дка простотой и искренностью художественного выражения и своей неутраченной еще связью с народным творчеством. Но высшую славу в своей стране и за ее пределами принесли великому индийскому поэту ею драматические шедевры.
Драмы Калидасы
Во времена Калидасы эпоху своего расцвета переживает санскритский классический театр. Драматургия в этот период становится преобладающим жанром. И не случайно именно в этом роде литературы достиг Калидаса вершин своего творчества.
Мы уже неоднократно отмечали лирический характер дарования Калидасы. С замечательным искусством использовал поэт драматическую форму для самого полного раскрытия сильнейших сторон своего таланта, для особенно глубокого и яркого изображения внутреннего мира человека, его тончайших душевных движений и переживаний. Калидаса достигает совершенства в жанре лирической драмы, своеобразном и до относительно недавнего времени необычном для европейского читателя виде драматической литературы, где в центре внимания— не бурные конфликты и столкновения характеров, но тонкая и трудноуловимая игра чувств и настроений, душевная жизнь героев, раскрывающаяся на фоне живых и поэтических картин природы.
Об истории индийской классической драматургии до Калидасы и о его предшественниках на драматическом поприще нам известно мало. Очевидно, по времени близко к Калидасе творчество знаменитых драматургов Бхасы и Шудраки. Шудрака, крупнейший после Калидасы драматический писатель эпохи расцвета, был, возможно, его старшим современником. Произведения Шудраки составляют контраст лирическим пьесам Калидасы бурным развитием действия, отсутствием сказочного элемента, некоторой приземленностью образов и драматических картин, ярко отражающих быт и нравы современного автору индийского общества. Видимо, более отдален от Калидасы во времени, но ближе по характеру творчества Бхаса, который своей знаменитой пьесой «Пригрезившаяся Васавадатта» и явился, как можно полагать, создателем жанра лирической драмы в древнеиндийской литературе. Совершенно очевидно, что именно эта пьеса вдохновила Калидасу на создание первого драматического произведения — «Малявика и Агнимитра»; недаром он в прологе среди своих предшественников называет Бхасу. Сюжет «Малявики» явно связан с сюжетом «Васавадатты», хотя Калидаса его разрабатывает совершенно в ином русле.
Сюжет и образы драмы Бхасы восходят к историческим источникам, герой ее — царь Удаяна, которого Калидаса упоминает в «Облаке-вестнике», правил в V в. до н. э. Действие своей первой пьесы Калидаса так же основывает на исторических событиях, но переносит его в эпоху более близкую своему времени. Герой произведения — царь Агнимитра из династии Шунга, правивший в середине II в. до н. э. О правлении его известно очень мало, и некоторые исследователи подвергают сомнению те сведения, которые можно извлечь из драмы Калидасы, поскольку в других источниках их не находят. Впрочем, и у Бхасы, и у Калидасы исторические события составляют только фон для романтической интриги.
В основе сюжета той и другой драмы — «карнавальный» мотив временного снижения социального статуса героини: царица или царевна становится служанкой у своей счастливой соперницы и живет при ее дворе неузнанной; развязка следует за сценой узнавания. Кульминация же в пьесе Калидасы связывается с обрядом дохады, восходящим к архаическому культу плодородия, — дева должна коснуться ногою дерева ашоки, чтобы оно расцвело[63].
Калидаса использует тот же «карнавальный» мотив, что и Бхаса, но значительно изменяет сюжетную структуру; самое же существенное - совершенно преобразует идейно-эмоциональное содержание драмы в рамках сходного сюжета. Тема человеческого страдания, приобретающая у Бхасы трагическое звучание, сменяется в «Малявике» комедийным мотивом женской ревности. При этом мотив военной угрозы, побуждающий героиню Бхасы к самопожертвованию, у Калидасы отдаляется на задний план, почти не занимая внимания зрителя.
Эта ранняя пьеса Калидасы отмечена высоким совершенством драматической формы. Заслуживает внимания искусное построение третьего акта, где на сцене одновременно три группы действующих лиц ведут каждая свой самостоятельный диалог; в центре — героиня и ее служанка, не подозревающие, что за ними наблюдают с двух сторон: с одной — царь и шут, с другой — соперница со своей служанкой. Переплетающиеся между собой, эти диалоги создают своего рода полифонию, образуемую различной эмоциональной реакцией каждой из подслушивающих сторон на диалог центральной группы. Подобное же сложное построение сцены имеет место в четвертом акте «Пригрезившейся Васавадатты» Бхасы (там действие так же происходит в саду, но подслушивающей стороной является героиня), и есть основание предположить сознательную ориентацию молодого драматурга на этот образец. Калидаса, однако, еще более усложняет сцену (у Бхасы — только две группы). Этот прием — его называют «сценой наблюдения» — незнаком древнегреческому театру, но появляется в римской комедии и полного развития, как указывают исследователи, достигает в структуре драмы эпохи Возрождения[64]. Значительно расширяющий возможности для различения внешнего и внутреннего драматических состояний (наряду с репликами «в сторону»), этот прием за много веков до европейского Возрождения не менее богатое развитие получает в древнеиндийской классической драме, именно в драме лирической (возможно, впервые — у Бхасы и Калидасы).
