– Верно, – подтвердил Теркелл. – И поскольку мы не принадлежим ни к одному таркомару, любой способ зарабатывания денег для нас недоступен. А чтобы попасть в таркомар, необходимо уплатить вступительный взнос в размере тысячи софалов.
– Не стоит чересчур налегать на бобы, – предостерег Андерхилл. – Весь наш запас – десять банок.
Наступила тишина. Ее нарушил Мунн, раздав сигареты:
– Одно ясно: надо что-то делать. Получить продовольствие можно только у венериан, а они не дают. Но тут у нас все-таки есть преимущество, юридическая лазейка: местные не могут отказаться от законной сделки, не продать то, о чем мы просим.
Хмурый Майк Парящий Орел сортировал принесенные грибы.
– Угу. Вот только как его раздобыть, товар для этой законной сделки? Здесь, на Венере, мы нищие, скоро положим зубы на полку.
Ни у кого не было ответа на этот вопрос. Шел 1964-й, минуло три года после первого успешного полета на Марс и пять – после посадки в Море Дождей корабля Дули и Гастингса. Разумеется, Луна осталась необитаемой, если не считать плодовитой, но неразумной водоросли. Марсиане, эти обладатели больших грудных клеток, мощного метаболизма и умных, но хаотично работающих мозгов, встретили землян приветливо, позволив надеяться, что две культуры неплохо поладят между собой. Что же касается Венеры, то до прибытия Мунна и его команды здесь не ступала нога человека.
«Доброжелательный» прибыл с посольской миссией. Никто не знал, существует ли на Венере разумная жизнь, вот и решили бросить пробный камень, как бросали недавно на Марс. Погрузили на борт запас в расчете более чем на год: обезвоженные, концентрированные, витаминизированные и герметично упакованные продукты. Но каждый член экипажа лелеял надежду обнаружить по прибытии гастрономическое изобилие.
Пища на Венере действительно была, ее выращивали на гидропонных фермах прямо под городами. На поверхности же планеты не произрастало ничего съедобного. Почти не водилось птиц и иной живности, так что охотничий промысел отпадал, – впрочем, оружие у землян отобрали сразу по прибытии.
После нудного космического полета длиною в год было такое ощущение, что они попали на планету райского наслаждения, в мир бесконечных фестивалей и карнавалов. Чужая культура пленяла и восхищала. Но она оставалась чужой. Венериане оказались жуткими консерваторами. Что устраивало предков, то должно устраивать и потомков – таков был их главный жизненный принцип. Похоже, здесь никто не жаждал перемен. Многие века система работала без сбоев, спрашивается – какой смысл менять ее сейчас? А прибытие землян подразумевает перемены – это было ясно всем.
Значит, бойкот землянам!
Разумеется, бойкот был негласным. В первый месяц ничто не предвещало беды. Капитан Мунн наносил визиты главным лицам в правительстве столичного города Вайринга, на окраине которого стоял «Доброжелательный», а венериане доставляли обильную пищу – непривычные, но вкусные кушанья с гидропонных ферм. Взамен земляне щедро раздавали собственные припасы, стремительно опустошая складские отсеки. Местные продукты оказались скоропортящимися, но о способах их сохранения экипаж «Доброжелательного» не задумывался – безупречно отлаженная гидропоника обеспечивала регулярные поставки свежего продовольствия. И вот пришел момент, когда на борту остался месячный запас земных продуктов – и громадная куча гнилья вместо снеди, которая еще пару дней назад вызывала волчий аппетит.
Вот тут-то и прекратили венериане приносить быстроплесневеющие фрукты, овощи и мясные грибы. И хотя они вели себя подчеркнуто миролюбиво, всячески давая понять, что не желают землянам вреда, отныне действовал принцип «деньги вперед». И никаких кредитов или расписок. Большущий мясной гриб, способный насытить четырех человек, стоил десять фалов. Не располагая фалами, земляне не могли себе позволить мясных грибов, как и любой иной венерианской пищи.
Поначалу это не тревожило экипаж. Но однажды кто-то решил узнать, как можно на этой планете раздобыть еды. Оказалось, никак.
Они сидели на борту «Доброжелательного» и жевали холодные бобы – ни дать ни взять компания гномов: низкорослые, коренастые, широкие в кости, выносливые мужчины. Только таких и отбирали для космоса: чтобы выдержать трудный полет, нужны сильные мышцы – и мозги им под стать. Но сейчас эти мозги, из особого теста вылепленные, были для своих хозяев бесполезны. Ведь перед Мунном и его командой стояла очень простая, даже примитивная проблема. Космонавты, представители великой и могучей земной цивилизации, хотят есть. А пищи кот наплакал, и скоро начнется голодовка. За душой у них ни фала, только золото, серебро и бумажные купюры – все это не имеет здесь никакой ценности. На корабле есть интересующий аборигенов металл, но исключительно в составе сплавов, его никак не отделить. Основа венерианской денежной системы – железный стандарт.
– Но ведь не бывает безвыходных ситуаций, – упрямо проговорил Мунн. На суровое лицо набежала тень, и он сердито отодвинул тарелку. – Опять пойду в городской совет.
– И что это даст? – поинтересовался Теркелл. – Мы в западне, и нет никакой лазейки. Все решают деньги.
