– Я? Что? Кто здесь? – Расплескав напиток, Денворт обернулся, но, разумеется, никого не увидел.
– Твой друг Тарзи. Задира Тарзи. Пикси, чей браслет ты присвоил, скотина мерзкая. Не будь на тебе талисмана, я в два счета отправил бы тебя в Подгорье.
– Но талисман у меня, – напомнил ему Денворт. – Так что ступай обратно в ад и не высовывайся.
– Я не могу тебе навредить, – посетовал Тарзи. – Это правда. И все из-за любви. Надо же, честный пикси вынужден любить поганую вошь вроде тебя. Но я привел друга. Ваше величество!
– Да, Тарзи, – отозвался низкий голос, от которого веяло смертельным холодом. – Ты прав, такое никуда не годится. Со времен Адама люди изменились, и этот образец далеко не самый лучший.
– Думаю, ваши заклинания способны все исправить, – предположил Задира. – Несуществующее создание не может быть ни плохим, ни хорошим. Но браслетик оставьте. Он мне нужен.
– Хорошо, Тарзи, – прошептал Оберон, и в комнате стало тихо, но чуть позже в прозрачном воздухе загудело что-то недоступное взору, но от того не менее ужасное.
Окончательно лишившись присутствия духа, Денворт попятился и облизнул пересохшие губы.
– Бесполезно, Тарзи, – нарушил молчание Оберон. – Талисман безупречен. Я и сам люблю этого человека. Не могу причинить ему вред. Быть может, Вейланд Смит сумеет добавить серебряное звено посредством телепортации?
– Не сумеет, – еле слышно проворчал Тарзи. – Я спрашивал. А без серебряного звена чары браслета нерушимы.
Денворт глубоко вздохнул. У него вспотели ладони. Голос Тарзи звучал жутковато, но речи Оберона повергли Денворта в натуральный шок, и он не мог понять, в чем причина сего феномена. Быть может, дело в гнусности этого шепота, в его привычке к выговариванию немыслимых слогов, в том яде, коим пропиталось каждое слово. Этот шепот вовсе не походил на людскую речь и не предназначался для человеческих ушей.
В стакане оставалось спиртное, и Денворт прикончил его в два глотка, после чего обвел глазами комнату:
– Вы еще здесь?
– Да, – ответил Оберон. – Тарзи, если сумеешь заманить его в Подгорье, немедленно свяжись со мной. Думается, я получу большое удовольствие.
– Это маловероятно, ваше величество, – уныло отозвался Задира. – Снимать талисман он не станет. Он не настолько глуп. А пока не снимет – ну, сами понимаете…
– Он непременно облажается, – предсказал Оберон, нежданно перейдя на коллоквиализмы. – Снимет браслет во время мытья или что-то в этом роде. Почему бы не натравить на этого мерзавца ваших полукровок? Вдруг что получится? По крайней мере, нервы ему попортят.
– Так и сделаю, ваше величество, – заверил его Тарзи. – Дозволено ли мне завершить аудиенцию?
– Да, конечно. Еще попробуй подкупить этого червя. Всего хорошего.
В воздухе что-то промчалось, и Денворт заморгал:
– Оберон покинул нас?
– Да, покинул. Кстати говоря, подкупить тебя – не такая уж плохая мысль. Допустим, я пообещаю тебе иммунитет и несметные богатства. Вернешь талисман?
– Разве я могу тебе доверять?
– Можешь, если поклянусь холодным клинком. Ну, что скажешь?
– Нет. Лучше синица в руках… Пожалуй, оставлю браслет себе. Так спокойнее.
– Крыса ты паршивая, а не человек! – прошипел Тарзи. – Терпение мое проверяешь? Забыл, что у меня имеются кое-какие силенки…
– Которые ты не можешь ко мне применить, – любезно подхватил Денворт.
– Ах-х! – вскипел Задира. – Знаешь, что я хотел бы с тобой сотворить? Вот что! – К ужасу Денворта, ближайшее кресло вспузырилось, обрело полужидкую форму и оплыло на ковер. – И вот что! – добавил Тарзи, когда в комнату заглянул батлер:
– Мистер Денворт…
Больше он ничего не сказал. Беднягу швырнуло физиономией в пол и закрутило так, словно над ним потрудился умалишенный шведский массажист. Мелькнуло изумленное лицо, после чего батлер затих без движения. Конечности его были скручены в непостижимые узлы.
– Вот что, – пояснил Тарзи. – Видал?
Вновь облизнув сухие губы, Денворт бросился на помощь батлеру. Тот не издавал ни звука, пока его не распутали.
– Ну как вы?
– С-с-сэр, – с огромным усилием выговорил батлер, – простите, сэр… Должно быть, со мной случился припадок. Боюсь, я болен.
– Все в порядке, – заверил его Денворт. – Но вам следует прилечь. Что вы хотели?
– Сейчас вспомню… Ах да, миссис Денворт желает беседовать с вами в библиотеке.
Батлер начал было влюбленно посматривать на Денворта, но тот в спешке удалился. Пикси больше не подавал признаков существования. Может, он отказался от своей затеи?
Вряд ли. Задира Тарзи тот еще упрямец. Денворт пожал плечами и вошел в библиотеку, где Агата вскинула глаза и мечтательно улыбнулась:
– Я только что звонила адвокату, Эдгар. Он будет в течение часа. Я собираюсь изменить завещание в твою пользу.
– Так-так. – Денворту стало неуютно. Его всегда беспокоил стальной взгляд Саймона Гендерсона. Этот старик-юрист умел заглянуть прямо в душу. Что, если он начнет задавать вопросы?..