«Малявика и Агнимитра», пожалуй, больше других пьес Калидасы подходит по своей художественной форме под европейское понимание драмы. Санскритскую классическую драматургию западные исследователи издавна упрекают за слабое развитие действия («презрение к действию», «однообразие интриги»)[65]. В этой пьесе Калидасы интрига не слишком замысловата, но развита весьма искусно, действие движется легко и стремительно, не в пример большинству поздних санскритских драм, грешащих некоторой тяжеловесностью композиции; события естественно и свободно складываются в единую сюжетную линию, ярко и определенно обрисовывая характеры действующих лиц и им отвечая.
Мы отметили очевидную связь ранней пьесы Калидасы с «Пригрезившейся Васавадаттой» Бхасы. Но еще гораздо большее сходство в сюжете обнаруживают с самой «Малявикой» две пьесы, написанные, по-видимому, значительно позднее; это «Ратнавали» и «Приядаршика» Харши, датируемые VI в. н. э. Здесь зависимость от предшественника не вызывает сомнений, что уже давно было замечено исследователями; а сюжетное сходство представляет интерес, в частности, для определения жанровой природы драм Калидасы.
Древнеиндийская традиционная теория драмы дает дефиниции десяти основных жанров драматических произведений. Классификация эта в некоторых отношениях условна и не вполне совпадает с современным понятием жанра. В теории и в сохранившейся драматической литературе выделяются два главных традиционных жанра: патока и пракарана. В натаке герой — царственного происхождения, сюжет заимствуется из древних сказаний (исторический или мифологический), именно в рамках этого жанра получила становление древнеиндийская лирическая драма; к нему относят все пьесы Калидасы. В пракаране сюжет сочинен автором, героем может быть брахман, но действующие лица принадлежат обычно преимущественно к среднему сословию; европейские индологи сопоставляют пракарану с «буржуазной драмой». Наиболее значительная из сохранившихся пьес этого жанра - «Глиняная повозочка» Шудраки.
«Малявика и Агнимитра» обозначается в рукописях как натака; между тем упомянутые пьесы Харши, разительно схожие сюжетно, относят к жанру натика, принадлежащему к второстепенным (в число десяти основных он не входит) и сложившемуся, по-видимому, относительно поздно.
Указанное сюжетное сходство при традиционном различении жанров уже давно отмечалось исследователями, но только недавно в работе московского индолога Ю. М. Алихановой жанровая природа этих трех пьес освещена была в ее историческом становлении и вскрыта связь художественной структуры «Малявики и Агнимитры», послужившей образцом для натик Харши, с праздником весны, к которому в прологе к пьесе Калидасы не случайно приурочивается представление.
С этим издревле распространенным по всей Индии карнавальным празднеством типа римских сатурналий связано определенным образом и само происхождение древнеиндийского драматического театра, Ю. М. Алиханова основанием для обращения драматурга к празднику весны предполагает введение его в официальный культ при дворе Гуптов; Калидаса, по-видимому, и явился создателем нового жанра санскритской драмы, построенного на структуре этого праздника и получившего впоследствии наименование натика[66]. Важные моменты действия пьесы (как раз те, которые не зависят от сюжета «Пригрезившейся Васавадатты») определяются указанной структурой, прежде всего — обряд ради цветения ашоки, имеющий важное значение для развития сюжета. В то же время лежащее в его основе обращение царевны в рабыню, отвечающее карнавальной атмосфере того же праздника (временная инверсия социальных отношений составляет характерную черту последнего), непосредственно восходит к сюжету «Васавадатты» и звучит отголоском древней легенды о Шармиштхе, упоминаемой в самой пьесе.
Калидаса создает изысканную и легкую комедию придворной любовной интриги, не претендующую на глубину содержания и образов. Но за этими непритязательными сценами придворной жизни проступают черты древнейших зрелищных форм, порождения той народной культуры (так называемой «смеховой»), в недрах которой получил становление и образ шута, видушаки[67], занимающий, по существу, центральное место в пьесе. Необычное для классической драмы выдвижение шута на ведущую роль, возможно, связано с теми же обрядовыми истоками жанра.