– И тем не менее я попробую нанести визит Джораст, – проворчал капитан. – Вроде она неглупа.
– То-то и оно, – загадочно добавил Теркелл.
Мунн бросил на него хмурый взгляд и направился к люку, поманив Майка Парящего Орла. Вдогонку поспешил Андерхилл:
– Можно мне с вами?
– От тебя-то какой там прок? – спросил Бронсон, с мрачным видом гонявший ложкой боб по тарелке. – Куда проще выиграть у однорукого бандита… Это если бы в здешних заведениях стояли игровые автоматы и у нас бы завалялась хоть одна местная монетка. Может, собираешься рассказать здешним властям, что твой папаша – металлургический магнат, владелец огромного концерна? И они размякнут и выдадут нам талоны на бесплатный обед?
Но сказано это было вполне дружелюбным тоном, так что Андерхилл лишь ухмыльнулся.
– Иди, если хочешь, – согласился капитан Мунн, – только собирайся побыстрей, мы уже отправляемся.
Трое землян вышли в парной туман, и сразу под ногами зачавкала грязь. Впрочем, жара не причиняла особых неудобств. Сильные ветры Венеры способствовали интенсивному испарению жидкости, и благодаря этому естественному воздушному кондиционированию люди не страдали от повышенной влажности.
Мунн сверился с компасом. До окраины Вайринга какая-то жалкая миля, но туман, по обыкновению, густ, точно гороховый суп.
По венерианской поверхности всегда лучше передвигаться гуськом – такая уж тут погода. Трое молча плелись по раскисшему грунту.
– А я думал, индейцы умеют выживать на подножном корме, – обратился к навахо Андерхилл.
Недоуменно взглянув на него, Майк Парящий Орел объяснил:
– Вообще-то, я земной индеец, не венерианский. Смастерить лук и стрелы, пожалуй, могу, но что дальше? Подстрелить туземца? А если у него в кошельке не окажется софалов?
– Можно его слопать, – тихо произнес Андерхилл. – Интересно, каков на вкус жареный венерианин?
– Давай, выясни, а дома напишешь бестселлер, – хмыкнул Мунн. – Конечно, если тебе позволят вернуться домой. В Вайринге, между прочим, есть полиция.
– А вот и водяные ворота, – сказал Андерхилл, желая сменить тему. – О боже! Тут поблизости стряпают, я чую!
– Да, пахнет едой, – проворчал навахо, – но я надеялся, что никто об этом не заговорит. Идем дальше. И помалкивай, будь другом.
Окружавшая Вайринг стена была скорее дамбой, нежели фортификационным сооружением. Высокоразвитая цивилизация Венеры не делилась на нации, не знала войн и таможенных барьеров. Одна планета, одно государство. Мимо путников с шипением проносились летательные аппараты и моментально исчезали в небесном тумане. Этот туман клубился и на улицах, время от времени его рвали в клочья огромные пропеллеры. В Вайринге, отгороженном стеной от ветров, царила тяжелая духота, поэтому в помещениях не выключались кондиционеры. Городские виды напомнили Андерхиллу о Венеции, там тоже вместо улиц каналы. Мимо на самых разных скоростях двигались всевозможные плавсредства; здесь даже нищие путешествовали по воде. Вдоль каналов тянулись топкие колеистые дорожки, но никто не ходил по ним.
Никто, кроме землян, у которых не было ни фала за душой. Они неистово ругались и расплескивали грязь. Жители почти не обращали на них внимания. Вот пристало к берегу водное такси, рулевой с синей бляхой своего таркомара окликнул путников:
– Позволите ли вас подвезти?
Берт Андерхилл показал серебряный доллар:
– А то нет! Конечно, если тебя устроит наша плата.
Весь экипаж «Доброжелательного» быстро обучился местной речи – даром, что ли, в него подбирали людей со способностью к языкам, это помимо прочих талантов, необходимых для космической экспедиции. Да и венерианская фонетика не представляла собой ничего сложного. Когда таксист ответил отрицательно, его поняли все трое.
– А если накинем? – с надеждой спросил Андерхилл. – Двойная ставка – или ничего!
– Это две твои монеты, что ли? – спросил таксист. – Серебро? – Он указал на нос своей лодки, украшенный прихотливой серебряной вязью. – Хлам!
– Бенджамин Франклин, вот кто счел бы это местечко славным, – заметил Майк Парящий Орел. – Я слышал, у него были железные зубы.
– Точно, по венерианским понятиям он таскал во рту целое состояние, – кивнул Андерхилл.
– Да не скажи.
– А вот и скажу! Целое состояние – это то, за что можно купить сытный обед из трех блюд.
Андерхилл насел на таксиста. Тот, окинув землян презрительным взглядом, отплыл искать платежеспособных пассажиров.
Упрямо продвигаясь по грязи, Мунн смахнул пот со лба.
«Славное местечко, надо же, – думал он. – Славная голодная смерть».
За полчаса тяжелой ходьбы в нем накопилась глухая злоба.
«Если Джораст откажется нас принять, пусть пеняет на себя, – мысленно посулил он. – Плевать, что у нас отобрали оружие. Зубами буду рвать этот Вайринг! И проглочу те куски, что посъедобнее!»