Ханна тянется к телефону, вопросительно вскинув левую бровь.
– Можем мы сфоткаться еще раз? – спрашиваю я.
Она пожимает плечами и снова поднимает девайс. На этот раз я наклоняюсь и обнимаю ее. Кажется, так правильно, и я улыбаюсь, думая о том, как весело мы проведем сегодня время.
Она делает снимок и показывает мне результат.
Я киваю в знак одобрения.
Она читает вслух то, что печатает:
– ЛЕГОЛЕНД с Дж., смайлики конфетти, опубликовать.
Блин, как она хороша сейчас!
В следующую секунду у нее звонит телефон. Зрачки Ханны расширяются при взгляде на экран. Она смотрит на меня:
– Нейту пост понравился. Похоже, это подействовало.
Ура. Класс. Какой дурак.
Когда мы входим в парк, я испытываю прилив чувств. Леголенд потрясающий. Мой взгляд мечется между множеством красочных аттракционов, все так и манят меня.
Мы катаемся на Ниндзяго, на моей голове шлем виртуальной реальности, и мне очень весело было рубить плохих парней. Ханна – большая любительница всяческих состязаний, и пока я смеюсь до упаду, она сама сосредоточенность, что позволяет ей набирать больше очков, чем мне. Я притворяюсь, будто поддаюсь ей.
Аттракцион LEGO Technic Coaster страшнее, чем кажется. И хотя в вагоне куча детей, я не могу сдержать крик. Ханна искоса бросает на меня злобный взгляд, но ее рот кривится, когда она пытается сдержать улыбку.
– Руки вверх! – кричу я, когда мы поднимаемся на последнюю горку перед последним падением. Она закатывает глаза, но следует моему примеру. На последних поворотах мы оба уже кричим и улюлюкаем, пока вагончик не останавливается.
Мы гуляем по парку, катаемся на аттракционах и играем в игры. Все это менее агрессивная версия того, что можно найти в других парках развлечений, таких как Lotte World в Сеуле, судя по фотографиям, которые я видел. Но для меня это идеально. Я не признаюсь, что немного очкую, и Ханна никак это не комментирует.
Нам на глаза попадается аттракцион с большим пиратским кораблем.
– О, смотри, это как раз для тебя. – Я указываю на табличку с надписью Captain Cranky’s Challenge.
– Хо-хо-хо, – говорит она. На ее лице появляется улыбка и неуловимая ямочка. Ханна долго смотрит, как пиратский корабль раскачивается взад-вперед, поворачивается ко мне, и я чувствую, что она колеблется. Дети внутри громко кричат, а в ее глазах неуверенность. Может быть, очкую не только я. Эта мысль меня несколько успокаивает.
– Что думаешь? Хочешь попробовать? – спрашиваю я.
– Да, давай сделаем это, – говорит она. Она хочет казаться храброй.
Мы садимся и пристегиваемся ремнями. Когда корабль начинает медленно двигаться, я хватаю ее за руку и крепко держу. Я не смотрю на нее. Я просто хочу, чтобы она знала, что мы вместе на этой извилистой дорожке. Она чуть-чуть поворачивает руку и переплетает наши пальцы. И эта небольшая перемена в том, как мы держим друг друга за руки, заставляет мое сердце биться быстрее.
Я украдкой смотрю на нее, сидящую рядом, как раз в тот момент, когда она оглядывается на меня. Мы на секунду цепляемся взглядами и при этом не прекращаем улыбаться.
– Готова? – спрашиваю я.
– Тебе ли не знать, – отвечает она.
Корабль начинает вращаться, подталкивая Ханну ко мне. Наши соединенные руки скручиваются под странным углом, поэтому я отпускаю ее руку и обнимаю ее за плечи. Она замирает на секунду, но, прежде чем успевает вырваться, машина внезапно переключается и начинает крутиться в другом направлении. Я невольно наклоняюсь, и до того, как успеваю это осознать, моя голова оказывается на коленях Ханны. Мои щеки горят. Я стараюсь подняться, но тут корабль вновь меняет направление, и моя рука приземляется прямо на грудь Ханны.
Я поворачиваюсь к ней лицом, ее глаза широко раскрыты от шока.
– Э-э, извини, – бормочу я, быстро приводя себя в порядок. – Я не хотел тебя ощупывать.
Короткое мгновение мы пялимся друг на друга, а в следующее уже заливаемся смехом: корабль неожиданно так сильно качнуло, что нас обоих швырнуло к человеку, сидящему с другой стороны от меня.
Теперь я извиняюсь уже перед ним.
Волосы Ханны развеваются на ветру, а выражение лица нежное и светится радостью.
Мое сердце раскрывается и болит, когда я смотрю, как она смеется, пока наши тела бросает из стороны в сторону. Она такая красивая, что у меня перехватывает дыхание.
Она поворачивается и ловит мой взгляд… снова.
На этот раз Ханна хватает меня за руку и еле слышно произносит:
– Я тебя держу.
Я понимаю, что это так. И как бы часто и круто ни менялось движение корабля, как бы сильно нас ни качало и как бы ни колотилось мое сердце, я вдруг ощущаю, что мое душевное равновесие восстановилось. Здесь, где мир, кажется, принадлежит только нам двоим, она держит меня. А я держу ее.
– Ты, походу, гордишься собой, да? – спрашивает Ханна.
– Я только что победил тебя и всех остальных в Dune Raiders! – кричу я. Я оглядываюсь на шесть крутых горок, которые только что покорил. Меня распирает от гордости.
