Знахарь опять кивнул, и Костя, осторожно вытянув из замаскированных гнезд микрофоны, отстриг их и отнес в мусорную корзину.
- Не хрен баловать, - прокомментировал он свои действия, убирая инструмент в сумку. - Если это гостиничная техника, то это их проблемы. Мы ведь можем и в суд подать. А если эти номера принадлежат Герингу, и он прослушивает тех, кого он сюда вселяет, то пусть знает, что мы не пальцем деланы и себя уважаем. Верно, тезка?
- Верно, тезка, - согласился Знахарь. Тут нежно зазвонил телефон. Знахарь снял трубку.
- Знахарь, это я, - раздался голос Алекса. - Звонил Геринг, назначил нам встречу. Ресторан «Чичако», девять часов вечера.
- Понял, - ответил Знахарь. - А тебе не кажется странным, что нас никто не встретил?
- Ну… Может, занят человек, всякое бывает.
- Да нет, Алекс, здесь что-то другое. Мы ведь не валенки какие-нибудь, и не на пикник приехали, а по важным делам.
- Не бери в голову. Все в порядке.
- Будем надеяться, - с сомнением ответил Знахарь. - Ресторан «Чичако», девять вечера.
- Да. До встречи.
Повесив трубку, Знахарь посмотрел на Костю и сказал:
- Ну что, до вечера мы свободны, как сопля в полете. По-моему, самое время сходить на пляж. Как ты считаешь?
- Так и считаю, - согласился Костя. - Быть в Майами и не окунуться - это просто неприлично. Вроде как для колхозника - быть в Москве и не посмотреть на мертвого Ленина. Пошли!
И они отправились на пляж демонстрировать свои позорно бледные тела.
В это время в одном из номеров гостиницы около небольшого пульта, оборудованного в раскрытом чемодане, сидел ничем не примечательный человечек. Он нервно щелкал тумблерами, вертел ручки и, наконец, недовольно повертев головой, снял трубку и набрал номер.
Через несколько секунд ему ответили, и он заговорил:
- Коля, это я, Заноза. Они вырубили оба микрофона. Точно вырубили, я отвечаю.
Человечек помолчал, слушая собеседника, потом сказал:
- А ничего такого особенного и не говорили. Только были недовольны, что их не встретили. Это точно, Коля, обойдутся. Да, все в сборе, в девять часов в «Чичако».
Помолчав еще, человечек засмеялся:
- Ладно, купим новые. В первый раз, что ли?
«Чичако» оказался обычным русским кабаком на окраине Майами и сильно напоминал «Одессу» на Брайтоне. Он располагался на первом этаже, и через большие витринные стекла прохожие могли посмотреть, что там происходит, и решить, стоит ли заходить в этот полуцивилизованный шалман. При этом происходил естественный отбор, и внутри оказывались те, кому там было самое место, а именно - те, кому был по душе родной совок семидесятых годов. Дым коромыслом, мясистые тетки, раскрасневшиеся от водки, халдеи в расстегнутых рубашках, дикие пляски перед сценой… Те же пьяные рыла и те же «Поспели вишни» или «Оц, тоц, Зоя, ты всем давала стоя», которые в восьмой раз исполняют для тети Фейги ничем не отличающиеся от вороватых халдеев лабухи, готовые за деньги сбацать все, что угодно.
Посмотрев на сцену, Знахарь увидел знакомую картину. Руководителю оркестра, гитаристу с бегающими глазами, только что вручили сотку баксов, и он, подобострастно закивав, со счастливым лицом объявил, что следующая песня - «Сиреневый туман» - исполняется специально для Вована из Клина.
А закончится все это по давно известной схеме - мордой в салат.
Спортивные и жизнерадостные молодые американцы с их загорелыми белозубыми американочками не проявляли желания посетить это злачное место и быстро проходили мимо распахнутых дверей, в которых стояли двое звероподобных амбалов в несвежих белых рубашках с закатанными рукавами. Из рукавов торчали мощные грабли с разнообразными татуировками на лагерную тему.
Нетрезвый администратор проводил гостей в угол, где их усадили за большой стол, сервированный человек на двадцать. Кроме Знахаря, Алекса, Кости и троих алексовских братков, пока никого не было.
Знахарь, налив себе пива, облокотился на толстый диванный подлокотник и стал внимательно оглядывать зал. Костя бросил быстрый взгляд в сторону стойки и тихо сказал:
- Мне здесь не нравится. Нужно было встречаться в «Одессе».
Алекс хмыкнул и ответил:
- Так бы они туда и приехали! Это только мы такие дураки, что приперлись на сходняк аж во Флориду.
В одном из внутренних помещений ресторана, соседствовавшем с основным кормежным залом, на стене висела картина.
Она была написана на стекле и изображала лунную ночь. Картину эту можно было рассматривать с обеих сторон, потому что на самом деле она была окном между залом и потайным кабинетом хозяина ресторана Коли Геринга. Со стороны кабинета картина была завешена плотной шторой, не позволявшей посетителям ресторана догадаться, что за картиной устроено окно. А если Герингу нужно было посмотреть, что делается в зале, он гасил в кабинете свет, отдергивал штору и наблюдал за своими посетителями.
