Но она не знала, что Марафет и сам дрейфил, как никогда: вдруг эта недоступная женщина обзовет его идиотом и дикарем и, гордо повернувшись, уйдет навсегда?
А недоступная женщина просто смотрела на него и молчала.
Наконец она взяла себя в руки и, как ни в чем не бывало, поинтересовалась:
- Как водичка?
Марафет, почувствовав облегчение от того, что его не послали к черту, пригладил короткие мокрые волосы и уселся напротив Маргариты.
- Водичка… А ничего водичка, между прочим, - весело ответил он и окончательно успокоился. - Искупнемся?
Маргарита засмеялась и, чувствуя, что наваждение прошло, сказала:
- Нет. Не сегодня.
Это, конечно же, значило, что их знакомство не заканчивается.
Воспрянувший Марафет расправил намокшие манжеты, разгладил перекрутившийся галстук, налил Маргарите и себе водки и, подняв хрустальную рюмку, сказал:
- Я предлагаю вам работу. Мне нужен помощник и советник в моих самых ответственных делах. До сегодняшнего дня у меня был один… Но теперь я не могу представить себе на этой должности никого, кроме вас. Сумму своего заработка назначите сами. Согласны?
Маргарита тоже подняла свою рюмку, без улыбки посмотрела на Марафета и, нахмурив тонкие брови, отвела взгляд.
У Марафета внутри все обвалилось.
Но Маргарита снова взглянула на него, улыбнулась и спросила:
- Я могу быть уверена, что вы не покупаете меня? Марафет закивал так, что у него чуть не оторвалась голова.
- Тогда - согласна, - ответила Маргарита.
Они сдвинули нежно зазвеневшие рюмки, и в это время с одной из яхт, стоявших на рейде, с треском и шипением в темнеющее небо понеслись разноцветные огни.
- Ого, - сказала Маргарита, - это нам салютуют?
- Нет, - засмеялся Марафет, - но если будет нужно…
- Понятно. Тогда - за успех!
- За успех! - ответил Марафет и опрокинул водку в рот.
Маргарита опустошила свою рюмку маленькими женскими глоточками, но не поморщилась при этом и даже не сделала традиционного выдоха.
Марафет с восхищением посмотрел на нее и сказал:
- По-моему, пора приниматься за омаров по-мексикански.
- А это как? - спросила Маргарита, отправляя в рот ломтик лимона.
- Сейчас узнаете, - ответил Марафет и, взяв со стола потемневший от времени бронзовый колокольчик, позвонил.
Дверь, ведущая на террасу, отворилась, и на пороге показался официант.
- Омары, - объявил Марафет, и официант исчез. Поставив колокольчик на место, Марафет посмотрел на Маргариту и сказал:
- А ведь я о вас ничего не знаю. Расскажите мне о себе.
Глава 3. Гамбургер с глушителемСережа Пончик, младший брат Коли Геринга, шел по набережной и глазел по сторонам. Вот уже три года он жил в Америке, куда его вытащил Геринг, справедливо рассудивший, что способному боксеру-супертяжу в бесперспективной России делать нечего.
Геринг любил своего двадцатипятилетнего брата, называл его мальком и пончиком и всячески способствовал его продвижению в боксерском мире Америки, но пока это не давало желаемых результатов. Стодвадцатикилограммовый боксер, имевший такое забавное прозвище, успешно валил на настил ринга русских боксеров, однако, встречаясь с местными черными, сам частенько оказывался в нокдауне, а то и в нокауте. Так что мечты о боях за чемпионский титул пока что так мечтами и оставались.
В свои дела Геринг его не допускал, считая, что если итальянцы идут в гангстеры целыми семьями, то это их личное дело, а Сережа пусть будет нормальным человеком, пусть занимается боксом, и вообще - нечего ему делать там, где люди обтяпывают темные дела и стреляют друг в друга.
Он устроил Пончика в дорогой колледж, и теперь с гордостью отмечал, что молодой бугай говорит по-английски все лучше и лучше, что у него появляются американские девчонки, и что Пончик совсем не похож на типичного представителя русской диаспоры. Русские, живущие в Америке, традиционно кучкуются друг с другом и варятся в собственном бульоне, ничем не отличаясь от хачиков, которые, оказавшись в Москве или в Питере, так чурками и остаются, не принимая культуры той страны, в которую приехали жить. И детей своих воспитывают в тех же кишлачных традициях, обрекая их на отчуждение и изоляцию.
То же самое происходило и с русскими эмигрантами, и Геринг был доволен, что Пончик, по всей видимости, должен был избежать этой участи.
Пончик имел много свободного времени, а старший брат щедро снабжал его деньгами, так что жизнь в Майами была для него просто раем. Он не употреблял наркотиков, и этому были две причины. Первая, элементарная, касалась того, что спорт и наркотики несовместимы, а второй причиной был состоявшийся в один из его первых американских дней разговор с братом. Геринг тогда сказал, что если он хотя бы заподозрит Сережу в употреблении наркотиков, то отправит его обратно в Россию, не выслушивая ни объяснений, ни оправданий. Пончик хорошо знал своего брата, и был уверен, что тот выполнит обещание. Поэтому, когда на вечеринках ему предлагали покурить травки или дернуть кокаина, он отказывался с твердостью генерала Карбышева, чем привлекал к себе похотливых флоридских школьниц, наверняка знавших, что в постели он окажется гораздо надежнее, чем обкуренный или обдолбанный снежком местный парень.