– Ты тяжелее меня на пятьдесят фунтов, а всем остальным по шесть лет, – замечает Ханна. Моя грудь сдувается от стыда.
– Ну что, теперь ты готова обменяться пакетами? – спрашиваю я.
Мы с Ханной расстались на пятнадцать минут, пока каждый заходил в сувенирный магазин. Она сказала, что ее пакет для меня. Забавно, потому что мой пакет для нее.
Она протягивает свой, и я передаю ей свой.
Мы одновременно заглядываем внутрь.
– Охренеть, – говорю я.
– Боже мой, – говорит она.
Я достаю набор LEGO «Тысячелетний сокол». Это не совсем тот же набор из серии «Звездные войны», что был у меня в детстве, но он потрясающий. Это, пожалуй, самая крутая вещь, которую мне приходилось держать в руках.
Я поднимаю глаза и вижу, как зрачки Ханны расширились от удивления. Она достала набор LEGO «Сейлор Мун», который я нашел для нее в магазине. Она медленно поднимает глаза, чтобы встретиться со мной взглядом.
– Это самая классная вещь во всем мире, я говорю это от всего сердца, – восхищенно шепчет она. Детская искренность и простодушное удивление в ее голосе так прекрасны, что я не могу сдержаться. Я обнимаю ее и целую в макушку.
– Я рад, что тебе нравится.
– Я в восторге. А тебе нравится твой?
– Лучший подарок, который я когда-либо получал, – отвечаю я.
Ханна поднимает подбородок, указывая на что-то позади меня.
– Что? – спрашиваю я, оглядываясь. – Ты их знаешь?
Какая-то группа девушек таращится на нас.
– Не-а, но у меня такое чувство, что они знают тебя, – говорит она.
Мой телефон гудит. В Корее еще нет и четырех утра, поэтому вряд ли звонит мой менеджер или кто-то из компании.
Еще один бжик. Еще одно сообщение.
Я смотрю вниз, чтобы прочитать сообщение, и слышу вздох и визг.
– Я думаю, это он.
– Он здесь.
– Он действительно травмирован. Посмотри на его лодыжку.
– А что это за девушка с ним?
– Интересно, что случилось с Минги.
Нас окружают голоса, стреимительно растущая толпа приближается.
Ханна поворачивается ко мне, широко распахнув глаза от изумления.
Я пожимаю плечами, потому что понятия не имею, откуда все знают, что я здесь. Разве что… Ханна выложила нашу фотографию у входа в ЛЕГОЛЕНД.
– Гм, все произошло неожиданно быстро, – ворчит Ханна, глядя на свой телефон. – Двадцать семь репостов. Какого черта? И они разыскали тебя всего за час?
– Извините за беспокойство, не могу ли я получить ваш автограф? – К нам подходит какая-то девушка, а толпа начинает нас окружать. Симпатичная блондинка смотрит на меня с благоговением, и лишь на мгновение отрывается, бросив убийственный взгляд на Ханну.
Я беру ее ручку и пишу свое имя на ее карте ЛЕГОЛЕНД. Мне в лицо тычут еще три карты. Непрерывное жужжание моего телефона наконец прекращается, но сменяется зловещим рингтоном музыкальной темы Дарта Вейдера.
Хэ Джин.
– Извините, я на одну секунду, – говорю я толпе, прикладывая телефон к уху. Бегло осматриваю группу девушек и нахожу Ханну в стороне. Протягиваю руку, она хватает ее и я тащу ее за собой, просто на всякий случай.
– Привет, – говорю я в трубку, – могу я тебе перезвонить?
– Джин Сок, объясни мне, почему по Интернету гуляет твоя фотография с девушкой, которая не является Минги. Ты действительно решил игнорировать все, что я советую тебе делать и не делать? Что непонятного в словах «держаться подальше от публики»? – спрашивает она. Для любителя ее речь звучит совершенно нормально. Но мне-то лучше знать. Чрезвычайно резкий акцент на букве «к» в моем имени говорит о раздражении и разочаровании.
У меня слишком хорошее настроение, чтобы мне ломали кайф.
– Хэ Джин, объясни мне, почему ты сейчас проверяешь Google Alerts. Разве ты не должна в это время спать? Послушай, у меня тут группа фанатов, американских фанатов, которые стоят и просят автографы. Я уверен, ты бы хотела, чтобы я поблагодарил их за то, что они смотрят наше шоу, – говорю я. – Я перезвоню тебе позже. Поспи немного, Хэ Джин. – Я отключаюсь. Уверен, что мне еще придется заплатить за это.
– Все хорошо? – спрашивает Ханна. Голос у нее обеспокоенный и немного взволнованный. Ей никогда раньше не приходилось прорывать окружение фанатов. Здесь не меньше тридцати человек и, кажется, толпа все прибывает. И я уже могу сказать, что американские фанаты немного более напористые, более агрессивные.
Я окидываю взглядом толпу фанатов, ожидающих автографа. Пытаюсь проглотить поднимающееся и, как торнадо, набирающее обороты разочарование. В животе разрастается тревога. Совсем скоро она захватит мои легкие, и я задохнусь.
Я знал, что этот день слишком хорош, чтобы быть правдой.
Ханна сжимает мою руку, и это возвращает мое внимание к ней. Я помню, как она сказала на пиратском аттракционе «Я тебя держу». Она проводит большим пальцем по внутренней стороне моего запястья. Ее глаза сосредотачиваются на толпе,