Трейси язвительно усмехнулся. У него было десять подсказок. В результате он разбогател – только и всего. В какой-то мере его утешил афоризм о волосах на снятой голове. Он свернул на Сансет, а оттуда на Лорел-Каньон-роуд.
Вел машину осторожно, соблюдая правила. Надеялся, что тело Гвинна еще не нашли и что в доме чародея получится установить контакт с фамильяром. Шанс сомнительный, но другие варианты не шли в голову.
Ему сопутствовала удача. Дом высился черной безмолвной громадиной. Из металлического почтового ящика на обочине торчали конверты. Поднявшийся ветерок подхватил одно письмо и унес куда-то в сумерки.
Трейси инстинктивно поискал глазами кошачий силуэт, но того в поле зрения не обнаружилось. Он припарковал седан за домом на площадке, защищенной подростом и карликовыми деревьями, после чего вернулся и поднялся на крыльцо. Сердце стучало быстрее обычного.
Дверь была закрыта, но не заперта. Трейси толкнул ее и вошел.
Комната слегка изменилась. На полу начертили пентаграмму, а от нескольких масляных светильников остались только осколки. В нос ударил запах впитавшегося в ковер масла. За столом неподвижно сидел мертвый Гвинн.
– Мег! – тихонько позвал Трейси.
Фамильяр вышел из теней и сверкнул зелеными глазами:
– Да?
– Я… хочу поговорить.
– Давай, разговаривай. – Фамильяр уселся и вильнул хвостом. – Но ты, знаешь ли, использовал уже семь подсказок.
– Выходит, Барни Донн и демоны считались отдельно?
– Да. У тебя осталось три страницы.
– Ты готов рискнуть в азартной игре? – Трейси замер в сумеречной комнате, с некоторым ужасом осознавая, что рядом находится труп Гвинна.
– Возможно. На что будем играть?
– На мою жизнь. Если выиграю, ты перестанешь меня преследовать. Если проиграю, уничтожу книгу.
– За дурака меня держишь? – снова вильнул хвостом фамильяр. – Если проиграешь и над твоей жизнью нависнет угроза, тебе поможет книга.
– Значит, я не стану ею пользоваться, – дрогнувшим голосом ответил Трейси. – Вот мое предложение. Будем угадывать масть карты. Два варианта из четырех. Если проиграю, я… уничтожу книгу. Но с одной оговоркой.
– Какой?
– Ты дашь мне двенадцать часов, чтобы уладить дела. Если проиграю, через двенадцать часов вернусь домой, брошу книгу в огонь и буду ждать тебя.
– И не станешь пользоваться книгой, чтобы выиграть? – По взгляду фамильяра невозможно было понять, что у него на уме.
– Не стану.
– Согласен, – сказал Мег. – Карты вон там. – Белой лапой он указал на полку.
Трейси умело перетасовал колоду, разложил карты на ковре и взглянул на Мега:
– Кто первый? Ты или я?
– Тяни, – мурлыкнул фамильяр.
Трейси подчинился, но не стал переворачивать карту. Вместо этого положил ее рубашкой вверх на промасленный ковер.
– Выбираю…
В кармане стало тепло, и Трейси машинально вынул книгу. В светящемся белом овале проступили две черные цифры: 33.
– Не открывай, – предупредил Мег, – или сделка отменяется.
Вместо ответа Трейси отложил закрытую книгу в сторону и робко прошептал:
– Черви и пики.
– Посмотрим… – Мег ловко перевернул карту. Это был трефовый валет.
Овал на обложке книги очистился. Число исчезло. Фамильяр лениво облизнулся розовым язычком:
– Значит, двенадцать часов, Трейси. Буду ждать со всем терпением, на которое способен.
– Так-так… – Трейси опустил глаза на книгу и тихо повторил: – Двенадцать часов. Затем я ее уничтожу… и ты, наверное, убьешь меня.
– Да, – подтвердил фамильяр.
В белом овале появилась новая цифра: 9.
– Пойду, пожалуй. – Трейси взял книгу и рассеянно пролистал страницы.
На девятой говорилось: «Разведи огонь».
Трейси взял сигарету. Закурил. Бросил пылающую спичку на промасленный ковер. Огонь полыхнул алыми отблесками в зеленых глазах фамильяра. Мег зашипел и отпрянул. Кошачья сторона взяла верх: хвост трубой, спина дугой. Фыркая и порыкивая, фамильяр прыгнул к столу, а Трейси отскочил к двери. Пожар распространялся. Репортер сунул книгу в карман, а сигарету отшвырнул в темный угол. Из красной искры мгновенно разгорелось пламя.
– Как тебе такое, Мег? – прошептал Трейси за нарастающим ревом огня. – Должно быть, не по вкусу. Ведь это единственный способ спасти мою жизнь – и я более чем уверен, что он означает твою погибель.
Фамильяр вскочил Гвинну на плечо, свирепо вытаращился на Трейси, и шипение обратилось в слова:
– Не погибель, нет, но ты победил! Мой срок на Земле подойдет к концу, когда будет уничтожено тело чародея. Такого я не переживу.
– Помню. Однажды мы говорили на эту тему, но я не вполне понял тебя. Извини, Мег!
– Мои силы на исходе. В ином случае ты умер бы на месте. Да, ты победил. До встречи в аду.
– Это еще не скоро, – усмехнулся Трейси и открыл дверь.
Языки пламени метнулись навстречу сквозняку, и репортер в спешке попятился.
