– Гриша сегодня утром уехал в лагерь. Будет изучать астрономию и наблюдать за небесными светилами, – она улыбнулась с тайной гордостью за сына, который рос не таким, как все.
– Думаю, ему там будет интересно, – ответила я и пояснила для Антона с тёткой: – Гриша – мой младший брат, ему одиннадцать.
Светлана Львовна важно кивнула, рассматривая гостиную, со вкусом подобранную Сашей мебель, светлые стены и пол. Интересно, что она думает обо мне и моей семье? По лицу тётки было невозможно что-то понять.
– Ещё у Алины есть старший брат, Артём, – вставил вдруг мой жених. – И он очень ревнив и недоверчив. Мне пришлось сделать Алине предложение, чтобы он перестал меня преследовать.
Антон засмеялся. А я вздрогнула при этих словах. Поймав встревоженные взгляды папы и Саши. Затем они переглянулись между собой, и я вдруг поняла, что всё будет ещё хуже, чем представлялось.
– А вот и он! – воскликнул Антон, подтверждая мои опасения.
Я медленно повернулась к дверям и встретилась взглядом с Тёмой и… Флоранс. Только сейчас она не шла следом, она держала Тёмку под руку и льнула к его плечу.
– Добг’ый вечег’, – произнесла она с отвратительным французским акцентом.
По коже мерзкими крысиными коготками пробежало ощущение дежавю.
* * *
Едва встретившись взглядом с Алиной, Тёма понял, что ошибся. Не стоило звать на ужин Флоранс. Алинка не передумает, увидев его с другой, напротив, только укрепится в своём решении.
Так и случилось.
За весь вечер Алина больше не удостоила его взглядом, зато была очень нежна со своим женихом. Постоянно касалась этого Антона, словно невзначай проводила пальцами ему по предплечью, склонялась гораздо ниже, чем было необходимо, чтобы что-то сказать.
В общем, заставляла Артёма ревновать.
Всё пошло совсем не так, как он задумывал, и этот провал был целиком его виной. Он сглупил, сделал только хуже, потому что теперь у него вовсе не осталось шансов. Тёма – настоящий идиот. Он никогда не получит женщину, которую любит. Его удел – наблюдать, как она выходит замуж за другого.
Артём и сам не заметил, как начал набираться. Папа предложил грузной тётке свой коллекционный коньяк, и Тёма подставил бокал.
Ситуация повторялась. Вот только сейчас ему ничего не приходило в голову, чтобы её исправить. Алинка больше не верит ему…
Ещё и Флоранс начала выражать недовольство. В этот раз он пригласил её на ужин, а значит, должен был развлекать. И эта маленькая назойливая француженка постоянно ему об этом напоминала.
Когда вечер подходил к концу, и гости начали собираться по домам, Алина отправилась в свою комнату, чтобы забрать кое-что из вещей.
Артём надеялся, что мама с папой уговорят её вернуться домой. Ну какой смысл жить у бабушки? Ведь уже понятно, что самостоятельная жизнь сводной сестрёнки не удалась. Но родители даже не подняли эту тему, и Тёма понял, что должен сам хватать быка за рога. Пока этот бык, то есть корова, окончательно не ускользнула из его жизни.
Тьфу, какая ещё корова?
Кажется, он всё-таки переборщил с коньяком…
Отмахнувшись от втиравшей ему что-то Флоранс, Тёма проследил за Алиной, поднимавшейся по лестнице, выждал, когда она скроется наверху, и отправился следом.
И совсем не заметил, что Антон тоже проводил взглядом Алину, а затем переключился на него.
Тёма сосредоточился на своей задаче. Он подбирал слова. Нужно всё объяснить Алинке так, чтобы она поняла, Флоранс – это глупость, это только, чтобы позлить её, Алину, женщину, которую он любит всей душой. Он просчитался, был неправ и как ничто иное желает исправить свою ошибку. Всё, что ему нужно, ещё один шанс. Пусть Алинка только позволит доказать свои чувства…
Артём поднимался по лестнице. Ему казалось, что движется он размеренно и неторопливо, как охотник, выслеживающий свою законную добычу. На самом же деле Тёму уже довольно сильно штормило, и приходилось держаться за перила, чтобы не покачивало при каждом шаге.
Дверь её комнаты была открыта.
Алина стояла к нему спиной, что-то перебирая в шкафу. В груди завозилась тёплая нежность. Покачнувшись, Артём оторвался от стены и двинулся к самой желанной женщине в мире. Обнял её сзади, скользнул ладонями по груди и ниже, согрел дыханием шею, нежно шепча:
– Алинка, как же я тебя люблю… – развернул её и коснулся самых сладких губ на свете.
– Пусти! – произнесла она, отворачивая лицо и толкая его в грудь. – Ты напился, идиот?
– Я пьян тобой, – Тёма всё ещё держал её, продолжая тянуться к губам.
Как вдруг замер, не понимая, что произошло.
Щёку обожгло болью.
Затем другую.
Артём коснулся ладонями краснеющей кожи и растерянно посмотрел на Алину, которая отскочила от него. В глазах у неё плескалось возмущение и злость.
А потом Алинка начала колотить его своими маленькими кулачками, выкрикивая ругательства и оскорбления.
– Козёл! Придурок! Сволочь! Ненавижу тебя! Уезжай в свою Москву и не смей больше никогда ко мне подходить! – резюмировала она, прежде чем выйти из спальни и захлопнуть за собой дверь.
Тёмка застонал от огорчения. Он и правда идиот и козёл. Почему, ну почему он постоянно всё делает не так?
Ничком упал на кровать и уткнулся лицом в подушку, которая всё ещё пахла ею. Алиной. Его любимой женщиной, самой желанной и самой недостижимой.
Он уже задремал, когда вдруг почувствовал, как нежные женские руки касаются его груди, расстёгивают пуговицы рубашки и снимают её с плеч.
– Алинка, любимая, ты вернулась… – прошептал Тёма, изо всех сил помогая снимать с себя одежду. Сил было не слишком много, всё же зря он так наседал на папин коньяк. Даже веки отказывались подниматься, и Артём не смотрел на свою возлюбленную, только чувствовал её прикосновения, слышал торопливый шёпот, шорох снимаемой одежды.
Алинке пришлось всё делать самой. Сегодня Артём только получал удовольствие, но не мог его дать своей девочке. Ничего, в их жизни ещё будет много горячих ночей, когда он станет любить её со всем пылом. Так, как она этого заслуживает.
Главное, что Алина вернулась к нему…
* * *
Я вышла из комнаты злая и растрёпанная. Этот придурок напился и начал меня лапать. Мало того, что припёрся с Флоранс, которая весь вечер от него не отлипала, так ещё и мне снова взялся признаваться в любви.
В пьяном виде эти признания и сами его прикосновения ощущались мерзостью. Ненавижу пьяных. А Тёмку ненавижу вдвойне.
Мне навстречу шла Флоранс. Увидев мой растрёпанный вид, она приподняла брови, но я отвела глаза, не хотелось ничего обсуждать с этой французской стервой.
Мы разминулись, и я двинулась вниз, успев заметить, как она открывает дверь в мою бывшую спальню, где остался Тёма. Внутри кольнула ревность. Но ровно на секунду, потом я отбросила эту глупую эмоцию.
У меня есть жених, и я буду с ним счастлива. А этот Тёма может катиться на все четыре стороны. И пусть меняет своих подстилок хоть каждый день!
Я столкнулась взглядом с Антоном, стоявшим рядом с папой и Сашей. Он как-то странно на меня посмотрел. На миг стало неуютно и захотелось держаться от него подальше. Но я откинула эти глупые мысли. Просто перенервничала из-за Тёмки. Подошла и прижалась к жениху, прильнула к его груди.
– А где Тёма? – мачеха просканировала меня взглядом. Уверена, не остались незамеченными ни растрёпанные волосы, ни покрасневшее лицо, ни размазанная слюнявыми губами помада.
– Наверху, – я кивнула головой, делая вид, что мне это не слишком-то интересно, – напился и лёг спать.
– Твой брат злоупотребляет алкоголем? – поинтересовался Антон, приподняв бровь.
– Ага, мой брат много чем злоупотребляет, – со значением, понятным только мне и родителям, произнесла я, – пойдём отсюда?
– Поговорим завтра? – зачем-то спросила Саша, прежде обменявшись с отцом взглядами. Эти переглядки сегодня особенно раздражали.
И я не сдержалась:
– Не о чем больше разговаривать. Увидимся в пятницу на свадьбе.
Мы дождались тётю Свету и отправились домой. Точнее меня отвезли к дому ба, а сами поехали дальше.
А через два дня я узнала, что Тёма уехал в Москву, и Флоранс вместе с ним…
Глава 21
С самого утра меня мутило.
Начался озноб. Пришлось принять горячий душ, чтобы согреться.
Ба смотрела с сочувствием, но неодобрительно качала головой. Спасибо, что больше никак не комментировала совершаемую мной ошибку. Так она изначально назвала моё решение выйти замуж за Антона и своё мнение не изменила за эти дни.
На регистрацию тоже идти отказалась, назвав это фарсом.
– Я приду на твою настоящую свадьбу, а этот спектакль уж проведите без меня, – фыркнула ба и отвернулась.
Вернувшийся из санатория деда пожал плечами. Последние лет двадцать он с женой не спорил, себе дороже, всё равно настоит на своём. Только нервы зря тратить.
Но мне дедушка шепнул, что в загс придёт. А ба об этом даже знать необязательно.
Ну и ладно, не очень-то и хотелось.
Всё равно мутило так, что даже обижаться на бабушку не было сил.
– Может, врача? – с тревогой спросила Саша, помогавшая мне с причёской.
– Не надо, я в порядке, просто нервы, – махнула головой, отчего меня снова повело.
Да что ж такое?!
Не думала, что замужество заставит меня так нервничать. Хотя, говорят, что в первый раз бывает. Но у меня это будет единственный. С Антоном мы станем самой счастливой парой. Это точно. Наверное…
В загс я поехала с папой и Сашей.
Город, как и всегда летом, почти стоял в пробке. Мы трогались с места метров на десять-пятнадцать, а потом опять останавливались. От такой езды меня замутило ещё больше. Я открыла окно и высунула голову наружу. Легче не стало. Наоборот. Влажный горячий воздух и выхлопные газы соседних машин делали только хуже.
Я подняла стекло и заметила, как родители снова обменялись взглядами. А потом папа сильнее включил кондиционер.
И всё равно приехали слишком быстро.