– Мы еще не созрели для этого, – спокойно произнес он. – Требуется тщательное планирование, технологическая и психологическая подготовка. Не забывай, Сэм: мы угасающая раса. Мы не можем позволить себе ошибку. Этот проект обречен на фиаско. Нельзя дать ему ни шанса. – Он поднял голову и задумчиво посмотрел на Сэма.
Сэм сощурился. У него появилось неприятное чувство, будто эти спокойные мудрые глаза могут прочесть на его лице то, что он предпочел бы скрыть. Он не понимает этих людей. Они слишком долго прожили. Возможно, слишком много знают.
Он спросил напрямик:
– Хотите, чтобы я убил его?
В кабинке на миг повисла тишина. У Сэма появилось ощущение, что этого вопроса от него не ждали, что они не намеревались зайти так далеко. Казалось, бессмертные молча разговаривают друг с другом, быстро обмениваются мыслями. Может, и впрямь люди, прожившие века, наработали навык чтения мыслей, хотя бы по работе лицевой мускулатуры?
И вот трое бессмертных, похоже, пришли к решению втайне от Сэма.
– Да, – сказала Кедре. – Да, убей, если сможешь.
– Это самый лучший выход из ситуации, – медленно добавил Захария. – Сделайте это сейчас… не позднее чем через сорок восемь часов. События развиваются слишком быстро. Если убрать Хейла сегодня, некому будет занять его место – место лидера. Завтра, возможно, кто-нибудь найдется. Вы справитесь с этим, Сэм Рид?
Сэм презрительно спросил:
– Неужели вы настолько глупы? Или знаете обо мне больше, чем я думаю?
Кедре рассмеялась:
– Кое-что знаем. Три дня прошло, дорогой. Неужели ты думаешь, что я вовлекла бы в это дело человека, о котором мне ничего не известно? В первый же вечер я выяснила твою фамилию. Уже утром у меня были подробные сведения. Я поняла, что тебе можно дать такой заказ. Ты справишься, если хорошо заплатим.
Сэм вспыхнул. Теперь он ненавидел эту женщину осознанно. Да и кому может понравиться, что из него сделали дурака?
– Вам это обойдется вдвое дороже, чем заплатил бы любой другой потенциальный заказчик в башне. – И он назвал очень высокую цену.
– Ну уж нет! – возмутился Захария. – Да за такие деньги…
– Захария, успокойся, – подняла руку Кедре. – Я заплачу. У меня есть причина.
Сэм обеспокоенно взглянул на нее. Эта причина легко читались на ее лице. Захария оторопело заморгал. Он-то надеялся, что их брак без обязательств, прервавшийся, когда Кедре погрузилась в созерцание, вскоре возобновится. Но, видя, как она смотрит на Сэма, Захария понял, что это случится не скоро.
Сари наклонилась вперед и положила бледную, узкую ладонь на его руку.
– Захария, – заговорила она предостерегающим тоном собственницы, – пусть она делает что хочет, дорогой. Времени хватит на все.
Бабушка и внучка – практически зеркальные отражения друг друга – обменялись взглядами, в которых Сэм, ничего не пропускавший, прочел и ревность, и понимание.
– Взгляните туда. – Захария вытянул руку, и стена стала прозрачной.
Одна кабинка держалась вдали от скопления себе подобных, и в ней сидел мужчина. Он был высок, худ, смугл и хмур и носил коричневый костюм тусклого оттенка.
– Он здесь уже два часа, – пояснил Захария.
– Я его знаю. – Сэм встал, и пол слегка качнулся от этого движения. – Спустите меня на площадку. Я займусь им.
Он нашел свободное место возле барной стойки и заказал выпивку. Бармен посмотрел человека с откровенно плебейской внешностью неласково: здесь отдыхали бессмертные и сливки общества смертных. Но мрачное лицо посетителя и его властный тон встревожили бармена, и, пробормотав «Да, сэр», он подал заказ.
Сэм просидел долго. Он еще дважды брал выпивку, а огромная раковина гудела и вращалась над ним, и толпа заполняла ее музыкой и невнятным шепотом. Сэм следил за кабинкой с коричневым силуэтом внутри, бесцельно плывшей по широкому кругу. Он ждал, когда бессмертный спустится, и в его голове стремительно проносились мысли.
Ему было очень не по себе. Опасно вмешиваться в дела бессмертных, даже если это голая политика. А уж вовлекаться эмоционально – чистой воды самоубийство. У Сэма не было никаких иллюзий насчет шансов выжить после того, как он станет не нужен. Он помнил, с каким задумчивым выражением рассматривал его Захария Харкер…
К тому моменту, когда кабинка вольного компаньона опустилась, Сэм Рид уже принял решение. Он заявил без околичностей:
– Хейл, меня только что наняли, чтобы убить вас.
Спустя час, когда банда Шеффилда вышла на след Сэма, они с Хейлом покидали Небо.
Сэм Рид никогда бы не продвинулся так далеко в своей карьере, если бы не обладал талантом убеждать людей.
Робин Хейл очень часто становился целью мастеров убеждения с тех пор, как огласил свой проект, и умел давать им укорот. Но сейчас молчаливо заговорила кровь Харкеров, вызвав отклик у бессмертного Хейла. И хотя Сэм объяснил успех своим ораторским искусством, на самом деле сработала глубинная уверенность, доставшаяся ему от бессмертных предков.
