– Как пожелаешь. Но вряд ли твои люди смогут узнать что-нибудь сверх того, что узнали мои.
– Все-таки это довольно жутко, не находишь? Ведь кто-то же опекал тебя. Ты не мог просто выпасть из мира на сорок лет. Кто бы это мог быть, а, Сэм?
– Когда-нибудь узнаю. Смотри, это джунгли. Настоящие, а не картинка на экране.
Они поднялись по белым ступеням на стену. Сэм остановился и, облокотившись о парапет, посмотрел на полосу вспаханной земли, окружавшую форт, и на сплошную зеленую стену за ней. Исходящие из нее звуки, слабые шевеления то в одном, то в другом месте внушали страх – джунгли все еще оставались таинственными и опасными. Человек успел лишь царапнуть поверхность венерианской суши; планета по-прежнему была для него чужой.
Кедре бросила короткий взгляд и отвернулась:
– Джунгли мне неинтересны. Они не имеют никакого значения. В отличие от этого. – Она указала вниз, на заполненный людьми внутренний двор. – Сэм, ты проделал грандиозную работу. К тому же практически в одиночку. Я знаю, что Робин Хейл непосредственно управлял бригадами, но ведь это такая мелочь. Ты позволишь нам подключиться? Мы накопили огромный опыт руководства…
Сэм рассмеялся:
– С чего ты взяла, что я могу поверить кому-нибудь из вас?
– Конечно не можешь. Мы тоже не доверяем тебе. Но, работая вместе, мы не спустим друг с друга глаз. Тебе нужна поддержка, а нам необходим толчок. Что скажешь, Сэм?
Он молча смотрел на нее и вспоминал. За миг до того, как сонная пыль изъяла его из бытия, он видел лицо этой женщины на экране, видел руку, давшую роковой сигнал. Сэм догадывался, что Кедре явилась сюда по причине очень далекой от той, которую она огласила. Он привык с подозрением относиться к людям и уж подавно не был склонен доверять бессмертным. Если и допускал, крайне опасливо, возможность сотрудничества с ними, то теперь эта мысль показалась ему абсурдной. С малых лет Сэм убеждался снова и снова: верить нельзя никому.
– Не выйдет. Слишком разные у нас мотивации.
– Зато цель одна.
– Нет. Я всегда действовал в одиночку. Так будет и впредь. Я не верю тебе, Кедре.
– Я и не надеялась, что поверишь. Иди своим путем, но помни: мы хотим одного и того же. А именно успешного освоения поверхности. И если через несколько лет убедишься, что наши цели совпадают, вспомни, Сэм, что это ты отказался от сотрудничества, а не мы. – В ее голосе явственно зазвучала угроза. – И когда наступит этот день, у тебя возникнут очень большие проблемы.
Сэм пожал плечами. Не сознавая того, он сделал первый шаг к изоляции своего разума и тела. Первый шаг на пути к катастрофе.
– Итак, прошло пять лет, – сказал Бен Кроувелл. – Как я и рассчитывал.
Шедший рядом с ним офицер полиции Френч спросил:
– Вы хотите сказать, как мы рассчитывали?
Кроувелл пожал плечами и махнул рукой. Возможно, указывал на тьму за крепостной стеной, по которой они шагали. Тьма скрывала в себе освобожденные от джунглей, усеянные коробками зданий земли, по которым человек мог безопасно идти три дня.
Пять лет потребовалось на расчистку круга диаметром семьдесят пять миль, в центре которого стоял форт.
За стенами форта увидеть можно было немногое: прожектора, сетчатую ограду под током – защиту от фототропичных жуков – и полоску расчищенной территории.
Форт тоже изменился. Казалось, чрезвычайно опасный зверь окаменел на берегу – такой огромный, что, будучи живым, не смог бы ходить по земле Венеры.
Любопытное словосочетание – земля Венеры. Парадокс. Человечество будет носить в себе земное наследство, даже когда создаст колонии за созвездием Лебедя. Старые миры, старые мысли…
Старые мотивации.
Полицейский коснулся руки Кроувелла, и они повернули к пологой рампе, пошли мимо замаскированных стволов необычного вида пушек. Френч указал на них:
– Видите?
– Что это?
– Скоро узнаете. Идем дальше.
Как всегда, на дворе, залитом ярким светом прожекторов, кипела работа. Кроувелл и Френч решительно пробирались сквозь толчею; только скрытность подозрительна, а их уверенные действия служили лучшей маскировкой. Френч шагал впереди. Форт уже давно представлял собой лабиринт. Надворное строение, в которое они вскоре вошли, считалось складским, но в данный момент служило другим целям. Здесь собралось почти пятьдесят человек – представители всех слоев колониального общества. Кто-то негромко произнес пароль.
– Привет, Курт, – сказал Френч. – Это Бен Кроувелл, я за него ручаюсь. Садитесь сюда, Кроувелл, и слушайте.
Сам он направился в середину помещения, то и дело кого-нибудь приветствуя.
– Все в сборе? Закройте дверь. Охрана на месте.
Кто-то сказал:
– Побыстрее бы, Френч. Некоторым скоро на дежурство.
– Много времени это не займет. Приступаем. Нынче с нами десяток новеньких, верно? Новенькие, поднимите руку.
Кроувелл был одним из поднявших руку.
– Хорошо, – сказал Френч. – Сегодняшний разговор в основном для вас. Вы поверили нам, иначе бы вас здесь не было. И выйдя отсюда, вы не распустите язык: каждого из вас мы тщательно протестировали. – Он помедлил, осматриваясь. – Главный вопрос: верит ли кто-нибудь из вас в блеф Рида о бессмертии? В обман насчет вечной юности?
Послышался голос:
– Однако доказательств нет, офицер.
– Я прибыл сюда пять лет назад, – ответил Френч. – Мне было двадцать. Только что был расчищен Пятый остров. Все обсуждали великие планы на будущее. Бессмертие для каждого. Предполагалось, что облучение должно продолжаться шесть-семь лет.
– Но ведь прошло только пять!
– Не нужно ждать сто лет, чтобы убедиться. Некоторых из нас осматривали врачи из башен. Мы стареем. Все до одного. Есть возможность проверить. Например, по отложениям кальция в кровеносных сосудах. Средство, разрекламированное Ридом, – туфта! Я твердо знаю, что сейчас я на пять лет старше, чем в тот день, когда прибыл в Плимут, и то же самое относится к любому из вас. Рид натянул нам нос. Поинтересуйтесь его биографией – и вы убедитесь, что ему нельзя верить ни на грош. Пять лет я надрываюсь здесь, а мог бы куда лучше провести это время в башнях.
– Мне нравится жить на поверхности, – сказал Бен Кроувелл, набивая трубку.
– Да и нам жилось бы неплохо, – возразил Френч, – но не в таких же условиях. Мы знаем только одно: каторжную работу. И ради чего? Ради Сэма Рида и Робина Хейла? Строить, строить, строить без передышки? Хейл бессмертный. Может, и Рид собирается прожить семьсот лет – кто его знает. Возраст на нем вроде не сказывается. Но если он и нашел источник молодости, то приберег его для себя одного. Догадываетесь, что нас ждет? Работа! Работа до самой смерти! И дети наши, когда придет их время, тоже впрягутся в эту лямку. А Сэм Рид так и будет болтаться тут и ждать веками, когда мы обустроим для него райский уголок. Мне не нужна такая судьба.
Послышался новый голос:
– Все верно! Я согласен с тобой. Но Рид сильно укрепил форт. Ты был здесь пять лет назад – помнишь, каким Дун был раньше?
– Рид слишком торопится. Эта чертова дисциплина – с ней явный перебор. У него есть какой-то план, но нам о том знать не положено. Колонизация поверхности – это далеко не все. Спору нет, пять лет назад нам был нужен этот форт, и укреплять его стоило. Но зачем набивать его оружием под завязку, да еще тайком? Для чего предназначены все эти новые пушки, электробластеры, газометы?
– Для защиты от джунглей!
– До них отсюда семьдесят пять миль! – хмыкнул Френч. – И кое-что из вооружения выглядит просто бессмысленным! Календар, ты у нас за материально-техническое снабжение отвечаешь. Объясни!
Встал Календар, приземистый, коренастый, в аккуратном синем мундире.
– Эти штуки годятся для обороны от людей. Например, могут отразить танковую атаку. Но это чрезмерно мощное оружие даже против громоящера. Вдобавок орудия дальнобойные, способные закинуть снаряд на дистанцию пятьсот миль. И чем только они не обеспечены – от радарных устройств артиллерийской наводки до видоусилителей. Против кого можно их использовать? Разве существует хоть одна батарея, направленная на форт? А свеженький план строительства самолета? Для колонизации самолеты не годятся!
– Верно! Чего ожидает Рид? – спросил Френч. – Нападения из башен? Тамошний народ живет в свое удовольствие, пока мы тут загибаемся от непосильного труда.
Послышался возмущенный гул. Люди, сидевшие в этом помещении, не любили жителей башен. Возможно, причиной тому была зависть.
Ропот, как и само это тайное собрание, говорил о том, что на Венере возникло нечто новое. Такого результата Сэм Рид не ожидал. Он привык иметь дело с обитателями башен, а колониальная жизнь выпестовала характеры совсем другого сорта.
Бен Кроувелл пыхал трубкой и внимательно слушал.
Разгорелся яростный спор. Заговорщики возбуждены, это естественная реакция на дисциплину. В жаркой дискуссии, а не в делах они дают выход эмоциям. А вот когда прекратят говорить, вулкан может взорваться. Бен Кроувелл уселся поудобнее, прислонясь спиной к упаковочному ящику.
– …Что бы ни планировал Рид…
– …Пусть и жители башен поработают…
– …Сколько еще времени мы дадим Риду?..
– …И долго мы собираемся сидеть без дела?…
Френч постучал, требуя тишины.
– Есть несколько вариантов, но все их нужно как следует продумать. Допустим, мы убьем Рида…
– По-твоему, это просто? Он не даст нам ни шанса!
– Ему не победить, если против него выступит большинство колонистов. А так и будет. Мы расширим нашу организацию. Избавившись от Рида и Хейла, получим власть. Форт будет наш. А на Венере нет такой силы, что смогла бы уничтожить его.
– Хейл не дурак, Рид – тоже. Если они прознают…
– Каждый, кто бывает на наших собраниях, перед уходом проверяется на детекторе лжи, – сказал Френч. – Ни один изменник не останется в живых.
– Я бы не прожил тысячу лет, – сказал Логик, – если бы не умел обманывать детектор лжи.
Хейл отвернулся от зарешеченного светом окна, обращенного к далеким стенам, которые некогда казались такими высокими, и холодно произнес: