В этот момент мне хотелось только одного – покинуть вдруг ставший неимоверно душным подъезд и оказаться на свежем воздухе. Джек разделял моё стремление скорее выбраться отсюда и изо всех сил тянул меня вниз по лестнице, высунув язык и громко дыша из-за утягивающего горло ошейника.
Ночью прошёл дождь, а теперь вовсю сияло солнце, согревая пропитанную влагой землю. Мы выскочили в этот жаркий и влажный, напоенный светом мир и побежали по улице. Вперёд, навстречу солнцу. И главное – подальше отсюда.
Лишь окончательно выдохшись. Я притормозила Джека.
– Давай помедленнее, малыш, я не такая резвая, как ты.
Почувствовав натяжение поводка, пёс тут же сбавил темп. Хотя до этого, даже прихрамывая на заднюю лапу, умудрялся скакать на трёх здоровых. Видимо, тоже был рад убежать из дома. Нет, больше я тебя ему не отдам.
– Обещаю, Джек.
Мы пошли вперёд. Он, обнюхивая обочины и оставляя метки приятелям. А я, попивая кофе в бумажном стаканчике, купленный в расположенном по пути кафе.
Среди солнечного утра и наполненных людьми улиц всё произошедшее почти утратило свою реальность и стало казаться чем-то далёким, произошедшим как будто и вовсе не со мной. Словно страшный сон…
Пришли сомнения. Возможно, я что-то не так поняла. Может быть, преувеличила угрозу? Или Антон просто решил меня напугать, чтобы не слишком баловала Джека?
Сомнениям я предавалась до конца пути. Всё же слишком резким и неожиданным был этот переход. Он казался каким-то неправильным, ненастоящим. Может, это я его спровоцировала?
– Привет, новобрачная, – поприветствовал меня начальник. – Извини, что пришлось вырвать тебя из супружеской спальни…
– Ерунда, – отмахнулась я, стараясь, чтобы вид у меня был счастливый. – Дети – важнее всего.
Вспомнила о своём малыше, который сейчас рос во мне, и положила ладонь на живот, уже инстинктивно защищая его.
Вот блин!
Я же забыла таблетки, которые мне прописал врач. Они остались в сумке. Да и само назначение. Если лекарство от тошноты я запомнила, то остальные препараты и витамины для беременных не успела даже прочитать.
Придётся вернуться в квартиру.
Очень не хотелось этого. Сама мысль о возвращении пугала. Хотя только по дороге сюда я себя убеждала, что неприкрытая агрессия мужа могла мне показаться.
Тогда почему же так страшно возвращаться назад?
Ладно, у меня в запасе неделя, пока Антон вернётся. Успею набраться решимости и зайти за вещами. Возьму с собой Джека, чтобы было не так неуютно.
Рабочий день был наполнен привычной суетой. Прививки, обрезка когтей, лечение запора или поноса, одна средней тяжести травма. В общем, ничего особо выдающегося.
Перед обедом приехала Саша, привезла с собой две тарелки тайского супа, который я обожала, и набор роллов.
– Решила побаловать тебя вкусненьким, – улыбаясь, сообщила она, но во взгляде была напряжённость. Мачеха приглядывалась ко мне, стараясь делать это незаметно.
Неужели все вокруг отнеслись к Антону с недоверием, кроме глупой меня?
– Спасибо!
Том ям я обожала. Пациентов на горизонте не наблюдалось.
Мы расположились в довольно просторной подсобке. Саша выкладывала из пакета контейнеры и искоса поглядывала на меня. Я молчала, не зная, строить ли из себя и дальше партизанку, или сразу во всём признаться.
– Рассказывай, – велела она наконец, и меня прорвало.
Все ужасы сегодняшнего утра лились из меня водопадом. Джек осторожно просунул нос в подсобку с вопросом на морде.
– Заходи, – улыбнулась я. – Саша, познакомься, это тот самый Джек, и теперь он со мной.
– Привет, Джек, ты молодец, – мачеха потрепала пса по холке и перевела взгляд на меня: – Антон тебе ничего не сможет сделать, сейчас не средневековье. А с псом… думаю, мы как-нибудь это уладим. Жестокое обращение с животными или что-то в этом роде… Надо спросить папу, он придумает, что делать. И, Алин… Возвращайся домой… Если хочешь, конечно.
– Спасибо, – я подвинула стул и уткнулась Саше в плечо, она с готовностью обняла меня. Не стала ругать, упрекать и обвинять, что я сама виновата, что так мне и надо, нужно было слушать взрослых и опытных людей. Мачеха просто гладила меня по волосам, уже самим своим прикосновением вселяя уверенность в завтрашнем дне.
– Всё будет хорошо.
Я кивнула. Здесь, в материнских объятиях Саши, было тепло и уютно, и никаких ужасов внешнего мира просто не существовало.
– Я люблю тебя, Саш…
– Я тоже тебя люблю.
– Расскажешь Тёме? – спросила она уже перед уходом. Видно, собиралась с духом всё это время, решаясь затронуть сложную тему.
Я задумалась, понимая, что совершенно не представляю, как быть. Покачала головой, а потом пожала плечами и поёжилась.
– Не знаю…
– Не переживай, мы будем молчать, пока ты сама не решишь, что делать. На тебя никто не станет давить, – Саша поцеловала меня в лоб, как делала, когда я была ребёнком, и ушла.
Мы с Джеком сели на верхней ступеньке и смотрели ей вслед.
