– Ты рассуждаешь как преступник, – предупредил Метлицкий.
– Это ты сейчас рассуждаешь, как зажравшийся руководитель! Ты знаешь о Мартынове гораздо больше, чем те, кто не включил тебя в следственную бригаду по расследованию убийств на теплоходе. Я видел Mapтынова, я говорил с ним, я прочитал в глазах его ум, но я тоже не у дел! Ты веришь, что Мартынова достанут те, кому поручено это сделать? Скажи – ты веришь в это?
– Ты как будто первый день на службе, дед, ей-богу…
– То есть ты хочешь сказать: ну, не достанут, и бог с ним, – лицо Бабушкина порозовело, как у мальчишки, который стыдится в компании старших оболтусов говорить о том, что курить вредно. – Но разве ты не хочешь сделать это сам?
– Это другой вопрос.
– Тот же самый! – вскричал следователь. – Итак, я ухожу в отпуск, точно зная, что он последний в моей служебной карьере. Другого шанса у меня не будет. Ты со мной или как? Или у тебя своих дел как грязи?
Метлицкий залпом допил остывший кофе и поставил чашку на блюдце.
– Дьявол тебя побери, Бабушкин! Откуда ты вообще такой взялся? – С минуту подумав, он посмотрел на него с нескрываемой злобой и вынул из кармана телефон.
Майор Метлицкий долго разговаривал с кем-то, просил, убеждал. Он говорил о том, что два года без отпуска уже нанесли невосполнимый ущерб его здоровью, что если так пойдет и дальше, не исключено, что случится нервный срыв. Он хочет две недели посвятить самому себе. Уехать на рыбалку, сплавиться на плоту на Дальнем Востоке, выпить водки и выспаться. Видимо, на том конце провода его поняли.
Когда Метлицкий укладывал трубку в карман, на лице его трудно было прочесть какое-то конкретное выражение. В глазах его читались и злоба, и раздражение, и удовольствие, и страх.
– Ты самый дрянной дед из всех, кого мне доводилось встречать, – сообщил он Бабушкину. – Мы едем в Ордынск. Я хочу, чтобы ты увидел место, где Мартынов спас мне жизнь.
– Что?..
– Хватит прихериваться под глухого, – рассердился Метлицкий. – Когда ты узнаешь всю правду, тогда, быть может, ты по-другому будешь смотреть эту историю. И еще одна истина, которая для тебя до сих пор была недосягаема, – смахнув со столика сигареты, майор встал и сверху вниз посмотрел на Бабушкина. – Мария Макарова, похищенная неизвестными – это любовь Мартынова, ради которой он не один раз клал голову на плаху. Если бы я хотел достать Мартынова, я похитил бы Машу, с которой хорошо знаком и которой помог захоронить в Ордынске тело Мартынова. Тогда я не знал, что хороню другого. Мартынова в России могли искать только люди Малкольма – главы концерна «Хэммет Старс». Есть такая организация, занимающаяся спортивным менеджментом. Мартынов был послан разыскать человека, чтобы отдать ему долг. Сейчас же я склонен думать, что Мартынов был использован для того, чтобы просто найти кредитора. Малкольм захотел забрать все деньги себе, убрав и сына Виктора Малькова, и Мартынова.
– Вы постоянно рассказываете мне одну и ту же историю, но никак не можете заставить себя рассказать ее таким образом, чтобы у меня не было причин для новых вопросов. Еще вчера, когда из ваших уст прозвучала фамилия Мальков, я подумал о том, что когда-то давно эту фамилию уже слышал. И не просто слышал, а был с нею каким-то образом связан…
– Сколько лет ты живешь и работаешь в Ордынске?
– Живу всю жизнь, а работаю… – Бабушкин поправил на носу очки. – Да скоро тридцать два года уже. Подожди-ка, Рома…
По тому, как побелело лицо старика и тот впервые назвал Метлицкого по имени, майор понял, что скоро наступит черед удивляться и ему.
Дмитрий Бабушкин, немолодой уже мужчина, вспомнил один странный случай, произошедший в самом начале его служебной карьеры. Его вызвал к себе начальник РОВД и, познакомив с двумя сотрудниками, прибывшими из Новосибирска – тогда Дима Бабушкин смотрел на этих двоих с восхищением и гордился тем, что именно ему досталась почетная обязанность помогать ГУВД – велел отправляться вместе с ними в адрес. Там, по информации розыскников-областников, должен был находиться подозреваемый в двух убийствах мужчина. Мужчину взяли, хотя и не без шума. Но дело все равно закончилось трагедией – мальчишка, сын задерживаемого фигуранта, напал на одного из приезжих и пробил ему голову молотком. Бабушкин и сейчас помнил хриплый рев тридцатилетней давности: «Он Воропаева завалил!..» Так кричал один из приезжих.
– Неужели…
– Это и были отец и сын Мальковы, – тихо проговорил Метлицкий. – Первого расстреляли по приговору суда за убийство убийц его жены, второй умер у меня на руках. И это последнему Мартынов должен был передать три миллиона долларов. Сейчас я понимаю, что Малкольм не собирался оставлять ему и цента. Он собирался убить и Малькова, и Мартынова, но сначала ему нужно было узнать от Андрея номер счета, с которого должны были перераспределяться средства. Теперь вы понимаете, Бабушкин, кто охотится за Мартыновым?
– Американцы, что ли?
