревянного капкана поднялась.
– Здесь еще и Маня, все понятно, – констатировала Марго. – Вы знаете, я сначала подумала, как вы, такие разные, сошлись, теперь я все поняла, это обманчивое впечатление. Вы очень подходите друг другу, вы два человека, вечно делающих не то и не так, и, что самое примечательное, еще и не в то время.
– Спасибо за комплимент, – ответил Фома, намеренно игнорируя издевку. – Мне тоже показалось, что мы с Маней – идеальная пара.
На кресле сидела Марика, ее запястья были связаны за спиной ремнем, от этого ее широченная кофта задралась, оголив руки с синяками от уколов. Марго увидела удивленный взгляд Фомы на горе-племянницу и сказала:
– С этой дурой все понятно, она, похоже, сидит на наркотиках, и уже довольно давно, а вот мозг данной операции сейчас сидит в моем доме в Дрездене. Хороший мальчик Мартин настолько любит себя, что никогда бы даже не прикоснулся к наркотикам, тем более бы не имел дело с наркоманкой, если бы только не хотел ее использовать, так скажем, выгребать жар ее руками. Дура, – обратилась она к сидящей с завязанными руками Марике, – он бы грохнул потом тебя, если бы прошло, по-вашему, все успешно, хотя нет, скорее всего, он просто бы устроил тебе передоз, это больше похоже на чистюлю Мартина. Скажи, милая, – слово «милая» в устах Марго звучало как оскорбление, – это он тебе дал попробовать наркотики? – по тому, как вспыхнули яростью глаза племянницы, Марго поняла, что попала в точку. – Ты пойми, идиотка, что он сейчас будет ни при чем, а твои слова – лишь вранье конченой наркоманки.
– Он сказал, будет клево, – затуманенные глаза Марики стали еще более пустыми.
– Кто это все придумал? Уверена, у тебя мозгов бы не хватило, – закричала на нее Марго, но Марика лишь опустила голову почти к самым ногам и расплакалась.
– Мартина надо срочно брать, – сказала Марго. – У меня есть номер телефона полицейского участка в Дрездене.
– Не поздноват ли звонок? Уже первый час ночи, – удивился Фома.
– У полиции нет ограничений во времени, они обязаны защищать своих граждан, а у меня сейчас там все драгоценности под угрозой, – сказала Марго и заговорила по-немецки, видимо, в старинном городе Дрездене уставший полицейский все-таки взял трубку.
Пока Марго разговаривала, Маня подошла к Аркадию и спросила:
– Как ты так быстро смог ее обезвредить? Мы с Фомой видели, как она включила в розетку и почти бросила в ванну аппарат, а ты в это время все еще стоял у двери. Тебе физически не хватило бы времени забежать и выдернуть шнур.
– Так я и не успел, она бросила аппарат в воду, – улыбнулся Аркадий, видимо, очень довольный собой.
– А почему? – Маня указала на смеющуюся тетю, бойко говорившую на немецком.
– Когда я устанавливал камеры в ванной, то обесточил на всякий случай все розетки, нас так учили, – пожал плечами Аркадий.
– Значит, так, – Марго уже положила трубку и начала давать указания на месте, – у вас есть знакомые полицейские, чтоб передать ее в руки закона, или будем пользоваться услугами моего брата в отставке? – она, конечно, имела в виду Маниного отца.
– Ты хочешь сдать ее полиции? – спросила Маня. – Но ведь она твоя племянница.
– Во-первых и в основных, она убийца, решившись однажды на это, она уже не сможет остановиться, и когда ей покажется, что чья-то смерть вновь в ее интересах, с легкостью сделает это опять. Ну а во-вторых, ты видела ее вены? Тюрьма ей будет только на пользу.
Маня с надеждой посмотрела на Фому, тот потупил взгляд и ответил:
– Марго права.
– Так что? Мне звонить брату? – настаивала Марго.
Фома видел, что Мане этого очень не хочется.
– Не надо, у меня есть телефон местного участкового, – сказал он. – Сейчас я ему позвоню.
Потом была карусель из полицейских, они приходили, менялись, задавали вопросы. Кричал проснувшийся Илья, истерила Марика, и хохотала Лёлька. Маня плохо помнила остатки дальнейшей ночи, видимо, организм решил защитить ее тонкую психику и не запоминал весь этот ужас. Под утро они ушли с Фомой к нему, и Маня уснула мертвецким сном в объятиях этого уже такого родного человека, а ведь десять дней назад она даже не знала о его существовании. Последнее, что подумала она, провалившись в сон: «Как я раньше без него жила?», – и от этой мысли страшно засосало под ложечкой.
