Бух!
– Ой! – испугалась кружка.
Упала кружка на пол, и ручка у неё отвалилась. Прибежала Таня и чуть не расплакалась от досады. Хотела кота отругать, а он и сам огорчился ужасно: снегиря не поймал, кружку разбил, Таню расстроил.
Вечером Таня вместе с папой кружке ручку приклеили. Но браться за неё уже нельзя было, поэтому Таня стала кружкой реже пользоваться, по праздникам. Стояла теперь кружка в серванте и за домом приглядывала.
Случился у Таниного младшего брата день рождения. Упросил он Таню чаю с праздничным тортом попить из её кружки. Вздохнула добрая Таня и разрешила. Потянулся брат за новым куском торта и кружку локтем задел. Чай разлился, а кружка:
Бах!
Грохнулась на пол.
– Ой! – испугалась кружка.
И раскололась на две части.
Взял папа кружку за цветные бока и аккуратно склеил. Только пить из неё теперь нельзя было. Тогда мама сказала:
– Ничего страшного! Завтра мы пойдём в магазин, купим самый симпатичный цветок и посадим его в твою кружку. Будет ещё лучше.
Так они и сделали.
Стояла теперь кружка снова на подоконнике, болтала с геранью, которую в неё посадили, и обсуждала с ней, что в окне показывают. Долго кружка жила так на подоконнике, несколько месяцев.
Наступила весна. Надолго стали открывать окно. Подружилась герань с весенним сквозняком. Сквозняк прилетал каждое утро и радостно обнимал герань вместе с кружкой. Один раз сквозняк прилетел в особенно хорошем настроении и по этому поводу превратился в маленький вихрь.
Бух!
– Ой! – только и успела сказать кружка.
Свалилась кружка вместе с цветком на пол и разлетелась на мелкие кусочки. Прибежала Таня, увидела такую картину и разревелась. Прибежала следом мама, обняла Таню и говорит:
– Не расстраивайся. Мы с тобой всё поправим.
– Как же такое поправишь? – сказала Таня.
– Увидишь.
Пересадили мама с Таней цветок в горшок. А осколки кружки выложили интересным узором в разноцветное панно. Потом украсили это рамкой и повесили на стену.
Висит теперь кружка на стене и смотрит на всех. А все ею любуются.
– Никто теперь тебя, кружка, не разобьёт, – говорит Таня.
А кружка улыбается.
Родственник жирафа
В одном лесу однажды появился жираф. Забрёл случайно и сам не помнил как. Наверное, этот лес недалеко от саванны располагался. Или жираф просто очень сильно задумался и в задумчивости прошёл несколько тысяч километров.
Звери лесные очень удивились. Собрались все вокруг жирафа, даже старый-престарый лось пришёл. Смотрят и думают, думают и смотрят. Что это за зверь такой? Шея длинная, окрас необычный, повадки странные… Стали спорить.
А жираф от испуга как на задние лапы сел, так и сидит, не шелохнётся.
Посмотрели все на лося и решили – это его родственник. По бабушкиной линии.
– Помню я его бабушку, – засуетилась сова, – тот же профиль!
Старый лось попытался вспомнить свою бабушку. Но кроме вкусной сырой коры, которую он жевал утром, ему ничего не вспоминалось.
– И глаза большие, круглые, ну точно как у папани лося, – согласилась белка.
Лось всё ещё думал про кору.
– А ноздри-то, ноздри! Вылитый наш лось! – сказал кабан.
Лось перестал думать про кору, но вспомнил про вкусный зелёный мох.
– И совсем он на лося не похож, – вдруг заявила лиса, – никаких сходств, разве что ноги четыре с копытами. Я вот что вам скажу – он определённо мой родственник. Посмотрите на его мягкую и шелковистую шерсть. Я всегда знала, что я экзотический зверь по родне.
Застыли звери на мгновение. Задумались. А потом все начали говорить разом. И никто друг друга не слушал. Всем неожиданно захотелось быть родственником непонятного зверя.
– Он мой родственник, – гудел волк. – Посмотрите, какой он матёрый.
– Мой! Мой! – выкрикивал енот. – У него же редкий окрас, как у меня!
– Мой! Мой! Мой! – отбивал ритм лапой заяц. – Смотрите, уши как у меня, один в один!
– Нет, мой! – подпрыгивал ёжик. Но что он говорил, было совсем не слышно.
Вдруг наверху что-то загрохотало, вокруг засверкало, и разом свалился на всех мокрый-премокрый дождь. Мигом все разбежались. Лиса нырнула в свою глубокую нору, под большую корягу запрятался волк, упрыгал куда-то далеко заяц, а ёж свернулся клубком, укатился под куст и сделал вид, что его нет.
Остались на полянке только испуганный растерянный жираф и старый лось, который был до того озадачен, что не заметил начавшегося дождя.
– Бабушка моя, кажется, норовистая была… Или это дед был норовистый, а бабушка была больно рогатая… – бормотал он, потаптываясь на месте и уставившись в одну точку. Дождь капал с его рогов. Шерсть вся намокла.
Жираф чихнул. Лось вдруг очнулся и заметил, что на полянке остались они одни.
– Кору любишь? – спросил лось.
– Люблю! – ответил жираф, который коры никогда не пробовал.
– А мох? – спросил лось.
– И мох, – ответил жираф, хотя мох он тоже никогда не ел.