– Молодец, старик, с пятого раза сообразил. Ситуация усугубляется тем, что Мартынов не верит Малкольму, поскольку догадался, что тот его использовал и собирался убрать, а Малкольм вряд ли информирован о том, что Мальков умер. Машу люди главы «Хэммет Старс» взяли, чтобы давить на Мартынова. Вот такие дела, старик. Просто хоть кино снимай «Невероятные приключения американцев в России». Поэтому я и спросил вчера – умели ли разговаривать на английском те трое, что сейчас перевезены с борта теплохода в городской морг. Это очень важно, если ты понимаешь, о чем я говорю… Ладно, пошли что ли.
Кивнув Бабушкину, майор направился к выходу. Уже в машине, посмотрев долгим взглядом на следователя, Рома улыбнулся:
– Черт с тобой. Устроим мы тебе почетную отставку. Мне и самому хочется узнать, чем закончится эта история. Мы едем в Ордынск. К кирпичному дому, где растет сосна. К тому месту, где я в последний раз попрощался с Андреем Мартыновым. Заметь, после того я ни разу не пожалел об этом знакомстве…
Глава 2 НЕПРИСТОЙНОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ
Маше было ясно: если Андрей все вспомнил, но до сих пор об этом не сказал, значит, так нужно. Когда машина доехала до моста и Вайс с людьми стали выбираться из салона, вынуждая к тому же ее и Мартынова, она сообразила, что следует согласовывать свои действия с поведением спутника, каким бы удивительным оно ей ни показалось. Лишь когда они на секунду остались наедине, она прошептала: «Ты ли это?»
И он сжал ее руку.
Машина стояла точно на том месте, откуда она швырнула в воду кейс. Как об этом могли догадаться Вайс и его люди, она не знала. Конечно, в забытьи могла и сболтнуть лишнего. Неизвестно, что за гадость ей вводил в руку омерзительный человечек с мертвым взглядом. Само название «кетамин» ей ни о чем не говорило.
Подручные Вайса о чем-то переговаривались между собой, затем Вайс дал знак следовать за ним. Спустившись к берегу, все пятеро направились вдоль нескончаемых, скрученных в зеленую веревку, рядов водорослей.
– Мартенсон, – не поворачивая головы, позвал Вайс, – как думаете, как далеко мог уплыть чемодан?
– Если его не подняли на борт, то он запросто мог оказаться в Обской губе.
– Это где?
– Этот океан омывает и берега Аляски, сэр.
– Вы глупо пошутили.
– А вы глупо спросили. Откуда я знаю, куда мог уплыть чемодан. Мог вообще никуда не уплыть. Его, например, могли выловить рыбаки!
– Хорошая идея, – согласился Вайс. – Томсон! Пойдите и узнайте, кому принадлежат эти сети.
Обернувшись к девушке, Мартынов посмотрел ей в глаза и громко спросил:
– Послушайте, как вас там, леди, а вы не помните место, куда плюхнулся брошенный вами кейс? Под мостом баржа не проходила? Если учесть такую возможность, Вайс, то круг ваших поисков значительно расширяется. Тогда нам нужно идти в обратном направлении, поскольку никто не может поручиться за то, что баржа не плыла на юг.
Маша перевела взгляд на Вайса и поняла, что Мартынов попал в точку. В голове Вайса шла работа, и было видно, что он пребывает в замешательстве.
Еще около десяти минут они стояли у берега, вдыхая неприятный йодистый запах прокисших водорослей, и лишь когда из ворот стоящего рядом дома вышел Томилин, Вайс посмотрел на Мартынова и заговорил:
– Вы же знаете, Мартенсон… Я должен вернуться в Нью-Йорк либо с документами, либо с вами. Для вас, как мне кажется, лучше было бы первое.
– А вы не рассматривали третий вариант, при котором я могу вернуться в США без вас, но с документами?
Томилин подошел, тяжело дыша. Видимо, он до сих пор не мог отойти от схватки на теплоходе и чувствовал себя сейчас не лучшим образом.
– Два дня назад старик по фамилии Фомин хвалился в пивбаре, что выловил в реке серебряный чемодан.
Лицо Вайса покрылось бордовыми пятнами.
– Как удачно ты сходил! Но неужели сейчас выяснится, что старик час назад умер или он выловил не тот чемоданчик?
– Фомин живет вон в том доме, – Томилин указал рукой на покосившийся сруб. – И он только что зашел к себе во двор с веслами и садком.
– Немыслимо, – прошептал Вайс, направляясь в сторону дома.
Получив тычок в спину от Томилина, Андрей двинулся следом за начальником службы безопасности Малкольма.
Во дворе их встретила крошечная собачонка, залившаяся таким беспрерывным лаем, что действительно становилось страшно от ее намерений порвать цепочку. Вайс бросил:
– Томсон, оставайся с нашими друзьями, пока мы будем беседовать с удачливым рыбаком.
Собака задыхалась от ярости. Скрипнули ступеньки крыльца, завизжали дверные петли. Мартынов вдруг стал спокоен. Лицо его приобрело невозмутимое выражение. Знающие его люди, среди которых здесь был только один, который только что вошел в дом, могли бы сказать, что Мартенсон готовится к драке. Томилину, ныне Томсону, знать Андрея ранее не приходилось, и потому он уже проигрывал.
Жить старику оставалось ровно столько, сколь он намеревался хранить тайну о местонахождении кейса – Мартынов был в этом уверен, потому что он тоже здесь был единственным, кто хорошо знал характер Вайса.