Полюбовавшись на сидевших за большим угловым столом гостей, Геринг задернул штору и, с кряхтением опустившись в кресло, сказал Крокодилу, прислонившемуся к стене и полировавшему ногти бархатной салфеткой:
- Сидят, голубчики. Отправь к ним Малюту с ребятами, чтобы не скучали.
Крокодил кивнул и, отклеившись от стены, вышел из кабинета.
В коридоре, рядом с входом в кухню, стояли трое коротко стриженных бугаев, незатейливо любезничавших с молодой тугой поварихой Галей, на лице которой было написано полное согласие с тем, что эти ребята могли предложить ей сегодня после двух часов ночи, а также и в любое другое время суток.
Конкретные «американские» пацаны принимали мужественные позы, матерились, не стесняясь присутствия дамы, которая, впрочем, не обращала на это ни малейшего внимания, да и вообще чувствовали себя совершенно в своей тарелке, хотя принадлежала эта тарелка, конечно же, не им, а Герингу.
- Слышь, Малюта! - обратился Крокодил к одному из бандитов, и тот обернулся. - Иди с пацанами в зал и займи гостей разговорами. Скажи, что Крендель задерживается, но скоро будет.
Малюта кивнул и пошел в зал. Двое его бойцов сделали поварихе Гале ручкой и направились вслед за ним.
К столу, за которым сидели Знахарь и его компаньоны, приблизились трое явных бандюков. Один из них довольно любезно поздоровался:
- Добрый вечер, господа. А кто из вас Знахарь? Знахарь поднял на него глаза и сказал:
- Ну я Знахарь. Что дальше?
Бандюк протянул через тарелки с салатами татуированную руку и сказал:
- Я - Малюта. Это - наши пацаны. Геринг просил передать свои извинения - он сейчас очень занят, но скоро выйдет к вам.
Знахарь ответил на рукопожатие, небрежно кивнул остальным и сделал приглашающий жест:
- Прошу вас.
Вновь прибывшие уселись за стол, и Знахарь сказал:
- Ну что, по рюмахе за знакомство?
Малюта окинул взглядом компанию и одобрительно ответил:
- А что - в самый раз!
Водочка была разлита, и знакомство произошло.
Дожидаться остальных резона не было, все стали накладывать себе закуски, и за столом стала происходить та самая легкая суета, которая снимает напряжение между незнакомыми людьми, в общем - наступило некоторое доброжелательное оживление.
От дверей послышались приветственные возгласы, удары могучих рук по широким спинам и плечам, и Малюта, обернувшись, сказал:
- А вот и Крендель с пацанами подтянулся.
В дверях, за которыми светился радостными разноцветными огнями флоридский вечер, стоял невысокий молодой мужчина и смотрел на Знахаря. Вокруг него бурно обнимались крепкие коротко стриженные братки.
Дверь, ведущая во внутренние помещения ресторана, распахнулась, и в зал вышли двое мужчин. Один из них, массивный и багровый, еще издалека раскрыл широкие объятия и звучно пророкотал:
- Какие люди!
За его спиной маячил широкоплечий, но худой субъект с желтоватым костистым лицом. Он слабо улыбнулся, обнажив крупные острые зубы, из-за которых и получил свою кликуху, - Крокодил.
Алекс наклонился к Знахарю и тихо сказал:
- Ты понял? Нас встречать ему в падлу было, а как Крендель приехал, он тут же выскочил, как на веревочке. Говорю тебе, не нравится мне все это. Они с Кренделем кореша, а мы тут чужие.
- Ладно, не суетись, - оборвал его Знахарь, который и сам почувствовал, что предстоящий разговор совсем не обязательно пойдет по удобным и приятным для всех рельсам.
Когда с приветствиями было окончено, Геринг, Крокодил и Крендель в сопровождении своих бойцов, которых было трое, направились к столу Знахаря. Малюта встал, поздоровался за руку с Кренделем, похожим на бригадира могильщиков, затем повернулся к молча наблюдавшему за происходящим Знахарю и сказал:
- А это наши гости из Нью-Йорка - Алекс, Знахарь и их пацаны.
Последовали рукопожатия, объявления имен и кликух, наконец, все расселись вокруг стола, и Геринг, как хозяин, взял слово:
- Мы собрались сегодня для того, чтобы обсудить наши дела. Люди из Нью-Йорка, - и он вежливо кивнул в сторону Алекса и Знахаря, - хотят сделать нам предложение. Будем надеяться, что это будет интересное предложение и что оно принесет нам всем дополнительную прибыль.
Геринг, как и многие долго прожившие в Америке люди, строил фразы, как бы переводя их с английского. Когда-то это коробило Знахаря, но потом он привык, и теперь эту деревянную речь воспринимал как нечто совершенно обычное.
- Но сначала я хочу приветствовать своих гостей и прошу всех приступить к моему скромному угощению, - закончил Геринг свое корявое выступление.
Общество не возражало, и в течение получаса за столом звякали рюмки, лязгали вилки и ножи, булькала разливаемая в хрустальные стопарики водка, а также звучали незначительные реплики, касавшиеся погоды, курса евро, температуры океана и прочей чепухи.
Наконец Крендель, откинувшись на спинку дивана, закурил контрабандную «беломорину» и сказал:
- Вот тут уважаемый Геринг говорил о каких-то предложениях, которые приготовили наши дорогие гости… Неплохо бы послушать, что они сами скажут об этом.