– У меня осталась последняя подсказка, и какое-то время я продержусь – тем более без твоих козней и с несметным богатством. Это вопрос логики, Мег. Любое человеческое действие можно свести к базовому уравнению, – он снова попятился, – и единственный фокус в том, чтобы научиться читать эту книгу. Будь она у Наполеона, он покорил бы весь мир.
Огонь подползал к фамильяру, но тот словно врос в плечо Гвинна.
– Была, была у Наполеона эта книга! – прошипел он, оскалившись, и тут пламя выгнало Трейси из дома.
Посмеиваясь, он сбежал по ступенькам и метнулся туда, где оставил машину. Он победил: обманул и фамильяра, и книгу, поставив себя в положение, где жизнь ему спасет только гибель Мега. И у него осталась еще одна подсказка.
Хрустнуло стекло. Из окна вырвался огонь. Мгновенно занялся сухой подрост. Трейси замер в десяти футах от машины и сдал назад, мгновенно поняв, что этот путь к отступлению отрезан.
Не важно. Трейси неуязвим до тех пор, пока у него книга. Пока у него остается одна подсказка. Он развернулся, бросился к дороге, и холодный ветер захлестал по вспотевшим щекам.
Если пробежать с милю до Лорел-Каньона, какой-нибудь водитель подберет его. Трейси в хорошей физической форме, и бежать надо вниз по склону, так что он успеет – несмотря на поднявшийся ветер. В худшем случае его спасет книга.
И Трейси помчался вниз, но через десять минут остановился, заметив, что на пути у него бушует пламя.
На первой же развилке он свернул к другому оврагу. Солнце уже село, но холмы превратились в башни, озаренные алыми всполохами. Издали донесся вой сирены.
Трейси побежал дальше. Однажды взглянул на книгу, но обложка оставалась пуста – значит серьезная опасность ему не грозит. Пока.
Вдруг Трейси похолодел от панической мысли: что, если он каким-то образом использовал все десять подсказок? Нет, невозможно. Он пересчитал страницы самым внимательным образом. В критический момент книга придет на помощь.
Пожар в подлеске разбушевался не на шутку. Огонь гнал Трейси вниз по склону. Наконец репортер остановился, увидев впереди еще одну огненную стену. Он, по всей очевидности, оказался в ловушке. Без шляпы (ее где-то потерял), тяжело дыша, он снова выхватил из кармана книгу и тихо застонал от облегчения. Ошибки быть не могло: в руке у него последний, десятый шанс. Решение проблемы. Страница 50.
Трейси раскрыл книгу. Ему не составило труда прочесть подсказку в кроваво-красном свете пожара; вернее, прочесть ее было до ужаса легко, ибо она оказалась предельно ясной и нечеловечески жестокой. Тут-то Трейси и понял, что у Наполеона действительно была эта книга. Понял, что увидел в ней перед смертью Гвинн. И еще Трейси понял, каким образом неведомый автор исхитрился свести человеческие проблемы к полусотне шаблонов. Сорок девять подсказок закрывали соответствующее число ситуаций и предлагали логичное решение, а пятидесятая, не менее логичная, относилась ко всему остальному.
На рдевшей в огнях странице значилось:
Конец.
Твонки
Текучка на радиозаводе «Мидистерн» была такой, что Микки Ллойд не мог запомнить всех своих работников. Им не просто не сиделось на месте; они один за другим уходили в поисках зарплаты повыше. Поэтому, когда из подсобки, пошатываясь, вышел большеголовый человечек, Ллойд лишь мельком глянул на его комбинезон, предоставленный компанией, и спокойно сказал:
– Гудок дали полчаса назад. Живо за работу.
– Раб-б-боту? – еле выговорил человечек.
Напился? Ллойд как мастер не мог этого допустить. Он отбросил окурок, подошел и принюхался. Нет, дело не в алкоголе. Он посмотрел на бейдж на комбинезоне человечка.
– Двести четвертый, мм. Ты новенький?
– Новенький, а что?
Человечек потер наливающуюся шишку на лбу. Он довольно странно выглядел: лысый, как радиолампа, с узким бледным лицом и глазками-бусинками, полными заторможенного изумления.
– Ну-ка, Джо, проснись! – нетерпеливо произнес Ллойд. – Ты же здесь работаешь?
– Джо, – задумчиво повторил человечек. – Работаю. Да, я работаю. Я их делаю.
Его слова странно натыкались друг на друга, как будто у него была расщелина нёба.
Еще раз глянув на бейдж, Ллойд схватил Джо за руку и потащил через сборочный цех.
– Твое место здесь. Приступай. Знаешь, что делать?
Его собеседник расправил цыплячьи плечи.
– Я… профессионал, – сообщил он. – Делаю их лучше, чем Понтванк.
– Прекрасно, – сказал Ллойд. – Ну так делай их.
Он отошел.
Человечек по имени Джо медлил, потирая синяк на лбу. Потом с интересом осмотрел комбинезон. Где он взял эту вещь? Ах да. Такие же комбинезоны висят в помещении, откуда он вышел. Его собственная одежда, разумеется, исчезла во время путешествия… Какого путешествия?
«Амнезия, – подумал он. – Я упал… с чего-то… когда оно замедлило ход и остановилось. Как странно выглядит этот огромный ангар, заполненный машинами. Не вызывает никаких воспоминаний».
Амнезия, определенно. Он был рабочим. Делал вещи. А то, что все вокруг незнакомо, ничего не значит. Он все еще не в себе. Вскоре туман в голове развеется. Уже начал развеиваться.