Как же всё так запуталось?
Вечером я не смогла вернуться в квартиру Антона. Не нашла в себе решимости. Пыталась убедить себя, что бояться нечего, и даже если мне не показалась угроза в действиях мужа, то сейчас его всё равно нет дома. Он уехал.
Убеждала, убеждала и… не пошла.
Мы с Джеком отправились к ба.
Она сидела в кресле в гостиной и читала электронную книгу под фоновый звук телевизора.
– Привет, ба, это мой новый кавалер, можно мы поживём у тебя?
Бабушка сняла очки и посмотрела на нас с Джеком. На лице у неё появилось выражение «я так и знала», которое меня всегда выводило из себя. Но сейчас я понимала, что была не права, и готовилась это признать. По крайней мере, перед ба.
Почему-то ей сказать это было проще, чем Саше или папе, которого я всё ещё не могла простить. Хотя и понимала, что уж мой отец совершенно не виноват в том, что я оказалась не его дочерью. Вот только от этого понимания не становилось менее больно…
Бабушка отложила книгу в сторону. Я подошла, села на пол и положила голову ей на колени.
– Ты была права, ба… – начала я, и это были самые трудные слова. Дальше они полились широким потоком, не встреча преград на своём пути.
– Твой новый кавалер нравится мне больше прежнего, – только и сказала бабушка, выслушав историю моего недолгого замужества. – С белобрысым тебя быстро разведём, это я устрою. Встречаться и разговаривать с ним тебе не стоит. Если собаку бьёт, значит, и на жену руку поднять может. Ишь, аборт ему подавай! Никакого аборта. Ребёнка воспитаем, не переживай. Вот только Тёмке сказать придётся. Мальчик имеет право знать, что станет отцом…
Имеет.
Это я понимала. Но понимать и снова встретиться с Тёмой, более того – объясниться с ним… Это совершенно разные вещи.
– Ба, скажу, обязательно, только позже. Сейчас я совсем не готова.
– Позже, так позже, – легко согласилась она. – Только слишком долго не тяни, а то пузо само ему всё скажет… И помой уже лапы своей собаке. Смотри, что этот паразит делает!
Последние слова прозвучали возмущённо. И я могла понять ба. Джек вскочил на диван и начал царапать его передней лапой, то ли пытаясь выровнять поверхность, то ли ещё по каким-то своим собачьим соображениям.
– Пойдём, Джек, – стащила пса за ошейник и повела в ванную.
Ночью, намытый и приятно пахнущий, он лёг со мной. Спал беспокойно, то выбираясь из-под одеяла, то просясь обратно. Под утро Джек заскулил, сильно дёргая лапами, как будто от кого-то убегая.
– Что же тебе снится, бедненький? – я нежно гладила пса, успокаивая и прогоняя кошмар.
Уснула под утро, и, когда прозвенел будильник, долго соображала, что происходит, и где я нахожусь.
Собаки рядом не было.
– Джек? – я свесилась с кровати и заглянула вниз. Там никого не оказалось. Окинула взглядом комнату. Дверь была приоткрыта. По плечам пробежал холодок. Он же не мог убежать на квартиру Антона?
Или мог?
Джек, пожалуйста, не делай глупостей.
– Ба, – позвала, выходя из спальни. – Ба! Ты где?
Она не отзывалась. Я обыскала все комнаты, заглянув по пути в ванную. В доме было пусто.
– Куда вы подевались?
Вместо ответа до меня донеслось дедушкино ворчание, бабушкин смех из открытого окна и задорный собачий лай.
Я вышла на улицу. Потеряшки нашлись за домом, где деда пропалывал свои розы. А ба скармливала Джеку последние клубничины с грядки.
– Доброе утро, – поздоровалась я. Пёс подбежал ко мне, ткнулся в ладонь и помчался обратно к ба, поддевая носом её локоть и подталкивая. Бабушка смеялась, а Джек гавкал, требуя ещё лакомства.
– Смотри, какой требовательный, – по её тёплому взгляду, я поняла, что они успели подружиться, – понравилась ему клубничка-то.
Вот и отлично, будет, с кем оставить собаку, пока я на работе. Сидеть в подсобке, пока я занимаюсь другими животными, Джеку было слишком тоскливо.
Два дня прошли спокойно, и я почти расслабилась.
Принимала таблетки от тошноты, которые купила в аптеке, но постоянно думала о других препаратах, выписанных врачом. А вдруг я врежу ребёнку, пропуская приём каких-нибудь нужных витаминов?
В конце концов, что сложного в том, чтобы сходить в пустую квартиру мужа, который и мужем-то мне так и не стал? Не брак, а недоразумение.
Там никого нет. Антон ещё четыре дня пробудет у своего дяди. Или куда он там уехал? Я просто приду, заберу свои вещи и уйду. Ничего сложного. Ничего страшного.
И я решилась.
Вечером после работы позвонила ба, что чуть задержусь, закрыла клинику и вызвала такси. Папа говорил, чтобы забрала Жука из гаража, и я обещала подумать. Конечно, он прав, но всё, связанное с Тёмой являлось болезненной темой. Мне нужно было немного времени, чтобы всё обдумать, принять и прийти в себя.
Хотя папа использовал тяжёлую артиллерию:
– Ты должна думать о ребёнке, – сказал он. И это был весомый аргумент.
Такси остановилось у высотного дома. Я вздохнула и полезла в с