Все взгляды обращаются к ней. Воздух наполняет хоровое «да, пожалуйста, поправляйся, Ханна», «я так рада, что ты в порядке, Ханна» и «ты, наверное, так испугалась, Ханна». В перерыве кто-то шепчет: «Откуда ты знаешь Кима Джина Сока, Ханна?»
– Джин Сок оппа, аньон хасейо. – Ко мне подходит маленькая кореянка. Приложив руки к сердцу, она едва сдерживаеся, чтобы не броситься ко мне с объятиями. – Я Ли Су Ён. Я твоя очень большая фанатка. Да где же мой телефон, он мне так нужен! Моя семья ни за что в это не поверит. Ты тоже в Америке. – Она игриво хлопает меня по руке и склоняет голову к плечу, изображая застенчивость.
Ноздри Ханны раздуваются, в Су Ён летят стрелы гнева. Она явно недовольна.
– Подождите, что здесь происходит? – Вопрос, брошенный из толпы, заставляет всех замолчать, голос низкий, сильный и явно взбешенный.
Играя мускулами, сквозь толпу, отделяющую его от нас с Ханой, пробирается Нейт Андерсон. И вот его огромное тело уже заслонило солнце, а небо потемнело, точно наступил конец света. Черт, как я ненавижу этого парня! Кто-то, а не он оказался в центре внимания, как с этим смириться!
– Нейт. – Ханна встает между мной и Нейтом, лицом к нему, положив руку ему на грудь.
Он уставился на Ханну:
– У тебя все нормально? Не ушиблась?
Эй, король лагеря спасателей, где ты был, когда Ханна симулировала утопление?
– Все в порядке. Не волнуйся, – говорит она.
– Кто этот парень? Он тебя достает? – Нейт смотрит на меня, набодобие пещерного человека, склонив голову набок, и все никак не может понять, откуда он меня знает. Когда наконец узнает, у него от удивления округляются глаза.
Дерьмо. Он меня побьет.
– Погоди-ка…Твою мать, никак ты Ким Джин Сок из… из… из «Любви и Сеула». Здорово, чувак! Для меня большая честь познакомиться с тобой. – Он протягивает мне руку.
О боже, Нейт Андерсон – фанат!
Голова Ханны падает ей на грудь, она в недоумении качает ею из стороны в сторону. Я тоже, Ханна, я тоже.
– Да, чувак, приятно познакомиться, – запинаюсь я, протягивая ему руку и чувствуя, как он энергично, до судороги трясет ее. Я быстро поворачиваюсь к Ханне: – Нам пора. Давай снимем с тебя эту мокрую одежду, – предлагаю я.
Брови Ханны взлетают до линии роста волос.
Мои щеки моментально вспыхивают.
– Ну, то есть в укромном месте, эм-м, снимем и переоденем тебя… в сухое, чтобы ты не простудилась, и…
– Да ладно, чувак, ты что, знаком с Ханной? – Нейт подходит к ней боком и обнимает за плечи. – Ханна, я думал, ты не любишь корейские дорамы. А ты, оказывается, дружишь с восходящей звездой. Да это же круто!
Слова проносятся у меня в голове, но я не могу отыскать свой голос. За три года обучения я так и не приобрел навыка проецировать свои чувства и переживания, когда это очень важно. Я знаком и с тобой, Нейт Андерсон. И мне не нравится, что ты используешь Ханну, чтобы подружиться со мной.
От того, как Ханна на него смотрит, становится ясно, что ей это тоже не нравится. Она наблюдает за Нейтом, вероятно, задаваясь вопросом, которым задаюсь и я: неужто ты не узнаешь Джейкоба Кима?
Но, словно внезапно сбросив чары, Ханна качает головой и натянуто улыбается.
– Да, наши семьи давно дружат. Джин Сок останется у меня на лето, – говорит она сладким голосом, от которого аж зубы заныли. Она чуть не задыхается, называя меня корейским именем. Ха, может быть, она не против, чтобы ее использовали. Думаю, если это принесет ей очки в борьбе за Нейта Андерсона, все в порядке.
Меня сейчас стошнит.
Я хватаю Ханну за руку и иду к выходу. Нам нужно убираться отсюда.
– Отпусти! – шипит она, вырываясь из моей хватки и ускоряя шаг.
– Что я сделал? – спрашиваю я вдогонку. Мы идем в одном направлении. И почему она злится? Это мне положено злиться!
– Ким Джин Сок встречается с той американкой? – громко спрашивает кореянка Нейта.
– Боже мой, я АМЕРИКАНКА КОРЕЙСКОГО ПРОИСХОЖДЕНИЯ! – кричит Ханна через плечо, не останавливаясь.
Я спешу за ней. Толпа следует за мной.
– Эй, Ханна, подожди! – Догоняя Ханну, Нейт пробегает мимо меня и по пути слегка задевает плечом. Придурок. Ни за что не поверю, что это было случайно. Возможно, он фанатеет от моих актерских способностей. Но он явно не в восторге от перспективы потерять Ханну из-за меня.
Не останавливайся, Ханна. Не оборачивайся.
Ханна останавливается и оборачивается. Эта девушка никогда не умела следовать указаниям.
– Ты уверена, что с тобой все в порядке? Я позвоню тебе узнать, как ты, хорошо? – Нейт оглядывается на меня и снова поворачивается к Ханне.
Я хочу сломать его идеально острый нос.
У меня перехватывает горло. Я едва слышу щебетанье фанатов, которые мне что-то говорят, что-то спрашивают, интересуются, приехала ли Минги со мной или я здесь один и откуда я знаю Ханну. Единственное, что имеет значение в эту минуту, это то, как Ханна отвечает Нейту.
