Выходит, ты ее терпеть не можешь, но должен притворяться, что влюблен в нее? Вау, ты, должно быть, действительно хороший актер.
Джейкоб пускает тихий смешок.
– Я хороший актер, – скромно говорит он. – Достаточно хороший, чтобы зарабатывать приличные деньги. Теперь мы более-менее обеспечены. Я могу содержать маму и Джин Хи.
– Это потрясающе, Джейкоб.
Он кивает в сторону телефона:
– Фотка, и правда, милая.
Я пожимаю плечами.
– У меня здесь всего около тридцати подписчиков, не волнуйся. К тому же я никогда не читаю комментарии, – говорю я. Беру телефон и выкладываю фото.
Джейкоб потирает руку, стряхивает с нее засохший песок. На фоне порозовевшей кожи его ладонь кажется еще белее.
– Похоже, нам пора уходить, – говорю я.
Джейкоб натягивает майку, встает и протягивает мне руку, помогая подняться на ноги.
– Спасибо за сегодняшний день, Ханна, – говорит он. – Спасибо, что выслушала. И спасибо, что привезла меня сюда, где можно спрятаться ото всех и повеселиться. Я рад, что мы прояснили ситуацию… наконец.
– Слушай, либо это, либо каникулярная библейская школа. Пожалуй, это я должна благодарить тебя за шантаж. – Я протягиваю кулак, и он легонько ударяет его своим.
Я не умерла от того, что была мила с Джейкобом Кимом. Не знаю, как я отношусь к тому, чтобы снова стать друзьями, но в эту минуту я, возможно, готова попробовать.
Глава 10
Джейкоб
– Ой, ой, ой.
– Не двигайся, оппа, – говорит Джин Хи.
– Ты обещала, что эта липкая штука поможет, – ною я.
– Да, алоэ вера – это то, что нужно при солнечных ожогах. Так что просто потерпи и дай мне его намазать.
– Я мог бы потерпеть, если бы ты была чуть понежнее.
– Ты прям как ребенок. Нет, ну правда, как можно идти на пляж без солнцезащитного крема? И как ты собираешься расположить к себе Ханну, если ты такой слабак?
Мое тело напрягается.
– Что ты имеешь в виду, говоря «расположить к себе Ханну»? – спрашиваю я.
– О, блин, ты хочешь, чтобы я тебе это расшифровала? Мальчики такие тупые, – говорит она. – По-видимому, закатывание глаз – ключевой пунктуационный знак. – Тебе нравится Ханна. Ты нравишься Ханне. Между вами существует напряжение. Это классическая история романа. Мы с миссис Чо и нашей мамой обсуждали, что ваши отношения напоминают сюжет «Истинной красоты». Но вы, ребята, немного более замучены и медленнее догоняете. Но все равно это мило.
– Ты слишком много смотришь телевизор, – ворчу я. – А тебе всего двенадцать! Маме реально не стоит разрешать тебе смотреть всякую фигню. Во-первых, эта дорама для более взрослых детей. А во-вторых, ты начинаешь бредить. Да, мы с Ханной нравимся друг другу, но не так, как в «Истинной красоте». Мы просто друзья.
Ну, то есть это Ханна мне нравится. Разумеется. И я чувствую облегчение, что нам удалось растопить лед отчуждения. Такое чувство, что мы могли бы снова стать друзьями. И да, я, правда, думаю, что она очень милая, и в том, что я так считаю, нет ничего плохого. Мой разум начинает блуждать, почему-то вспоминаюся пухлые губы Ханны и ее с трудом заработанные улыбки, крошечная ямочка, которая изредка появляется на правой щеке, и ее загорелая, невероятно мягкая кожа.
Я откашливаюсь. И перед глазами встают ее крепкие колени и сильные, гм, локти.
– Когда я предлагала тебе найти девушку, чтобы решить проблему с Мин Гён, признаюсь, я определенно надеялась, что это будет кто-то вроде Ханны-онни. Она очень тебе подходит.
– Не вариант, – твердо говорю я.
– К сожалению, твои потенциальные варианты ужасны. Вероятно, Хан Джа – лучшее, что приходит мне на ум, но это не прокатит. Как я понимаю, тебе не нужны подружки на час, потому что то, что есть между вами, реально.
– Джин Хи! – пытаюсь я урезонить сестру.
– Как угодно, оппа, – дерзко говорит Джин Хи чуть не по слогам. Она заносит руку и сильно шлепает меня по солнечному ожогу. – Удачи в борьбе с этим. – Ее прощальный выстрел, когда она выходит из ванной, бьет не только по моей спине, но и по моему эго.
Я осторожно натягиваю футболку на обожженную спину и спускаюсь по лестнице.
Когда я вхожу на кухню, разговор прекращается и на меня смотрят четыре пары глаз. – Доброе утро!
В ответ – четыре подозрительных улыбки.
– Садись и позавтракай. Сегодня тебе потребуются силы, – говорит миссис Чо, вставая, чтобы подать мне миску риса.
– Серьезно? – спрашиваю я и поворачиваюсь к Ханне, но она опустила голову, сильно заинтересовавшись содержимым своей тарелки. – А почему?
Актерские гены я явно унаследовал не от моей мамы, если судить по тому, как преувеличенно она пожимает плечами и пытается придать своему лицу невинное выражение. Не знаю, должен ли я быть взволнован или напуган выражением лиц собравшихся вокруг стола. Я склоняюсь к последнему.
– Слушай, я тут подумала, может быть, отвезти тебя сегодня в одно место, которого нет в твоем списке? Я за него ручаюсь, – спрашивает Ханна.