– Значит, родственники, – рассудительно произнёс лось. – Пойдём в чащу, угостимся, – продолжил он.
И они пошли.
Дождь как раз закончился.
Бусеница
В одном саду жила одна гусеница. Очень она хотела быть ни на кого не похожей. И, как назло, была она совсем такая же гусеница, как и все остальные. Спинка полосатая, ножек ровно восемнадцать, аппетит отличный.
На завтрак гусеница грызла малиновый листик. На обед грызла смородиновый. А ужин она пропускала, потому что следила за фигурой.
Думала она, думала, как стать непохожей на других гусениц. Пошла посоветоваться к мухе.
– Надо тебе, гусеница, нарядиться, – сказала муха. – Может быть, станешь законодателем садовых мод.
Сделала себе гусеница воротник из травинки и шляпку из кусочка листика. Посмотрела в отражение капельки росы – красиво! Отправилась она прогуляться по саду. Стали на неё все смотреть и восхищаться – какая, мол, элегантная и оригинальная гусеница. Обрадовалась гусеница, стоит, глазами сверкает, ножками потопывает. Не заметила, как от радости сгрызла и воротник, и шляпку. И стала снова как все.
Пошла она тогда посоветоваться к знакомой сороконожке. Та ей и говорит:
– Тебе нужна новая походка. Чтобы тебя издалека было видно. Поверь мне, я знаю толк в этих делах, – добавила она и отстучала чечётку тринадцатью ногами из сорока.
Доверилась гусеница опытной сороконожке, потренировалась немного и придумала себе оригинальную походку – ножки стала ставить боком, а спину выгибать волной. Отправилась к малиновым кустам и стала такой походкой как бы невзначай прогуливаться.
Посмотрели на неё подружки-гусеницы и как давай хохотать! Никогда они такого не видели. Расстроилась гусеница и убежала в травяную чащу. Обычной своей походкой.
Выбралась она из чащи к вечеру и пошла грустная домой. Задумалась и случайно столкнулась с майским жуком, который дремал на кочке.
– Ох и молодёж-ж-жь! – встрепенулся жук. – Только о себе и беспокоитесь, нет чтобы о других подумать. Да под ноги хотя бы иногда смотреть.
Не успела ответить гусеница, как тот с жужжанием взмыл вверх и улетел.
Пришла она к кусту смородиновому, смотрит – сидят остальные гусеницы, все как одна одинаковые. И листики грызут. Забралась гусеница на веточку и задумалась. Вверх посмотрела и вдруг видит – вдалеке что-то летит. Пригляделась – да это же синица! Враг гусениц!
– Бу! – закричала что есть сил гусеница. – Синица!
Услышали это остальные гусеницы и тут же попрятались кто куда. А наша гусеница в самый последний момент успела под камушком свернуться. Прилетела синица, походила-походила, посмотрела то одним, то другим глазом внимательно, да так и улетела ни с чем.
Выбрались после этого все гусеницы из убежища и стали нашу гусеницу благодарить и за смелость хвалить.
Начали с тех пор гусеницу называть Бусеницей, в честь героического поступка. А клоп-солдатик даже вручил ей медаль.
Через несколько недель все гусеницы превратились в бабочек, а Бусеница – в самую красивую, с пятнышком в виде круглой бусинки.
Как Кузя тучу выбивал
В одном доме жил один мальчик по имени Кузя. Больше всего на свете любил он лето. Потому что летом Кузя с родителями ездил на дачу. А на даче его ждали пёс Бубка, соседские кусты малины и много-много ребят-друзей.
Поэтому Кузя всегда с нетерпением ждал весны.
И вот в один год весна всё никак не хотела наступать. В марте было холодно и шёл снег, в апреле снова шёл снег, а сугробы и не думали таять. И вот уже май на носу, а за окном белым-бело. Стал Кузя переживать, что весна не наступит, а значит, и лето не придёт.
Папа у Кузи был очень умелый и знал, как всё на свете починить. Поэтому Кузя подошёл к нему и сказал:
– Папа, почини, пожалуйста, погоду. Чтобы наконец весна уже наступила.
Папа в это время лежал под раковиной на кухне и в задумчивости размышлял, как починить потёкшую трубу.
– А погода что, сломалась? – рассеянно спросил он.
– Ну конечно! Май почти наступил, а во дворе снег лежит.
– Хм, – сказал папа. – Действительно, поломалась. – Он посмотрел на трубу. – Может, подкрутить где?
– Подкрутить, думаешь? – переспросил Кузя.
Понял он, что папа очень занят. Отправился Кузя в комнату, достал свой ящичек с игрушечными инструментами.
Пошли они с мамой гулять. Стал Кузя во дворе внимательно разглядывать, в каком месте на улице можно погоду починить. Подошёл с игрушечным гаечным ключом к ледяной горке, поискал, где там могло сломаться и что можно подкрутить. Порылся лопаткой в сугробе. Постучал молоточком по заборчику палисадника. Измерил рулеткой сосульку. Даже покрутил отвёрткой в сиденье качелей. Весь двор исследовал, но поломки так и не нашёл.
На следующий день за окном снова было холодно и снежно. Смотрел-смотрел Кузя в окно и вдруг подумал: «А может быть, погода просто заболела? И её надо вылечить?» А мама у Кузи как раз была доктор. Пошёл к ней Кузя и говорит: