умочку. Искала кошелёк, перебирала купюры, в общем, тянула время, как могла. Но всё же вышла из машины и вошла в подъезд.
Глава 25
Внутри стояла гулкая тишина. Спускающийся лифт наполнил подъезд неожиданно громким грохотом, и я вздрогнула. Представила себя запертой в узкой содрогающейся кабине и решила подниматься по лестнице. Всего-то четвёртый этаж. Мне ещё можно совершать подобные марш-броски.
Думаю, ещё пару месяцев будет легко.
У двери я остановилась, достала из сумочки так и не прицепленный к общей связке ключ, глубоко вдохнула и открыла дверь.
Квартира встретила меня темнотой и тишиной. Всё хорошо. Здесь никого нет. Ещё раз глубоко вдохнула и вошла внутрь.
Громко щёлкнул выключатель, освещая маленькую прихожую светом. Я закрыла за собой дверь, но не успела сделать и шага, как споткнулась о… взгляд.
В проёме комнатной двери стоял Антон и смотрел на меня.
– Ты где шлялась?
Ни голос, ни выражение лица не предвещали радостной встречи. Радости и не было. Зато очень быстро пришёл страх.
– Антон? – каким-то задушенным голосом просипела я. – А почему ты здесь?
– А где мне ещё по-твоему находиться? – голубые глаза заволокло льдом. – Я как дурак спешил вернуться домой, где меня ждёт молодая жена… а она не ждёт!
Последние слова он проорал и двинулся ко мне. Я пискнула и рванула обратно к двери, так недальновидно закрытой.
Но не успела…
Антон ухватил меня за плечо и дёрнул к себе. Я не удержала равновесия. Меня крутануло и бросило на вешалку, на которой сейчас висел только длинный мужской халат. Рефлекторно я ухватилась за него руками, чтобы предупредить падение. Но вместо этого раздался громкий треск разрываемой ткани, и мы вместе с халатом полетели на пол.
А Антон грозной скалой возвышался сверху. И у него было такое выражение лица, как будто он сейчас раздавит меня. Как дождевого червя.
Я подобралась, автоматически защищая живот. От Антона не укрылся этот жест.
– Так и знал, что ты не послушаешься. Вот как чуял! – каждая его модуляция заставляла меня вздрагивать и ещё сильнее поджимать под себя ноги. – Тебе было велено сделать аборт? Сука… Всё вас надо воспитывать, тварей.
Он сделал шаг назад, и я уже набрала воздуха, чтобы сказать ему, что не будет никакого аборта, как не будет и нашего брака, потому что на этом всё. С меня хватит.
Но не успела.
– Собирайся, – велел он, – отвезу тебя в больницу.
Двинулся к комнате.
Я поняла, что это мой шанс. К чёрту разговоры и выяснения. Позвоню ему, напишу смс. А ещё лучше отправлю письмо по почте. Там и сообщу, что развожусь с ним.
Резко поднялась на ноги, сделала два коротких шага и рванула дверь на себя. Мне нужна лишь секунда, чтобы выскочить в подъезд, а там уж он меня не догонит…
* * *
Саша решилась утром. После очередной бессонной ночи, после долгих раздумий и бесед с собственной совестью набрала номер сына.
– Тём… – начала она, не зная, как сформулировать то, что обещала ему не говорить, и вот теперь собиралась нарушить собственное слово.
– Что с Алиной? – сын понял, догадался каким-то седьмым чувством, а может, прочёл её мысли. Хоть это и считалось невозможным в нашем мире. Засыпал вопросами: – Как она? Что случилось?
– Ничего не случилось… – Саша тут же пошла на попятный. Алина ведь просила не сообщать Тёме о беременности, и она обещала ничего не говорить. – Просто… она ушла от мужа… – ладно, это сказать ему можно.
– Он её обидел? – сын тут же напрягся.
– Не её… – начала было объяснения Саша, но Тёмка уже не слушал. Из трубки доносились короткие гудки.
Вот зачем позвонила? Мычала в трубку как корова. И не сказала ничего толком, и Тёмку наверняка заставила волноваться.
– С кем ты говорила? – подошедший Ярослав обнял сзади, поцеловал в шею, щекоча кожу губами и тёплым дыханием.
– С Тёмкой, – тревога, которая заставила её набрать номер сына, не отступала.
– Ты же не сказала ему? – Яр развернул жену к себе лицом и поднял пальцами подбородок, заставляя взглянуть в глаза.
– Нет, не успела… Он бросил трубку.
Саша вздохнула.
– Ты же понимаешь, что мы должны учитывать интересы наших детей? – мягко спросил Ярослав.
– В том и дело, что они оба – наши дети, и оба сейчас делают глупости, – Саша тяжело вздохнула. – Вот как вложить им в головы свои мозги? Чтобы они перестали вытворять ерунду. Девочка ждёт ребёнка. Яр! Я не хочу, чтобы наша история повторилась…
Она прижалась к мужу и положила голову ему на грудь. Ярослав обнял её, погладил по волосам. Она почувствовала, как мерно и сильно бьётся его сердце. Этот звук её всегда успокаивал, словно обещал, что всё будет хорошо.
– Всё будет хорошо, – повторил слова собственного сердца Ярослав, – они сами разберутся.
– Думаешь? – Саша подняла на него глаза, полные надежды.
– Уверен, – пообещал Яр, склоняясь к её губам.
* * *
– Логинов!
Артём быстро нажал красную кнопку и сунул телефон в карман. Совещание должно было начаться через минуту. Главред терпеть не мог, когда опаздывали. И для новичка, каким был Тёма в свой второй рабочий день, лучше не было возможности зарубить на корню себе карьеру, чем войти в совещательную после Петра Семёновича.
Маме он перезвонит позже. Из всего разговора Артём понял только, что у Алины неприятности, и она уходит от мужа. А значит, эти две новости взаимосвязаны.
Может, Тёма только начинал журналистскую карьеру, но с логикой у него всё было в порядке. Два и два Артём мог сложить в уме и получить четыре.
Петра Семёновича он слушал вполуха, думая об Алине. Хотя и обещал себе, что не будет этого делать. До него доносились отдельные слова: «эскалация», «слишком много», «не хватает людей», «Логинов»…
– Логинов, вы меня слышите? – этот вопрос уже был адресован напрямую ему.
– Конечно, Пётр Семёнович, – Артём автоматически выпрямился на стуле, как и каждый в этом зале, когда на него падал тяжёлый взгляд главреда.
– И о чём я говорил?
– Об эскалации? – голос против воли прозвучал вопросительно.
– Логинов, вы уже не студент, вы пришли работать на один из самых крупных каналов страны, если вам неинтересно, дверь – там, – Пётр Семёнович указал рукой.
– Мне интересно, – Артём не отвёл взгляда. Главред хоть и слыл мужиком жёстким, но был справедливым начальником. Идея пришла быстро, и пока не передумал, Тёма её озвучил: – Можно с вами поговорить?
– Прошу после совещания ко мне в кабинет, – он театрально поклонился и продолжил: – Так вот, с Курчанской поедет Логинов. Будешь изучать теорию в поле.
– Что? – Курчанская, пожилая женщина с коротким выбеленным ёжиком волос, даже вскочила со стула. – Пётр Семёныч, там стреляют, а мальчик только после института.
– Сейчас везде стреляют, а мальчик, – он окинул Тёму оценивающим взглядом и неожиданно подмигнул, – знает, куда пришёл работать. Всё, совещание окончено, все за работу. Логинов, ко мне в кабинет.
Артём вошёл к главреду со смешанным чувством тревоги и надежды. Но Пётр Семёнович его удивил.
– Что тебе мешает сосредоточиться, Артём? – наедине он сразу перешёл на «ты».
– Э-э, – Тёма опешил, не ожидая такого глубокого подхода, но тут же нашёлся: – Всё в порядке. Я готов работать. Хочу стать лучшим спецкором канала.
– Верю, – Пётр Семёнович усмехнулся. Наверняка и сам когда-то таким был, молодым и амбициозным, строил карьеру, отдавая себя без остатка любимому делу. – Но всё же повторю вопрос – что мешает тебе сосредоточиться на деле?
И Артём, сам от себя не ожидая, признался:
– С Алиной случилось что-то…
– А Алина у нас кто? – брови Петра Семёновича поползли вверх. Явно ожидал другого ответа.
– Моя сестра, – признался Тёма и тут же спохватился: – То есть не сестра. Мы не родные, но росли вместе… в общем, всё сложно.
Было удивительно, но главред не перебивал. Сидел молча, опустив глаза на столешницу и постукивая ногтем по кружке с надписью «Любимому начальнику» и короной над ней.
И Артём вдруг вывалил всё, что накопилось. И что Алина его отшила, и что выскочила замуж явно ему назло. А теперь что-то случилось, и он беспокоится. Мать не стала бы просто так звонить.
– Значит так, – выслушав и ни разу не перебив, Пётр Семёнович отодвинул от себя кружку и поднял взгляд, встречаясь с глазами растерянного Тёмы, удивлённого, что вот так всё вывалил начальнику, – в субботу ты полетишь с Курчанской. Официально там сейчас мир, а неофициально… продолжают постреливать. Обычно мы готовим новичков пару месяцев, прежде чем отправить в гущу событий, но сейчас у меня сложная ситуация… Людей не хватает, руководство требует репортажей и рейтингов, а кататься по горячим точкам желающим немного. Народ у нас всё больше в креслах сидеть предпочитает в своих студиях, а не под пули лезть. И правильно делает…
Пётр Семёнович сделал паузу, а Тёма вспомнил, что ему говорили о главреде. Начинал с военного корреспондента, несколько десятков командировок в горячие точки, более сотни репортажей. Это он не обидеть Тёму пытается, просто озвучивает расклад.
– Я хочу, чтобы ты вернулся живым и невредимым, – продолжил Пётр Семёнович, – чтобы в командировке ты думал только о деле, а не об Алине и её проблемах. Понимаешь?
Тёма кивнул, хотя пока и не особо понимал, к чему тот клонит.
– Даю тебе два дня, слетать к Алине и решить проблемы. И её, и свои. В субботу летишь в Пальмиру, слушаешься Курчанскую, набираешься опыта и приступаешь к самостоятельной работе. У тебя есть потенциал, надеюсь, ты его не про…шь. Вопросы есть?
Артём покачал головой.
– Тогда топай к Курчанской, получи инструкции и отчаливай домой. Всё.
Пётр Семёнович открыл ящик стола, достал папку и погрузился в изучение бумаг.
– Он всегда такой? – спросил пять минут спустя у Елены Сергеевны, которая уже приготовила для него список самого необходимого в командировке и теперь перечисляла, что и почему может пригодиться.