Я глубоко вдохнула и села рядом с начальником на верхнюю ступеньку.
Странно, но мне и правда стало легче, после того как я выговорилась. Проблемы никуда не делись, но, по крайней мере, перестали давить так сильно, что становилось тяжело дышать. Кажется, даже краски окружающего мира стали восприниматься немного ярче. Как будто я сделала фото того же самого места, но сменив режим сепии в Сашиной камере на обычный полноцветный.
– У моей тёщи есть дом в двух кварталах отсюда, – вдруг произнёс задумчиво молчавший до того бородач. – Она сдаёт вторую половину. С отдельным входом. Правда, там одна комнатка и кухонька. Удобства в пристройке. Холодной.
Он посмотрел на меня. И я вдруг поняла, что Василий имеет в виду.
– Твоя тёща сдаст мне полдома?
– Не знаю, – усмехнулся он, – Серафима Анатольевна – дама трудно предсказуемая. И обычно она не берёт одиноких девушек, потому что все вы, по её мнению… ну… – начальник неопределённо повёл рукой, но я поняла, что имелось в виду.
– В общем, она не доверяет нравственному облику одиноких девушек, – сумела я подобрать слова.
– Точно, – Василий снова усмехнулся. – Но я могу замолвить за тебя словечко. Если хочешь, конечно.
– Хочу, – обрадовалась я. Жить недалеко от работы – это же здорово. Сейчас я собиралась смотреть квартиру на другом конце города. – И с моральным обликом у меня порядок, – улыбнулась, – некому его чернить.
– Тут ты не зарекайся, – усмехнулся начальник, – это сейчас некому. А завтра глядишь и появится какой чернитель…
Он замолчал, потому что на дорожке, ведущей к клинике показалась странная парочка. Мужчина бодро шагал вперёд, а рядом с ним странно передвигался пёс, подволакивая заднюю лапу и поскуливая при каждом движении.
– Вот и передохнули, – резюмировал начальник, и мы поднялись навстречу очередному пациенту.
И хозяин, и собака выглядели словно бы смутно знакомыми. Причём оба. И где я могла бы с ними познакомиться?
Может, увидела на улице и просто обратила внимание? Пса с такой вихляющей походкой сложно не заметить.
– Добрый день, – ещё издалека поздоровался хозяин, улыбаясь нам с Василием. – Вот привёл вам своего собакена, что-то захромал он. А скоро на охоту.
Охота?..
Что-то проскользнуло в памяти после этого слова. Но мужчина меня опередил.
– Привет, как у тебя дела? – обратился он словно к давней знакомой. – Работаешь тут?
Я кивнула и перевела взгляд на пса, который уже подошёл ко мне и ткнулся носом в ладонь, меленько подрагивал обрубком хвоста.
– Джек? – вспомнила я. И его хозяин маньяк-охотник. Вот только забыла его имя. Или не знала?
– Вспомнила? – обрадовался мужчина.
– Здравствуйте, – кивнула, кратко улыбнувшись. – Что случилось с Джеком?
– Подстрелил, – пожал плечами охотник с довольно равнодушным видом, мол, такое случается. – Нечаянно.
Василий, который уже открывал дверь в клинику, при этих словах обернулся и грозно зыркнул на горе-хозяина. Но ничего не сказал.
Я ещё ни разу не видела, чтобы начальник выговаривал кому-то за безалаберность при обращении с животными. Почему-то у нас в стране зачастую не считается чем-то зазорным срывать на беззащитных зверюшках плохое настроение, морить их голодом, держать на цепи или и вовсе выбрасывать на улицу, если надоели.
На мой взгляд, пока не будут приняты законы, защищающие права животных и наказывающие людей, мы будем сталкиваться с расхлябанностью, недобросовестностью хозяев и ужасающим состоянием их питомцев.
Пуля прошла навылет, но задела бедренную кость и коленный сустав. Тот слегка деформировался, осколки попали в мягкие ткани, и каждое движение причиняло собаке изрядную боль.
– Как давно это произошло? – хриплым голосом спросил Василий, поднимая взгляд от правой задней лапы, покрытой коркой засохшей крови.
– Хм… Дня три назад… или нет, четыре, – хозяину пришлось приложить усилия, чтобы вспомнить, когда именно пострадал его питомец. – Зашейте его, или что там надо. Я завтра еду на охоту с друзьями. Надо, чтоб Джек был в форме. Он уток отлично носит, ни одна не утонула, – добавил с гордостью.
Я прямо услышала, как скрипнули зубы начальника.
И выступила первой:
– С охотой придётся повременить. У Джека серьёзное ранение, пару недель ему стоит провести в полном покое. И вообще нет гарантии, что он полностью выздоровеет и сможет дальше гоняться за дичью…
– Так что, это теперь недособака? – перебил меня этот недочеловек с брезгливой гримасой. – А нафиг он тогда мне нужен?.. Усыпите…
Охотник достал бумажник, бросил пару купюр на стол и вышел наружу.
Мы с Василием растерянно переглянулись. С таким потребительским отношением я сталкивалась впервые. Возможно, человек просто поддался эмоциям и скоро о них пожалеет.
Я выскочила из клиники.
– Подождите! – закричала ему вслед.
Но мужчина махнул рукой, даже не обернувшись.