Посмотрев на океан и увидев показавшиеся вдали тучи, Пончик решил, что сегодня обойдется без купания и без девушек. Свернув с набережной, он углубился в одну из узких и тенистых улочек, где было полно разных забегаловок и уличных кафе.
Пончик еще ничего не ел с самого утра, и его могучий организм требовал пищи. И не какой-нибудь традиционной американской дряни вроде гамбургера или пиццы, а настоящего мяса и свежих овощей.
Конечно, можно было отправиться в ресторан к брату, там перед Пончиком поставили бы тазик с жареным мясом и еще один - с огурчиками и помидорчиками, но для этого нужно было идти за шесть кварталов, где он оставил машину, а потом ехать в другой конец города. Так что выбор сам собой пал на ресторан «Лоун Стар», что в переводе означало - «Одинокая Звезда».
В этой ковбойской харчевне можно было получить увесистый кусок жареной говядины толщиной с Библию, к нему - огромную горячую картофелину, выпускающую пар через лопнувшую кожу, а внутри картофелины, в глубине дымящейся трещины - быстро тающий кусок сливочного масла.
Представив себе такую картину, Пончик почувствовал, что его рот наполнился слюной. Он громко сглотнул и ускорил шаг. Повернув за угол, Пончик вспомнил, что к стэйку идет еще и овощной салат на тарелке величиной с колесо от «Бьюика», и пошел еще быстрее.
До ресторана «Лоун Стар» оставалось не больше двух коротких кварталов, как вдруг за его спиной раздался голос:
- Слышь, Пончик, погоди минутку!
Остановившись, Сережа недовольно обернулся и увидел перед собой типичного конкретного пацана. То есть именно этого парня он раньше не встречал, но точно такие же часто приходили по делам к брату.
Сережа прищурился и, небрежно пошевелив внушительными плечами, поинтересовался:
- Ну, чего тебе?
Светловолосый коротко стриженный браток в темных очках сильно уступал супертяжеловесу Пончику в габаритах, но тоже был рослым и крепким.
- Да мне, в общем-то, ничего особенного. Меня Геринг послал.
- А-а-а… - Пончик расслабился. - Ну и что там у него?
- Он просил передать тебе… Давай отойдем в сторонку, тут, понимаешь, дело такое, не для посторонних.
И пацан, повернувшись к Пончику спиной, направился в узкий промежуток между домами. Пончик, пожав плечами, последовал за ним, и они скрылись от взоров прохожих. Пройдя с десяток шагов, пацан остановился и обернулся так неожиданно, что Пончик чуть не натолкнулся на него. Когда Пончик увидел лицо человека, который представился, как посланник его брата, то поразился тому, как оно изменилось.
- А дело вот какое, - сказал тот и сделал быстрое движение.
Нижним зрением Пончик успел увидеть солнечный блик, скользнувший по полированной стали, и тут же его пронзила острая боль, вспыхнувшая ниже брючного ремня. Он с изумлением опустил глаза и, как в замедленном кино, увидел длинное и узкое окровавленное лезвие, которое в этот миг выходило из его паха. Нож был зажат в кулаке, покрытом татуировками. Не успел Пончик поднять взгляд, как нож сделал еще четыре быстрых движения вперед и назад.
Боль стала невыносимой, и Пончик, почувствовав внезапную слабость, рванулся в сторону, но напавший на него человек сделал шаг, как партнер в танце, и остался рядом. Пончик попытался поднять руки, чтобы защититься, но татуированный поднял нож выше, кольнул Пончика слева под ребро, потом быстро повернул нож так, что лезвие, вошедшее в тело на два сантиметра, оказалось направленным косо вверх, и с силой вонзил его Пончику в сердце.
Этот профессиональный удар снизу оказался роковым, Пончик, так и не успев ничего понять, повалился на землю. Татуированный ловко подправил падающее тело, и уже мертвый Пончик тяжело упал на кучу черных пластиковых мешков с мусором.
Бросив в мусорный контейнер нож и платок, которым он его держал, убийца огляделся и, убедившись, что его никто не видит, вынул из нагрудного кармана цветастой рубашки какую-то бумажку и сунул ее мертвому Пончику за пазуху.
После этого он оглянулся еще раз и быстро пошел по узкой щели между домами в сторону соседней улицы. Выйдя на солнце, он поправил темные очки и, уже не торопясь, дошел до стоявшей у тротуара открытой машины, за рулем которой сидел похожий на него тип. Когда убийца открыл дверь и уселся рядом с водителем, тот, даже не повернув головы, завел двигатель и тронулся.
Отъехав на несколько кварталов, он спросил тусклым голосом:
- Сделал?
- Сделал, - ответил убийца, доставая сигареты.
- Записку оставил?
- Оставил. Все путем.
Водитель кивнул, и через несколько минут открытая машина, которых в Майами полно, затерялась в лабиринте улиц среди таких же кабриолетов, в которых сидели радостные американцы, не подозревавшие о том, что только что в их городе произошло очередное убийство.