Как всегда бывало раньше, ее взгляд притягивает к моему точно магнитом.
Ее бесит внимание ко мне посторонних. Ее бесит положение, в которое ее поставил Нейт. Ее бесит, что моя жизнь внезапно вклинилась в ее.
Я открываю рот, хочу что-то сказать, но не могу произнести ни слова. Нам нельзя говорить с ней в присутствии толпы, наш разговор немедленно появится в Интернете. Студия научила меня контролировать любое взаимодействие с публикой. С большим трудом мне удается вернуть на лицо небрежную актерскую улыбку.
Ханна подолжает сверлить меня взглядом, потом слегка качает головой и закрывает глаза, медленно разрывая нашу связь.
Снова открыв их, она смотрит на Нейта. Как бы невзначай склоняет голову набок, поджимает губы и говорит:
– Конечно, позвони мне. – Ее голос звучит слишком весело, чтобы быть искренним.
Она с вызовом бросает на меня взгляд, а затем разворачивается и направляется к машине, больше не думая обо мне.
Я следую за ней, волоча ноги, обутые в шлепанцы. Не знаю, что я сделал не так, но я уверен, что иду навстречу своей погибели.
Глава 9
Ханна
Минуту назад – это совершенно обычный день в лагере спасателей, когда я выпрашиваю внимание у Нейта, а он все сильнее увлекается Су Ён. А в следующую я имитирую утопление, все мои одноклассницы фанатеют от Джейкоба, а Нейт за несколько минут снова переходит в режим «заботы о Ханне».
Джейкоб догадывался, что Нейт наверняка захочет меня вернуть, если решит, что я встречаюсь с кем-то другим. Но я не ожидала, что это произойдет уже на следующий день. Я не готова к такому уровню драматизма и эмоциональных манипуляций.
Я заложница плана Джейкоба, шантажа, простого и красивого. Это не должно вторгаться в мою собственную реальность. Это один из тех порталов, через который я попадаю в альтернативную вселенную? Я стала главной героиней фанфика собственного сочинения? Это единственное объяснение. Я просто напишу, как мне из этого выбраться.
Стук в пассажирское стекло выводит меня из ступора.
Джейкоб, наклонившись, смотрит в окно. Я думаю о той фальшивой актерской улыбке, которую он всем дарил. Она меня испугала. Она была слишком наиграна, слишком отработана. А еще эти фразы, которые он скормил мне вчера. По правде говоря, я понятия не имею, чем Джейкоб занимался последние три года и кем он стал. Он актер корейского телешоу, он уверяет меня, что это тяжелый труд. Но, помилуйте, у него есть фанаты. Мои школьные друзья, вот даже Нейт, фанатеют от него. Они выкрикивали его имя, как будто он Тимоти Шаламе или кто-то в этом роде.
Но Джейкоба, который смотрит на меня сейчас, я знаю так же хороршо, как знаю членов своей семьи. Это лицо мне знакомо. Но когда он настоящий, а когда актер? Изменила ли его слава? Может, глянцевый Джейкоб настоящий, а это знакомое, доброе, серьезное лицо – всего лишь игра?
А самый главный вопрос, который я должна задать себе: почему теперь это имеет для меня значение?
Я разблокирую двери и сделаю глубокий выдох. Поворачиваю ключ в замке зажигания, чтобы включить кондиционер: если мы будем ругаться, он не должен заметить, как я потею.
Но мне вовсе не хочется ругаться. Это слишком утомительно. Постоянно злиться – ужасно тяжело. Мне больше не хочется цепляться за обиды прошлого, ведь так я просто не даю этой боли уняться.
Он садится в машину, и я украдкой смотрю на его лицо. Он смотрит на меня, взгляд нежный и встревоженный. Он тоже не хочет ругаться.
Хорошо.
Я делаю глубокий вдох и выдыхаю.
– Начнем сначала? – спрашиваю я, хотя на самом деле это скорее мольба. – Мне нужно знать, что случилось с тобой в Корее. И мне нужно знать, что случилось с нами.
Он вглядывается в мое лицо, смотрит не отрываясь. Я не знаю, что он видит, но в конце концов он быстро кивает мне и поворачивается лицом вперед.
– Тем летом мы ехали в Корею хоронить отца. Потом мама проглотила свою гордость и попросила его семью помочь нам с деньгами. А они даже не захотели нас видеть после похорон. Они нас всегда игнорировали, долгие годы. Они винят маму в смерти отца, мол, если бы она получше его кормила, он бы не умер от рака желудка. Это бред. – Джейкоб пожимает плечами и тяжело вздыхает. – Я их совсем не знал, отец никогда не говорил о них. Мне очень хотелось как можно скорее выбраться оттуда. Но куда нам было ехать? Нам и здесь жилось не очень-то легко. Папа умер быстрее, чем мы ожидали, и мы совершенно растерялись. У мамы даже работы не было.
– Я и представить не могла, что вам было так тяжело, – признаюсь я.
– Да, вообще-то это твоя мама одолжила нам деньги на билеты, когда мы летели хоронить отца. – Он слегка поворачивает голову и украдкой смотрит на меня.
Моя мама. Я этого не знала.
Моя рука автоматически поднимается и касается руки Джейкоба. Он следит глазами за жестом, на лице грустная улыбка. Я помню, как тяжело Джейкоб и вся его семья пережили потерю отца. Он кладет свою руку на мою и чуть-чуть сжимает. Я отдергиваю руку и кладу ее себе на колени.