Известие это застало Гедвигу опять вместе с Александром Ивановичем Черкасовым, который, впрочем, от неё почти не отходил. Взглянув на записку, Гедвига вскрикнула и залилась горькими слезами.
Испуганный Черкасов, не понимая ничего, бросился к ней, чтобы поддержать её, утешить, узнать… Но, взглянув на записку, которая выпала у неё из рук, замолчал. Он чувствовал, что тут всякое слово будет лишним.
И точно. Не прошло десяти минут горьких слёз, она встала, помолилась перед образом и подошла к Черкасову.
— Теперь — да! — сказала Гедвига, подавая ему свою руку. — В мыслях своих я давно его оплакала, а в вашем чувстве я надеюсь найти своё счастие!
Александр Иванович страстно припал к её руке, прижимая её к своим губам. И у него на глазах были слёзы.
— Желала бы я знать только, какое было его последнее слово перед смертью? — спросила Гедвига, когда волнение её несколько успокоилось…
Бог знает, что она думала, спрашивая это; не думала ли она, что его последние минуты были посвящены ей?
Через неделю, когда подробности смерти Андрея Васильевича стали известны, ей сказали, что его последние слова были: Помни смерть![14]