Жду не дождусь.
– Конечно, было бы здорово. Я тебе доверяю. И всегда доверял.
Джин Хи радостно хлопает в ладоши.
– Это одно из моих любимых занятий в Сан-Диего, я почти уверена, что ты никогда не делал этого раньше.
– О, определенно нет, – подтверждает Джин Хи. – Однажды мы собирались пойти, но…
– Ага, – говорит мама, перебивая Джин Хи. Щеки Джин Хи розовеют.
– Я не собиралась ему ничего говорить, – бормочет она.
– Хорошо, хорошо, – улыбается мама. Кусочек водорослей застрял у нее между зубами.
– Но это просто дэбак, оппа!
Моя сестра склонна называть «дэбак» все что угодно, но волнение в ее голосе заставляет меня думать, что ей реально кажется, что это будет круто. Я заинтригован.
Я сажусь завтракать. В конце концов, сегодня мне понадобятся силы.
– Леголенд? – Мой голос срывается на фальцет, когда мы сворачиваем с автострады в сторону парка развлечений, окруженного цветочными полями.
– Да. Помнишь, в детстве мы часто обсуждали эту поездку. А твоя мама говорит, что ты так и не успел здесь побывать. Я подумала, что тебе тут может быть весело. – В голосе Ханны слышится неуверенность, взгляд сосредоточен на дороге, устремлен прямо вперед. – Если только ты не собирался сделать сегодня что-то из своего списка.
– Ни в коем случае, – шепчу я, глядя в сторону парка. Он огромен, и все в нем ярко сияет на солнце. – Это просто потрясающе.
– Джин Хи тоже очень хотела поехать с нами. Твоя мама не позволила, говорит, она должна помочь организовать сбор пожертвований в церкви. Бедный ребенок. Нам нужно устроить для нее какое-нибудь развлечение. Это ведь и ее летние каникулы, – говорит Ханна.
Мое сердце делает странный кульбит, когда я слышу, как Ханна говорит о моей сестре. Я тронут, что она заботится о ней, вот и все.
– Помнишь набор LEGO «Звездные войны», который ты получил в подарок на Рождество?
– Мне он так нравился, – говорю я, вспоминая щедрый подарок, который Ханна и ее мать преподнесли мне, когда мне было шесть лет. В то время мы не могли себе это позволить. Я почти уверен: Ханна полгода копила, чтобы подарить мне LEGO. – Я… я не взял его с собой в Корею. – Я опускаю голову, лихорадочно вспоминая, куда же подевался этот набор. Мы так спешили и так мало вещей взяли с собой, потому что не собирались задерживаться там надолго. Я перебираю в памяти любимые вещи, которые пришлось оставить. И вообще все, что осталось позади.
Но длинный список всегда начинается с Ханны. Я оставил позади Ханну. Я тут же решаю, что сегодня непременно куплю ей набор LEGO. Она будет притворяться, будто это отстой. Но я уверен – ей это понравится.
Мы паркуем машину, и Ханна быстро фотографирует указательный столб, у которого мы остановились.
Умно.
– Помнишь, как мы поехали в Диснейленд и наши мамы взяли с собой на обед ким бап и сэу ккан?
Я улыбаюсь: конечно же, я все помню:
– Нам пришлось пройти триста миль, чтобы достать сумку-холодильник, но мы не смогли найти машину…
– Нам нужен был указатель E10, – говорит Ханна. – Я всю дорогу твердила тебе про это.
– Нет, мы дошли до Е10, а ее там не оказалось, помнишь? Как я и говорил, нам нужен был F14.
Ханна качает головой.
– Определенно E10.
– Не-а, почти уверен, что это был F14, – говорю я.
– Как тебе угодно, – кричит Ханна и шепчет себе под нос: – Е10.
Я смеюсь. За ней, как всегда, должно остаться последнее слово.
– Но, боже мой, остаток дня от нас пахло рыбой! Черт, ароматизатор «креветка» в сэу ккан – это такая гадость, – говорит Ханна.
– Мне было так стыдно, – вспоминаю я.
– Слушай, цены на еду в парках развлечений – грабёж на большой дороге. Наши мамы проявили находчивость.
– С каких это пор ты стала корейской аджуммой? – спрашиваю я, слегка толкнув ее в руку.
– Тараканы и корейские аджуммы будут единственными, кто выживет, когда наступит конец света, – говорит она, сильно пихая меня в ответ. У высоких ботинок ноль гибкости, поэтому я теряю равновесие и спотыкаюсь.
– С тобой все нормально? – спрашивает она, хватая меня за руку.
Моя лодыжка слегка ноет. Теперь я могу подвергать ее чуть большим нагрузкам, ее состояние определенно улучшается. Правда, я не давал ей как следует отдохнуть.
– Да, я в порядке, – говорю я.
– Если хочешь, мы можем арендовать инвалидное кресло, – предлагает она. Ее лукавство выдает блеск в глазах.
– Ха-ха, спасибо, но я в норме.
Мы останавливаемся перед огромной вывеской ЛЕГОЛЕНД, и Ханна достает телефон. – Фото? – спрашивает она.
– Конечно, – отвечаю я, наклоняясь.
Она делает снимок и смотрит на экран.
– Мило, – говорит она, как всегда после того, как что-то сфоткает, и показывает мне экран.
Смотрю на фото: Ханна с игривой улыбкой наклонила голову набок, а я стою рядом в отработанной для прессы позе. Что-то в этой сцене меня раздражает. Это я. Я раздражаю себя. Почему я разучился фотографироваться просто, не думая, что назавтра снимок попадет в печать?