Я вернулась обратно. Глянула на вытянувшегося на столе пса. Сейчас он спал под воздействием препарата и выглядел абсолютно беззащитным.
– Как такое может быть? – растерянно спросила начальника.
Он только пожал плечами. Бывает. И не такое.
– Ты его усыпишь? – голос подрагивал.
Василий покачал головой.
– Я не усыпляю животных… – он вздохнул, явно не находя выхода из ситуации, но желая его найти: – Давай пока подлатаем его, а потом найдём какую-нибудь передержку, может, там отыщется и новый хозяин.
– Спасибо! – я поднялась на цыпочки и поцеловала Василия в щёку.
Всё-таки судьба привела меня в нужное место.
Глава 11
Артём стоял посреди холла и тоскливо смотрел по сторонам. Присесть здесь было некуда. Ждал он уже полчаса, и букет из тридцати бордовых роз начинал ощутимо оттягивать руки. Пришла даже мысль положить цветы на пол, но тогда придётся поднимать их, когда Флоранс наконец появится. Как-то не слишком красиво это будет выглядеть.
А Артёму хотелось её поразить. Хоть чем-нибудь уже.
Моник открыла ему дверь уже полчаса назад и пошла наверх, чтобы позвать свою дочь. С тех пор со второго этажа не донеслось ни звука.
Уснули они там, что ли?
Ухаживания за юной и привлекательной француженкой напоминали ему осаду неприступной крепости. С каждым свиданием Артём всё больше увязал в этом противостоянии. Добившись лишь двух поцелуев. Сладких, но недостаточных.
Флоранс дразнила его, изводила ожиданием, обещала, не словами, но каждым движением, жестом, взглядом, что вот-вот, ещё немного, и крепость падёт. А Артём окажется в райских кущах и вкусит наконец этот недоступный, но такой притягательный плод.
Он дарил цветы, водил её по дорогим ресторанам и интересным местам Анапы.
Даже как-то вытащил её на пляж. Они почти весь день провели вместе, загорали рядышком, слегка касаясь полуобнажёнными телами, катались на водном мотоцикле.
И под конец Артёму пришлось прикрываться полотенцем, чтобы окружающим не бросалось в глаза его чересчур возбуждённое состояние.
Но Флоранс это только рассмешило. Она легко приобняла его и поцеловала в кончик носа, прошептав только одно слово:
– Скоро…
И Артём размяк, как малиновое желе, позволяя чертовке и дальше изводить его.
Теперь для него стало делом принципа уложить эту недотрогу в постель. Он чувствовал, что ночь с ней будет очень жаркой. И ждал исполнения своего уже ставшего заветным желания.
Да сколько можно?
Артём снова взглянул на часы, решив, что если они не спустятся через минуту, он сам пойдёт искать Флоранс.
Но она словно прочитала его мысли и появилась наверху лестницы. Словно желая, чтобы он лучше оценил её вид, девушка на несколько секунд застыла, глядя на Артёма сияющими глазами.
Эта женщина была прекрасна. И её стоило ждать.
Где-то на задворках сознания мелькнула мысль о другой ещё более прекрасной женщине, но Артём отмёл её и помотал головой, возвращаясь в реальность.
* * *
В конце дня Василию позвонила тёща и сообщила, что он может приводить свою протеже. Говорила она так громко, что даже я слышала скрипучий старческий голос. Пожилая женщина, уже представлявшаяся мне ведьмой со спутанными седыми, свисающими паклей волосами, ехидно заявила, что если молодка будет у неё под присмотром, то меньше возможностей для начальника наставить рога своей жене.
Я замерла с открытым ртом.
Кажется, уже начинала жалеть, что отказалась смотреть квартиру на другом конце города. Там хотя бы жила одна, а не с милой бабушкой – божьим одуванчиком по соседству.
Милой, разумеется, в кавычках.
Василий смотрел на меня с виноватой улыбкой. Кажется, и сам понимал, что поторопился найти мне жильё таким обманчиво простым способом.
Вечером я оглянулась на пришедшего в себя и запертого в клетке Джека, провожавшего нас тоскливым, полным вселенской грусти взглядом, я закрыла на замок обливавшуюся слезами сожаления совесть, а следом за ней захлопнула дверь клиники, два раза повернув ключ.
Прости, дружок, придётся тебе пока пожить в не слишком комфортных условиях. Жаль, что твой хозяин оказался таким мерзавцем.
Шли пешком. В семье Василия была всего одна машина, и сейчас на ней Лизавета уехала в Краснодар. А мой Жук теперь, всеми забытый, стоял в папином гараже. Я тяжело вздохнула. Всё же успела к нему привязаться. Но так будет лучше.
Мне не нужны подачки от постороннего человека.
Пусть обладательнице красной помады дарит Жуков. А я птица гордая, лечу сама по себе. На своих двоих. При тридцати пяти градусах в тени.
Злиться у меня не получалось. В сердце прочно поселилась тоска и острое чувство одиночества. Я снова вздохнула и почувствовала, как Василий легонько толкает меня в плечо.
– Эй, ты чего нос повесила? Не хочешь идти к старой ведьме? Так и скажи, вернёмся в клинику. Скажу ей, что ты уже нашла жильё…
– Нет-нет, – перебила я его и постаралась улыбнуться. На мой собственный взгляд, не слишком убедительно. – Всё нормально. Я хочу посмотреть дом.