Проснувшись далеко за полдень, Маня была настолько счастлива, что ей было даже немного стыдно за это. Они завтракали, хохотали и старались не вспоминать вчерашних событий. Но реальность вернулась в их жизнь со звонком Мальвины, необходимо было срочно прийти проститься с Марго, та уезжала в аэропорт. Выяснилась, что Илья уехал еще ночью, для него все это было неприятным сюрпризом, брат был разбит и раздавлен. Он оказался единственным в семье, кто не знал про пристрастия сестры, отец, которому Илья позвонил, был подавлен, но не удивлен.
У «гнезда» стояло черное такси и возле него Марго, как всегда выпускающая клубы пара, а рядом все та же Мальвина, по-прежнему преданно смотрящая в глаза своему кумиру.
– Непунктуальность – первый признак невоспитанности, – Марго была в своем репертуаре. – Я вас уже пять минут жду.
– Это дало вам шанс спокойно попарить, – сказал Фома. – Мы возвращались вам за подарком, это вам.
Он протянул свою книгу, которая недавно вышла в продажу.
– «Миру видней», – прочитала она. – Фу, какая банальщина, – сморщилась Марго. – Автор – Мэрилин Фом? Вы пишете под женским псевдонимом?
– Я вам ее подписал, так что у вас первый экземпляр с автографом автора, я считаю, шикарный подарок на Новый год, мне даже немного показалось, что я вас балую.
– Я прочту, как только найду нового помощника, не самой же мне в семьдесят читать, – смирилась Марго.
Маня же подошла к Мальвине и кинулась на шею, она была на седьмом небе, и хотелось, чтоб все вокруг тоже стали счастливыми. Та, будто на мгновение оттаяв, тоже ответила ей взаимными объятьями.
– Видишь, и на твоей улице перевернулся КамАЗ с пряниками, – сказала Лёлька. – Он хороший мужик, считай, тебе повезло.
– Ты тоже найдешь свое счастье, – сказала Маня. – Ты же победитель, не забывай, ты по жизни счастливчик, Мальвина – номер один, всегда помни это, не плачь, все будет хорошо.
Отъезжающее такси остановилось через три метра, и из окна появилась рука Марго, жестом приказывая Фоме подойти.
– Обидишь ее – найду и закопаю, – сказала она наклоняющемуся к окну Фоме.
– Могли бы не предупреждать, я в вас не сомневался ни минуты, во мне еще свежи воспоминания пытки вашим шкафом, – ответил будущий родственник, ухмыляясь на одну сторону, и добавил: – Я знал, что в душе вы Маню тоже любите.
– Но на тебя это еще пока не распространяется, – вздохнула Марго и закрыла окно.
Тридцать первое декабря
У Мани в этот Новый год было все по-новому, не мама, а она теперь была хозяйкой стола. Приготовление блюд из скучной рутины превратилось в веселое времяпровождение. Вдвоём с Фомой они наряжали гостиную, украшая ее гирляндами, резали салаты, фаршировали гуся. По телевизору одни за одним шли самые добрые и лучшие фильмы, а телефон с завидной периодичностью пищал, получая от старых и давно забытых знакомых картинки с поздравлениями к Новому году. Пригодился и купленный костюм Снегурочки, Маня в нем была великолепна, и елка в горшке, что свела их в магазине десять дней назад, украшала стол, словно напоминание о том, как все начиналось. Вроде бы все то же, да не то – с другим привкусом, с привкусом счастья.
– Маня, – Фома зашел в гостиную, неся какую-то бумажку, – тебе в этом году нужно завершить ещё одно дело. Я поднял всех своих знакомых и нашел личный номер твоего бывшего начальника. Сейчас ты ему позвонишь и обрадуешь, что сэкономила для него миллион рулей.
Маня сразу как-то сникла и сгорбилась, будто что-то забытое свалилось на её плечи.
– Не бойся, я с тобой, – сказал Фома, набирая номер и ставя телефон на громкую связь.
– Алло, – человек на другом конце провода был весел, вокруг него играла громкая новогодняя музыка.
– Добрый вечер, с наступающим Новым годом, вас беспокоит ваша бывшая сотрудница Денисова Мария Ивановна, – Маня говорила быстро, словно боясь, что её станут перебивать. – Я бы хотела вам, – её и правда оборвал голос на другом конце, не дав договорить.
– А, Марь Иванна, меня Роберт Моисеевич предупреждал, что вы из обиды будете звонить и наговаривать на него и на нового начальника отдела по внешней экономике Ларису Витальевну. Так вот, я перебью вас, не знаю, как вы узнали мой номер, но я прошу вас больше сюда не звонить. Вы инфантильная, безынициативная и, простите за прямоту, нудная сотрудница, именно поэтому вы и были уволены. Поверьте, не стоит никому мстить, идите лучше Новый год справляйте, если, конечно, вам есть с кем, обычно такие, как вы, скучные и невзрачные, а также мстит