Сэм говорил очень быстро и в то же время спокойно. Он знал, что отныне его жизнь и жизнь Хейла крепко связаны одной веревочкой, причем очень короткой – длиной в сорок восемь часов. Пока не истек этот срок, они в безопасности. А потом обоим придется умереть, если они не придумают нечто чрезвычайно умное. Голос Сэма, объяснявшего это, был полон искренней убежденности.
В этот момент их обнаружили парни Шеффилда. Двое вышли из портала Неба и ступили на ленту медленно движущегося Пути. Здесь толпа на мгновение разделила Сэма и Хейла. Проталкиваясь к спутнику, Сэм слишком поздно увидел поднесенную к его лицу черную грушу – и вдохнул тошнотворно пахнущую пудру, не успев задержать дыхание.
Кто-то схватил его за руку.
Все вокруг замедлилось и остановилось.
Его повели по Пути. Фонари и лампы бросали пятна света на улицу, пока она не повернула. Здесь огни слились в один сгусток гипнотически окрашенного света. Путь мягко скользил и светился, ароматные дымы клубились, образуя туманные ограждения. Но Сэму все это виделось статичным. Смутно он осознавал, что сам допустил роковую ошибку – позволил Кедре отвлечь себя. Взялся за новое дело, не закончив старое, которое требовало полной сосредоточенности. И за это он теперь расплачивается.
Вдруг что-то похожее на медленный вихрь нарушило ровное движение Пути. Сэм смутно воспринимал толчки, крики, удары кулаков. Он не успевал рассмотреть лица, но снова и снова узнавал лицо вольного компаньона; оно накладывалась на другие – смутно знакомые, орущие. Будто во сне он видел, как обладатели этих других лиц отступают на медленно движущийся съезд, как проносятся обочь ускорившегося Пути огни освещения. Робин Хейл схватил Сэма за руку, и тот позволил вести себя. Сэм перемещался в пространстве и в то же время оставался неподвижен. Его мозг почти прекратил функционировать. Сэм едва замечал, как они переходят на пандус и поднимаются к одной из гидропонных ферм, как Хейл со звоном бросает на ладонь дежурному монеты. И вот он стоит перед резервуаром, в котором теснится тяжелая серо-зеленая листва.
Откуда-то издалека доносился голос Хейла:
– Обычно он растет на этом кустарнике. Будем надеяться, вам не успели дать слишком большую дозу. Иначе уже ничего не поможет. Вот! – Раздался звук скребущих ногтей, затем Хейл растер в ладонях какой-то голубоватый лишайник и бросил порошок Сэму в лицо.
Внезапно все кругом бешено ускорилось, сразу войдя в ритм с чиханием Сэма. Жалящая боль возникла в лобных пазухах и добралась до мозга. Там она взорвалась, но уже в следующий миг исчезла.
Потея и дрожа, Сэм обнаружил, что снова может говорить. Время и движения стали нормальными, и он, растерянно моргая, уставился на Хейла.
– Все в порядке? – спросил вольный компаньон.
– Да… кажется. – Сэм вытер глаза.
– Что это было? – равнодушно спросил Хейл.
– Моя ошибка, – коротко ответил Сэм. – Личное дело. Займусь им позже, если выживу.
Хейл рассмеялся:
– Идемте ко мне. Хочу с вами поговорить.
– Они не понимают, что их ждет, – угрюмо произнес вольный компаньон. – Никого не получается убедить. Все грезят романтическим крестовым походом, но хоть бы один из тысячи ступил на сухую землю.
– Убедите меня, – предложил Сэм.
– Я виделся с Логиком, – сказал Хейл. – Крестовый поход – это его идея. Я за нее ухватился, мне требовалось хоть что-нибудь. А теперь начинаю ее бояться. Она уходит из моих рук. Люди слишком эмоциональны, они по натуре авантюристы. Идут и идут ко мне, точно нищие, и клянчат романтики. Но все, что я могу им обещать, – это лишения, каких им даже не вообразить, и надежда на успех для следующих поколений. Наш народ приобрел это качество за века, прожитые в башнях. Может, дело в том, что подводные горизонты слишком узки. Что происходит за ними, мы не знаем. Мы не видим дальше собственного носа. – Он добавил с улыбкой: – Я несу не мир, но меч. И мне никто не верит.
– Я никогда не был наверху, – сказал Сэм. – Каково там?
– Вы, как и большинство людей, видели съемки с самолетов. Вот только смотреть сверху – это неправильно. С высоты джунгли выглядят довольно мило, но если поставить камеру внизу, на болоте, чтобы она показала и грязевых волков, внезапно выпрыгивающих из тины, и хлещущие ядом ветви… Если это сделать, вся затея с колонизацией тотчас рухнет. – Он пожал плечами. – Знаете, я уже начинал в старом форте Дун, – продолжал он. – Но туда снова вернулись джунгли. Защитные барьеры теперь бесполезны, грандиозная технология мертва. В старых стенах полно червей, змей и ядовитых кустарников. Мы расчистили место, но не смогли его удержать – на это у нас просто-напросто нет ресурсов. Лишайники разъедают и дерево, и стекло, и сталь, и плоть, а кроме лишайников еще столько всякого… Мы очень мало знаем о джунглях. Здесь, на Венере, у экологии нет земных аналогов. Да что толку просто удерживать аванпост? Он должен сам себя обеспечивать.
– Для колонизации нужны деньги и поддержка власть имущих, – напомнил Сэм Хейлу. – Семьи теперь категорически против.