– Прости, Агата, я не могу ждать. У меня деловая встреча в центре. Ты не против?
– Конечно нет. Береги себя, милый.
Денворт кивнул и стал разворачиваться к двери, но Агата добавила:
– Извини, но если можно…
Она встала, подошла и поцеловала его. В прихожей, надевая пальто, Денворт не сумел сдержать улыбки. Талисман и впрямь обладает невероятной силой. Любопытно, имеет ли его действие кумулятивный эффект?
В такси он вспомнил, что бояться Саймона Гендерсона теперь не нужно. Чарм-браслет подействует на адвоката не хуже, чем на других живых существ. Но зачем сидеть дома, когда в «Кабанависте» дают новое представление?
Денворт чувствовал потребность в экстраверсии. Должно быть, сказывались отголоски недавнего страха. Весьма тревожно видеть, как магия открывает новые возможности, наслаиваясь на повседневную рутину. И непросто сохранить спокойствие ума, когда в твоей жизни нежданно возникает пикси.
Усевшись за столик в первом ряду, Денворт рассеянно глазел на полуобнаженных фигуристых девиц и обдумывал ситуацию, в которой оказался. Похоже, все под контролем. Со всеми признаками обожания его усадили на лучшее место в зале – к великому недоумению метрдотеля, спешно подбежавшего выяснить, в чем дело. По всей видимости, он собирался выразить негодование, но вскоре уже боготворил Денворта и отвлекся от него, лишь когда в зале появилась белокурая светская львица по имени Мари Бушвейтер, с которой Денворт был едва знаком. Мари села за его столик и окинула соперниц уничижительным взглядом.
Она была очаровательной, но взбалмошной дамой и всегда воротила нос от Денворта; тем приятнее было видеть, что теперь Мари без памяти влюблена в него. На Денворта устремились взгляды из всех концов огромного зала. Талисман любви магнитом притягивал к своему обладателю всеобщее внимание. Денворт заказал напитки и вовсе не удивился, когда ему принесли шампанское за счет заведения.
– Вы мне нравитесь, мистер Денворт, – заявила Мари Бушвейтер, многозначительно хлопая ресницами. – Боюсь, до сего дня вы держали свой, так сказать, свет под спудом. Известно ли вам, насколько вы красивы?
– Красив? О нет, – рассеянно пробормотал Денворт. – Скорее, симпатичен. Но тем не менее…
– Вы прекрасны, – настаивала Мари, умопомрачительно поглядывая на него поверх бокала. – И вы мне нравитесь. Очень сильно нравитесь.
Денворта, однако, не интересовало мнение Мари Бушвейтер. Он размышлял о зачарованном браслете и вероятном пределе его возможностей. До сих пор ему не удалось подвергнуть талисман по-настоящему серьезной проверке. И не удастся, пока Агата не изменит завещание.
– Кстати говоря, – вдруг оживился он, – не одолжите ли мне тысячу долларов? А то у меня все деньги вышли. Если можно…
– Выпишу чек, – тут же заявила Мари, печально известная своей скупостью. – И не трудитесь возвращать. – Она пошарила в сумочке, а Денворт испустил глубокий вздох. Проклятие! Не нужны ему деньги Мари, ведь их придется отрабатывать, а Бушвейтер – требовательная кобылка. Денворту хотелось лишь проверить силы талисмана, и результат его вполне устроил.
– Я пошутил, – улыбнулся он, – обойдусь без вашей помощи, Мари.
– Все равно возьмите, у меня много.
– И у меня, – признался Денворт, не трудясь перейти на будущее время. – Забудьте. Лучше выпейте еще стаканчик.
В этот момент прическа Мари Бушвейтер превратилась в извивающееся змеиное гнездо.
– Вот, – раздался над ухом Денворта знакомый шепот Задиры Тарзи, – вот что я хотел бы сделать с тобой, всеми обожаемый комок омерзительной дряни. Понял?
Заметно пожелтевший Денворт сумел, однако, сохранить присутствие духа. Мари еще не поняла, что случилось. Наверное, подумала, что растрепалась ее утонченная укладка. Вскинула руку, коснулась ужаса у себя на голове и разинула рот в безмолвном крике – так, что губы образовали правильный квадрат. С ее лба свесилась змея и пристально вгляделась в широко раскрытые глаза Мари. Та зажмурилась, захлопнула рот, бесшумно сползла под стол, и ее поглотила скатерть, из-под которой не доносилось ни звука, если не считать легкого пощипывания.
К счастью, освещение в «Кабанависте» было скверное – по той известной всем причине, что беспрепятственный взгляд на физиономию собутыльника способен уничтожить восхитительную иллюзию, навеянную спиртными напитками. У этого принципа есть разумные основания: реальность – непрошеный гость в людских мечтах. В нынешнем случае реальность оказалась милосердна к Денворту, хоть и ненадолго.
Вскоре на него неумолимо обрушилось осознание того факта, что Тарзи явился не один. Он послушал Оберонова совета и призвал помощников.
В «Кабанависте» кишмя кишели пикси.
Разумеется, невидимые, благодаря чему многим посетителям ночного клуба удалось сохранить рассудок. По всей видимости, Тарзи привлек к делу пикси с глубин социального дна, чокнутых существ с самыми низменными порывами, чье представление о веселье заключалось (помимо прочего) в порче столового имущества: завернувшись в скатерти, эти создания беспорядочно носились по залу, словно бесформенные гарпии. Такая же участь постигла и стол Денворта: с него рывком сдернули скатерть, после чего в воздухе зависла комковатая призрачная фигура.